Чтение онлайн

Москва. 1999 год

Свобода слова, говоришь,

И всяческой приватизации?

Москва похожа на Париж

Времён фашистской оккупации.

Пусть продают кругом цветы,

Пусть музыка и пусть движение -

Есть ощущенье срамоты

И длящегося унижения.

Есть призрак русского маки!

Ни в чьи глаза смотреть не хочется.

Лишь подлецы и дураки

Не знают, чем всё это кончится.

Таких примеров можно приводить много. Но вот что, мне кажется, стоит отметить особо. Перечитав огромный том стихов "Зимний Никола" в эти дни, я увидел, как из года в год идёт усиление основного мотива, доминанты творчества Дмитриева - человек мается в этом, в т а к о м мире. Он мается и от несовершенства мира, и от своих грехов, и от того, что родина погибает, и от того, что на своём веку "никого я не сделал счастливым"[?] Это близко к тому, о чём писал Александр Блок: "Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?[?]"

Это честный пронзительный взгляд на жизнь, на себя. Но поэт не может не искать выхода к свету. Некой опоры. У Николая этим светом и опорой стали отец-фронтовик, герои Отечественной войны, например, подольские курсанты. И в мучительных раздумьях о судьбе страны он переходит на веру:

В то, что не воскреснет Русь, - не верь,

Копят силы и Рязань, и Тверь.

Я-то вижу, какие силы копит моя родная Тверь[?] Печально глядеть. Но тоже хочется верить.

Человек мается[?] Земная жизнь - юдоль страданий. В год своей смерти Николай написал, казалось бы, несколько странное стихотворение "Я люблю, чтобы строчка[?]". И в нём он именно, явно дал образ мающегося человека. "Так распухшую руку бродяга качает" - вот он, мающийся человек, мается, качает своё больное[?] Больное этого мира. Что касается слова "бродяга", то все мы бродяги. Это мотив и Есенина, и Рубцова. Я припомнил стихотворение А. Блока "Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?[?]". Так вот в этом стихотворении есть такие строки:

Знала ли что? Или в Бога ты верила?

Что там услышишь из песен твоих?

Чудь начудила, да Меря намерила

Гатей, дорог да столбов верстовых...

А у Коли такие строки:

Силы есть для жизни, для стиха,

Не сметёт вовек ни Чудь, ни Мерю, -

В то, что не воскреснет Русь, - не верю,

Не возьму я на душу греха.

При явном сближении блоковской и дмитриевской "маеты" мы видим, что к вере, к вере устремляется Николай. Пока к вере абстрактной. Но за ней - и вера религиозная.

Как когда-то писал Михаил Лобанов о Николае Рубцове: от родной земли он шёл к Вифлеемской звезде - этот же путь проходил и Николай Дмитриев. Замечательный наш современник. Русский поэт на все времена.

Геннадий ИВАНОВ

Из неопубликованного

Николай ДМИТРИЕВ

* * *

Пускай ты о родине плачешь,

За эту минуту на ней

Богатые стали богаче,

А бедные стали бедней.

И нет ремесла бесполезней,

В потёмках грызя карандаш,

Склоняться над светлою песней

Среди небывалых пропаж.

Но ты почему-то не веришь,

Что плакали те соловьи,

И прежнею мерою меришь

Паденья и взлёты свои.

И в сорок умеешь, как в двадцать,

По страшному зову судьбы

С тетрадкой своей расшибаться

О новые медные лбы.

Напрасно ты сам их нарушил,

Погибнешь в неравной борьбе,

Смотри: полумёртвые души

Мертвеют от злобы к тебе.

Но нет, ты не можешь иначе.

Так пусть же от песни твоей

Богатые станут богаче,

А бедные станут бедней.

1993

Плохой сон

Неужели душа запылилась?

Обронилась какая-то нить.

И старушка во сне объявилась

С предложеньем меня хоронить.

Убедительно, вкрадчиво, мило

И представилась точной судьбой,

За понятный испуг укорила

И звала-зазывала с собой.

А ребёнок? Взглянул я - хохочет:

– Ничего, - говорит, - он подрос.

– А берёзы, а донник, а ночи?

Ты хохочешь, а зубы того-с[?]

Покривилась и мышью летучей

Ускользнула в иные края,

И придвинулся ужас ползучий.

И набился почти что в друзья.

Не она испугала, а вялость,

Мой почти равнодушный протест,