Чтение онлайн

Беседу вёл Игорь ПАНИН

Три обязательных вопроса:

– В начале ХХ века критики наперебой говорили, что писатель измельчал. А что можно сказать о нынешнем времени?

– Большое видится на расстоянии: измельчал ли Бунин, когда написал в 70 лет цикл "Тёмные аллеи", или Газданов, который работал шофёром ночного такси и писал изумительные романы? Это мы увидим лет через 10-20, кто тут измельчал[?] Вообще же есть проблема личности, мельчает и сереет род людской в обществе потребления, мельчает и читатель, а взамен писателей появляются какие-то производители жвачки для глаз на потребу толпы. Но это вечная тема: мы было дожили до момента, когда "Пушкина и Гоголя с базара понесли", а теперь опять наступила очередь "милорда глупого"[?]

– Почему писатели перестали быть "властителями дум"? Можете ли вы представить ситуацию "литература без читателя" и будете ли продолжать писать, если это станет явью?

– Литературе не следует нести малоподъёмный груз идеологии, достаточно создавать поле смыслов, в котором читатели будут находить своё. Нужна кодификация новой реальности, описание такого рода, как было с "Тёмными аллеями" Бунина, когда читатели находили близких себе по духу людей, признавались в любви одним и тем же ситуациям и персонажам. Вспомним "Чистый понедельник" - это знак из кода русской культуры. В этом смысле настоящая литература - дело глубоко интимное, отчасти семейное, и никогда не переведутся читатели, как не переведутся слушатели: наши дети и близкие. И главное здесь - не быть занудой, не желать чрезмерной власти, тем более, над их мыслями и чаяниями.

– На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задал?

– Я хотел бы сказать пару слов о серии "Для тех, кому за 10", которую веду как автор проекта в издательстве "Жук" ("Живая и умная книга"). Здесь мы издаём вещи современных писателей, которые могут быть интересны взрослым и детям, которые позволяют сблизить поколения, понять друг друга детям и родителям, что родились при разном государственном строе, в разной реальности. Вышли уже книги Сергея Георгиева, Ксении Драгунской, Ольги Колпаковой. Сейчас готовится книга Александра Дорофеева, о котором Владимир Салимон сказал: "Совершенно несправедливо считать Дорофеева только детским писателем, хотя, быть может, нет лучше занятия, чем писать и рисовать для детей, нет выше одобрения, чем быть принятым этой очень непростой читательской аудиторией. Саша быть "детским", кажется, не возражает. А я вот думаю - как же так! А как же мы, взрослые, сильно повзрослевшие дети минувшей эпохи? Разве нам не нужны хорошие, даже очень хорошие книги? Ответ есть, я нахожу его без труда, когда читаю дорофеевские книги вместе со своим внуком Ваней, чувствуя, как его плечо упирается в моё. Мы делим Дорофеева по-братски". Моя мечта - чтобы это братство читателей соединяло поколения и образовывало незримую "дней связующую нить" и чтобы все книги в нашей серии решали эту непростую задачу легко и непринуждённо, каждая по-своему - но с неизменным художественным вкусом.

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ

В столице Северной Осетии, Владикавказе, в историческом центре, появилась достопримечательность - памятник Булгакову. Бронзовую статую установили недалеко от дома, в котором жил сам Михаил Афанасьевич. Автор памятника - заслуженный художник России и Северной Осетии Станислав Тавасиев. Примечательно, что Булгаков изображён не один. Рядом с ним присоседился кот Бегемот, герой знаменитого романа "Мастер и Маргарита". Владикавказ для установки памятника выбран неслучайно. Именно здесь Булгаков начинал свою журналистскую, драматургическую и писательскую деятельность и очень многое сделал для развития театра в этом городе.

Запоздалое восхищение

Наблюдения и заметы

Недавно в одной статье мне потребовалось привести отрывок из армянского народного эпоса "Давид Сасунский". Так как статья была на русском, сочла правильным перевести не самостоятельно, а воспользоваться уже изданными переложениями, естественно, ссылаясь на переводчика. Под руку попалась версия "Давида Сасунского" писателя Наири Зарьяна в переводе Н.М. Любимова. С интересом просмотрела книгу - и в какой-то момент поймала себя: на другом языке читаю с детства знакомый мне эпос моего народа так, как будто это один из многих вариантов, написанных разными авторами на армянском языке: "Если я выйду отсюда, земля меня не удержит. Мир на кривде стоит. Мир полон зла. Когда мир будет разрушен и создастся вновь, когда ячменное зерно будет величиною с орех, когда пшеничное зерно будет величиною с ягоду шиповника - лишь тогда я получу повеление выйти отсюда".

Можете представить моё изумление тем, что сто раз прочитанные мною во многих интерпретациях строки волновали меня до слёз, когда читала их на другом языке. Настолько дышал и звучал текст по-армянски, настолько точно были переданы ощущения, что в первую секунду это даже шокировало.

Будучи сама переводчиком с десятилетним стажем, сразу же поняла, что тут имеешь дело с высококлассным мастером. Поискала, естественно, с помощью всезнающего Интернета, нашла и с большой досадой выяснила, что из всемирной литературы много произведений прочитала именно в переводе этого мастера - Николая Михайловича Любимова, но как-то особенно не интересовалась им. Я почувствовала обиду от того, что с издательской точки зрения во многих отношениях безукоризненных советских изданиях имена переводчиков указаны как бы вскользь: "Перевод с французского Н. Любимова"[?] Поди знай, кто такой Н. Любимов[?] А ведь благодаря ему русскоязычный читатель соприкасался со всемирной литературой. Добавьте ещё и опосредованные переводы - сделанные с его русского на национальные языки, и фантазии не хватит представить, сколько страниц прекрасной литературы дарил Любимов миллионам читателей. Как несправедливо! Получается, что в те времена переводчик ценился, как разведчик: делай важнейшую работу, но оставайся невидимым. А ведь художественный перевод - это великое искусство и бесконечный кладезь познаний. Недаром один из главных праздников Армянской апостольской церкви ещё с V века - "Таргманчац тон" (Праздник переводчиков), который до сих пор отмечается в Армении в первой декаде октября. Знали же и чтили наши предки истинных сеятелей знаний!

Есть профессии, которые со стороны кажутся лёгкими и даже не требующими особой ответственности и подготовки. Кажется, какая сложность в том, чтоб взять и дословно перевести чужие мысли на твой родной язык? Это же не твои мысли, чтобы дорожить ими. Ты же посредник, а не творец[?] Но если взявшийся за серьёзную работу переводчик хотя бы на одну секунду позволит себе прислушаться к таким доводам, можете считать, что "читабельного" перевода не выйдет. Всё как раз наоборот - художественный перевод требует больше ответственности, чем собственный авторский текст. Как автор я сама в ответе за написанное мною и, как ни парадоксально, могу позволить себе некоторое легкомыслие, чего ни в коем случае не могу допустить как переводчик. При переводе в тебе должны замолчать редактор и критик: ты - носитель и знаток языка, с помощью которого хочешь передать мысли и ощущения твоего коллеги - писателя. И неважно, знаешь ты его или нет, твой он современник или давно ушёл в мир иной. Главное - почувствовать его; про себя поклясться ему, что будешь уважать и любить его мысли и чувства как свои собственные; что не будешь механическим трансформатором его слов, а на родном языке передашь его ощущения, боль и радость во всех оттенках, которые использовал он сам. Здесь очень важную роль играет совпадение мироощущений автора и переводчика. По собственному опыту знаю, что перевод получается близким к оригиналу в том случае, если совпадают восприятия автора и переводчика. Написанное автором каждое слово имеет свой нюанс, и если вкусовые ощущения автора и переводчика одинаковы, то переводчик чувствует это и старается не столько переводить слова, сколько передавать те ощущения, которые несёт в себе это слово. Можно, конечно, отлично владея обоими языками и даром изложения мыслей, сделать безупречную работу с точки зрения грамматики и синтаксиса, но она никогда не станет хорошим чтением, если не будут присутствовать скрытый между строк подтекст, характер, душа, юмор, озорство, гражданская позиция автора. Переводчик обязательно должен деликатно относиться и к автору, не искажая оригинал, и к читателю - не игнорируя требований собственного языка и культуры.

Повторюсь, но мне действительно стыдно, что, десятилетиями читая прекрасные образцы всемирной литературы на русском языке, не отдала должное переводчику. И лишь сама окунувшись в труднейшее литературное ремесло - перевод, поняла, как трудно даётся легко читаемый адекватный перевод. К художественному переводу не подходят оценки "удовлетворительный", "сносный", "нормальный". Только "отличный", чтобы во время прочтения читатель вообще забывал о том, что изначально это не было написано на его языке.

И в год столетия Николая Михайловича Любимова приношу свои извинения Великому Мастеру художественного перевода за то, что с таким опозданием открыла для себя моего истинного проводника по мировой литературе.

Лия ИВАНЯН,

прозаик, переводчик, журналист

НАМ ПИСЬМО

Уважаемая редакция!

От имени ассоциации "За венгерско-российское сотрудничество", носящей имя Льва Николаевича Толстого, мы обращаемся к вам с просьбой поддержать инициативу, исходящую от нашей ассоциации, - установить в Москве памятник Шандору Петёфи.

Значение Шандора Петёфи огромно. Вряд ли найдётся такой венгр в Венгрии и во всём мире, которому не было бы знакомо имя наиболее значительного венгерского поэта. Он для венгерского народа то же, что для русского народа - Пушкин: Петёфи - наше всё.

Наиболее характерная черта поэзии Петёфи - народный язык. В своих произведениях он порвал с искусственным использованием языка, с надуманными темами. В его лирике господствовала песенная поэзия, в которой он пользовался общепонятным словарём, возвёл в ранг высокой поэзии лад венгерской народной песни, оригинально применял характерное для народных песен ударное стихосложение. В стихотворную тему превратились в его поэзии самые повседневные элементы венгерской народной жизни и самые простые, самые чистые человеческие чувства. Любовную лирику поэта отличают искренность и чистота, и большая заслуга автора в том, что в свои стихотворения он ввёл тему супружеской любви и верности.