Чтение онлайн

Игорь ВИНОГРАДОВ

Открытые пути

В СССР активно развивалась экономика именно окраин. Что собой представляли окраины царской России и чем они стали в советское время? Понятие "советский народ" имело смысл, как бы ни насмехались над ним так называемые либералы. Мне кажется, в СССР был выбран правильный курс. Перед народами были открыты все пути. Со мной в институте учились и таджики, и узбеки. Все безоговорочно воспринимали русскую культуру, прекрасно знали язык, литературу. Сам я украинец, говорю на двух языках. Считаю, распад СССР стал трагедией для 95% населения. Разговаривал с простыми эстонцами. Как они ненавидят своих политиканов!

Вадим НОВОХАЦКИЙ

Равняясь на Ломоносова

ПИСАТЕЛЬ У ДИКТОФОНА

Юрию Нечипоренко не мешает одновременное занятие наукой и искусством

"ЛГ"-ДОСЬЕ

Юрий Дмитриевич Нечипоренко родился в 1956 году в г. Ровеньки Луганской области на Украине. Учился на физическом факультете МГУ и в аспирантуре Института молекулярной биологии РАН, защитил кандидатскую (1992) и докторскую (2005) диссертации по биофизике. Автор книг: "Ярмарочный мальчик. Жизнь и творения Николая Гоголя" (2009), "Начальник связи" (2010), "Помощник царям. Жизнь и творения Михаила Ломоносова" (2011), "Смеяться и свистеть" (2012) и др. Лауреат премии "Заветная мечта", премии "Живая литература", дважды книги входили в шорт-лист "Книги года"; награждён медалью общества "Знание" "Подвижник Просвещения" им. М.В. Ломоносова (2011).

– Начав публиковаться, вы заменили одну букву в своей фамилии, из Нечипуренко став Нечипоренко. А в чём разница? Понятно, когда человек меняет буквы в фамилии, делая её более благозвучной. Но какая необходимость была здесь?

– Это знаменовало "возврат к корням", фамилия моя происходит от греческого никифорос, что означает "победоносный", запорожские казаки любили звучные имена[?] От того же корня и русские Никифоровы. Со временем фамилия эта стала малопонятной и изменилась на Нечипуренко (её можно понять - это тот, кто не чепурится, то есть не украшает себя: почти Некрасов).

– Вас принято относить к детским писателям и детской литературе вообще. Между тем вы являетесь исследователем творчества Ломоносова, Гоголя, Газданова[?]

– Как и многие детские писатели, я начинал писать, не думая о возрасте читателей. Первые рассказы вышли в журналах как для взрослых, так и для детей (кстати, первая публикация "взрослого рассказа" "БрахмаПУДРА" была в "Литературной газете" в 1990 году). По откликам читателей, мои книжки о Гоголе и Ломоносове бывают интересны взрослым и детям. Что касается Газданова, то сейчас на Западе происходит газдановский бум - после выхода книги "Призрак Александра Вольфа" на немецком его хотят издать сразу в Англии, Голландии и Франции.

– Почему именно эти писатели вас заинтересовали?

– В лице Газданова в начале 90[?]-х годов я, например, столкнулся с несправедливо забытым классиком русской литературы, автором из "незамеченного поколения" русского зарубежья[?] Здесь я не одинок, могу опираться на великих предшественников - ценили его, как известно, ещё Горький и Бунин. Что же касается Гоголя и Ломоносова, то это два гения русской литературы, и в их произведениях, в их жизни столько смысла, что обращение к ним позволяет многое понять в смутные времена, которые мы сейчас переживаем.

– А как вы стали председателем общества друзей Газданова?

– В 1998 году я увидел, что даже выход Собрания сочинений Газданова не привёл к его пониманию на родине, - и создал общество, которое составили писатели, критики, художники, литературоведы, - все, кому близок этот автор. Мы постарались понять и описать те новации, которые характерны для его творчества, координировать усилия исследователей из разных стран (я написал десяток статей, сделал ряд докладов в России, Польше и Сербии). Мы провели несколько международных конференций, выпустили ряд книг - и Газданов сейчас уже входит в школьную программу.

– Главной своей книгой считаете[?]

– "Начальник связи". Это книга об отце, с неё начался мой путь в литературу. Повесть "Мой отец - начальник связи" была написана 25 лет назад, она получила признание, благодаря ей я попал на совещание молодых писателей, вступил в СП. Повесть была опубликована в 1990 году в журнале "Пионер", а вот книгу удалось издать только пару лет назад. Я включил в неё рассказы отца о войне, и сейчас её перевели на хорватский, она имеет хорошие отклики в прессе, скажем, в "Книжном обозрении" о ней чудесно написала молодой критик Вера Бройде. К моей глубокой скорби, отец скончался в сентябре этого года, в возрасте 99 лет, он был уникальным человеком: соединял своей жизнью историю России от столыпинских отрубов (он родился на земле, которую дали крестьянам по этой реформе) через войну и до нашего времени. Мне повезло с отцом - я нашёл своего героя с детства и "оседлал" его, да и рассказчик он был прекрасный, один его рассказ опубликовали независимо от меня в детском журнале "Кукумбер"[?] Так что было с кого брать пример - был он, как говорят в народе, на все руки мастер.

– Исследователю литературы и довольно плодовитому критику, вам, наверное, есть что сказать о современном литпроцессе? В чём его особенность?

– В отсутствии целостности, в состоянии раздробленности, есть ощущение, что вавилонская башня советской литературы разрушена, и смешались "все языки", системы критики, всяк тянет в свою сторону, себя хочет номинировать на "мэйнстрим" процессов разрушения и созидания, которые идут одновременно и параллельно. А уж маргиналов развелось самых разных мастей, словно у нас не литературный процесс, а горячечный бред в стиле модных в математике фрактальных множеств, где весь мир дробится до бесконечности[?] Слава богу, в детской литературе, куда направлены сейчас мои усилия, уже наступает какая-то ясность. Можно не только критиковать, но и менять ситуацию к лучшему. Скажем, нам вместе с Ириной Арзамасцевой и Львом Яковлевым удалось издать 11 книг почти всех лучших детских писателей из клуба "Чёрная курица", которых хорошо знаем и любим, в серии "Для взрослых и детей".

– Вот смотрю справку о вас и вижу, что, оказывается, вы автор более семидесяти научных работ в области молекулярной биофизики, защитили по ней диссертацию. Что для вас первично - наука или искусство?

– Для меня примером служит Ломоносов. Что первично у него: наука или литература? Первый поэт России был одновременно первым её учёным!

Нам не следует терять этой целостности сознания: "специалист подобен флюсу: полнота его одностороння", как говаривал Козьма Прутков.

– А чего вас потянуло к художникам?

– Это как веяние времени, так и взаимное притяжение: когда я начинал сочинять, в моду входил авангард, я писал в альманахе "Кукареку" в 1990 году об Александре Захарове, а он иллюстрировал мои рассказы. Позже я познакомился с Вадимом Иванюком, Голей Монголиным, Евгением Подколзиным, Алексеем Капнинским, Натальей Салиенко - и эти чудесные художники стали моими друзьями, они иллюстрировали мои вещи. Художник - очень чуткий читатель, от него зависит успех детской книги, он создаёт иллюстрации - как крылья для книги. Я писал для популярного некогда детского журнала "Трамвай" о Кандинском, Малевиче, Шагале - всё это было внове[?] Позже я стал обозревателем отдела культуры журнала "Москва", насмотрелся акций художников, нашёл близкий себе жанр "Искусство как священнодействие" и сам создал арт-группу "Пища богов", устроил несколько перформансов с группой "Слепые" и Германом Виноградовым: мне были интересны истоки культуры, истоки литературы - мы обратились к "Сказанию о Гильгамеше". Этот опыт мне сильно помог, когда я занимался Гоголем, ведь в истоках его рассказов видны древние мифы-ритуалы. И сейчас это взаимное притяжение продолжается, скажем, недавно мои рассказы нашла в Сети молодая художница из Одессы Ольга Чернышова и нарисовала чудесные картинки к ним[?]

– Вы и лекции почитать успели в МГУ, и редактором в нескольких изданиях поработали. Что ещё осталось неосуществлённым?

– Очень многое: пока не осуществил постановку своей драмы из жизни Тургенева, не поставил оперу и балет в Большом театре по темам "Гильгамеша", не сочинил никакой музыки, не снял ни одного фильма (хотя сам снимался в разных).

– Не слишком ли много всего для одного человека?

– Это не мне судить. Я старался заниматься только тем, что интересно, любимой работой - и делать только то, что за меня не сделают другие в науке, литературе и искусстве. Сотни статей в области художественной критики были отчасти результатом голодных для учёных 90-х годов: я зарабатывал рецензиями в журнале "Огонёк". Кстати, критика моя тоже началась с "Литературной газеты" - после выхода альманаха "Кукареку" ко мне пришли брать интервью из "ЛГ", а кончилось тем, что там вышли первые публикации о книгах Гайто Газданова и Всеволода Некрасова. Я был редактором в "Весёлых картинках", делал там новый журнал "Пампасы". Когда жить стало чуть лучше, ушёл оттуда, создал два своих журнала в сети Интернет: "Русская жизнь" на домене "Хронос" и "Электронные пампасы", где стараюсь публиковать стихи, рассказы и статьи своих друзей и те, что приходят к нам самотёком. В издании журналов мне помогают Игорь Фунт из Вятки, Татьяна Куцубова из Тарусы и Голя Монголин из Томска - без их поддержки я бы не сделал и десятой части: когда работаешь с единомышленниками, возникает не аддитивный, а кумулятивный эффект усиления результата.