Чтение онлайн

Но уходит во тьму та привычная власть,

Чьё ослиное ухо востро...

Не печалься, Мидас, не лютуй, фараон,

В мир приходят другие рабы.

Жизнь прошла, - говоришь, - и теперь только Он[?]

И камыш у приречной губы.

* * *

Что, брат-близнец, похвастаем вдвоём?

Чем? Н[?]житым? Его не так уж много...

Брат-Хлестаков, туда нам и дорога.

Брат-Мизантроп, за что сегодня пьём?

За что, дружочек, пьём? За сорок два?

(Коварные, не сбывшиеся с нами);

Они вернут обещанное снами,

Но захотят слова-слова-слова.

За что ещё мы пьём, за этот пруд

Не графский, нет... Копил он муть и ряску.

Но отражал и лиственную пляску,

Шаг водомерок, стрекозиный труд,

Что насмех муравьям... Ведь только дунь -

Рассыплется. И станет одиноко...

Остановись на вcём, мгновенье ока.

Кат[?]т зима, но всё ещё июнь.

ПОЭТ-ШЕСТИДЕСЯТНИК

когда из четверых остаётся один

такой американистый благополучный

велико желание осудить

поневоле думаешь вот ведь кощей

приспосабливался знать

юлил и вилял

потом становится очень стыдно

не любить живых

да уходит эпоха

кому-то зачем-то всё ещё нужная

этот старик грандиозен

иначе

зачем делил бы с тобой эту весёлую участь

эту графу под названьем неймётся битому

столетье где так наивно пытаются говорить

и память в которой ты неизменно жертва

и никогда палач

Выплясывай правду

ПОЭЗИЯ ГЕРМАНИИ

Евгений СУХАРЕВ

Родился в 1959 году в Харькове. Окончил режиссёрское отделение Харьковского государственного института культуры. Автор четырёх изданных на родине книг: "Дом ко дню" (1996), "Сага" (1998), "Седьмой трамвай" (2002), "Комментарий" (2005). Лауреат Чичибабинской премии (2005). В Германию уехал в 2007 году, живёт в Эрфурте.

В ОТЪЕЗДЕ

Превращаюсь то ли в младенца, то ли в младенца.

Другого, тем более третьего, не дано.

Если и вправду никуда от себя не деться,

Лучше насмерть перепугаться и лечь на дно.

Из дому выйдешь - мир огромен и непонятен.

Из компьютера лезет всё, чем дышит паучья сеть.

На солнце в нынешнем цикле сто тридцать восемь пятен,

Но их нипочём ни отстирать, ни стереть.

Тревожат любые источники - телефоны, комнаты, люди.

Бессонница приобретает нервические черты.

Мысли роятся и обрываются, не дойдя до сути.

Следом приходят сумерки, безмысленны и чисты.

Родина через две границы (дурные вести).

Страх болезни и смерти (себялюбец и лиходей).

Сущая катастрофа - до смерти быть в отъезде.

Но тем отъезд и комфортней, что тут никаких вестей.

Страшись, как младенец, того, что давно оставил,

Останься в отъезде, тони в комфорте, со свету пропади.

Ты жив, ибо жизнь твоя идет безо всяких правил,

Хоть в холст, хоть в шелк, хоть в домовину ее ряди.

* * *

То, что было мной при жизни

когда-то,

Поминая вкупе Брайля и Морзе,

Белой палкою стучит суховато,

Наконечник её сбит или стёрся

И, как я, такой дорогой изглодан,

Что и мне вовек отсюда не деться.

Никуда уже почти я не годен,

Нет ни ангела со мной, ни младенца.

И теперь, незнамо где и откуда,

Но с оглядкою у самого края,

Я надеюсь, может, разве на чудо,

Не имея - потому не теряя.

ЦИРКОВОЕ

– Упившись и в хлам и в дым,