Чтение онлайн

А сколько добрых слов на форумах разных сайтов! Новые и новые читатели открывают для себя и своих близких поэзию Дмитриева, восхищаются, жалеют, что поэта уже нет с нами. Чаще всего пишут о совестливости поэта ("В стихах этих - сама совесть русская"), о чистоте души его поэзии ("Это незамутнённые родники в российской глубинке"), пишут о доброте, мудрости, даже пророческом характере стихов Дмитриева.

Так получилось в жизни, что мы с Николаем редко виделись, даже не виделись, а пересекались случайно. Но мы знали стихи друг друга. Коротко говорили о современной поэзии. Но после смерти Николая, прочитав уже его посмертную книгу, я понял, что как-то виноват я перед Дмитриевым, не сказал ему главного. И вот тогда написал это стихотворение, отчасти покаянное:

Эти стихи зацепились за русскую почву.

Эти стихи прорастут, будут жить и цвести[?]

Дмитриев Коля, скажу тебе нынче заочно

То, что при жизни тебе не сказал я, прости.

Строчки твои зацепились за русскую почву.

Книги твои говорят мне о жизни родной[?]

В книгах твоих открываются добрые почки,

Птицы поют, деревенскою веет весной.

Мы из деревни с тобой и поэтому, Коля,

Зримей, понятней нам русской разрухи тоска.

Как хорошо ты рифмуешься - Коля и поля!

Каждая строчка твоя мне понятна, близка.

Вот у тебя уже вышла посмертная книга.

Я прочитал её - в ней всё острей и больней[?]

В общем, стихи твои, скажем так, высшая лига,

Хоть и не любят пускать в неё русских парней.

Ты поработал, талант свой ты выразил полно.

Как ты свободно и плакал, и пел на земле!

Катятся, катятся, катятся вечности волны;

Как маяки, остаются поэты во мгле.

У нас как-то не любят, когда говорят: "деревенская проза", "деревенская поэзия". А мне это близко. Я понимаю, что покойный Василий Белов не только о деревне писал, хотя лучшее у него написано именно о ней. Он шире, глубже[?] Но разве родная земля исключает всеобъемлющую широту и глубину неизъяснимую!

Для меня и стихи Николая - это прежде всего родная земля, русская деревня, русский человек.

Вот в эти новогодние так называемые каникулы я поехал на родину, в свою тверскую деревню. С годами всё тяжелее видеть деревенскую нашу русскую разруху. Чёрные глазницы выбитых окон в покинутых избах, проломы крыш, горестные глаза последних земляков. Безнадёга.

Я часами ходил и ходил и по своей полуживой деревне, и в другие заходил, и просто по дорогам просёлочным брёл, где снег почищен[?] И думалось, конечно, только о судьбе деревенской - и в этой связи о судьбе русской. Вот Личутин везде говорит, что все силы надо государству бросить сейчас на возрождение деревни. Если она совсем погибнет, считает он, то и будущего не будет у русских. Ни детей. Ни русского языка богатого. Ни русской литературы. Вспоминал я и Рубцова, и Есенина[?] И Николай Дмитриев вспомнился:

* * *

Не исчезай, моё село, -

Твой берег выбрали поляне,

И ты в него, судьбе назло,

Вцепись своими тополями.

Прижмись стогами на лугу

И не забудь в осенней хмари -

Ты будто "Слово о полку" -

В одном бесценном экземпляре.

Вглядись вперёд и оглянись

И в синем сумраке былинном

За журавлями не тянись

Тревожным и протяжным клином.

Твоя не минула пора,

Не отцвели твои ромашки.

Как ими, влажными, с утра

Сентябрь осветят первоклашки!

Послушай звонкий голос их,

Летящий празднично и чисто,

И для праправнуков своих

Помолодей годков на триста.

Сколько бы ни прощались русские поэты с деревней, а всё равно какая-то надежда теплится. Даже наперекор фактам, которые вопиют. На чудо остаётся надежда. А у искусства есть, есть волшебная сила. Я заметил, что брожу вечером по тёмной деревне, где из двадцати домов свет только в двух, на душе тоска, а напевается почему-то "В этой деревне огни не погашены[?]". Вот идёт эта рубцовская песня - и всё. Хотя навсегда они погашены в десятках окрестных деревень, которые я ещё помню живыми, а теперь их нет вовсе. В тысячах и тысячах деревень по России погашены[?]

Вот и у Николая Дмитриева в этом стихотворении явлено преображение уходящего села. Преображение русской жизни. В интонации есть надежда.

У поэта каждое стихотворение - это как бы автопортрет. В книгах Коли я вижу его и смеющимся, и плачущим, и возмущённым, и смиренным, и очень благодарным, и необыкновенно простодушным, и философски углублённым[?] Я его самого прежде всего вижу. А потом уже картину стихотворения, картину описываемой ситуации. Это не у всех поэтов так бывает. Только у подлинных и значительных. У тех, которые одарены не только умением передавать смысл, но прежде всего - передавать интонацию души, некий свой поэтический звук.

Когда-то давно, читая книгу академика Михаила Арнаудова "Психология литературного творчества", я выписал такую его мысль: "Помимо ясного "значения" слова, немалая тяжесть приходится и на чисто физиологический его тембр, так что высота и другие качества тона, каким произносится слово, могут приобрести гораздо более значительную ценность или выразительность, чем представление, связанное с ним[?] Недооценивать или игнорировать роль этих "подсознательных" воздействий - значит не улавливать настоящего характера языка вообще и не в меньшей мере и поэтического языка".

Именно эти слышимые нами в стихах звук, тембр, качества тона воздействуют на наши чувства прежде всего, а не голая мысль сказанного. У Николая Дмитриева всё это есть. Поэтому порой нам достаточно вспомнить одну его строчку - и всё стихотворение оживает сразу в душе. Многие читатели благодарны Николаю за его неравнодушие к судьбам людей, брошенных в горнило так называемых реформ. Стихов на социальные, скажем так, темы у него много. А у кого их в эти годы мало? Стихи протеста[?]