Чтение онлайн

– Почему же всем так захотелось гипноза, а потом - и более солёных зрелищ?

– Есть мнение, что нас перекормили "правильным". Вожжи опустили - мы и пошли вразнос. Значит, были плохими учениками. В конце концов это выбор каждого. Если литератор общается матом (вы представляете Д.С. Лихачёва, матерящимся в Интернете?), то не советская власть в том виновата. И не советское кино, единственный раз "ругнувшееся" с экрана устами Василия Макаровича Шукшина в момент наивысшего напряжения в фильме "Они сражались за Родину", - неслышно, одними губами.

Недавно пересмотрела "Заседание парткома" (1977) по пьесе А. Гельмана и была приятно удивлена. Спектакль не потерял свежести и остроты благодаря узнаваемым во все времена персонажам: правдолюбцу из низов и воину (бригадир Олега Ефремова служил в ВДВ), чиновнику-демагогу, перестраховщику, словно вынырнувшему из Салтыкова-Щедрина ("Годить надо!"). Ничего не изменилось. Только теперешним рабочим наплевать на качество - нет у них с работодателями "общего дела". И вот прошли "те времена". Наступили "эти".

– "Не тот боржом", и Гельманы стали не те[?]

– Прошлись по живому. В. Познер, помнится, заканчивал своё ток-шоу на Первом канале лукавой усмешкой: "Такие нынче времена". Не нравятся - привыкайте или съезжайте[?] в Могилёвскую губернию. Вкусно выговаривая на английский манер словцо "ток", Познер всегда подчёркивал, что его передача - именно "шоу", а не какая-нибудь встреча со зрителями. Забавно, но его "ток" я всегда воспринимала как пляску глухарей на току. Токуют себе, распускают хвосты, никого не слушая.

Познер не ставил цели слушать. Он наводил мосты. Вы, конечно, помните популярные передачи с Филом Донахью в 1985-1987 годах в разгар перестройки.

– США там представлял не только Донахью, я недавно пересмотрел эфир, в котором на американской стороне орудовал Питер Дженнингс. И он переигрывал нашего ВВП, как Джеймс Бонд генерала Грубозабойщикова! Почему на столь ответственную роль партия и правительство выдвинули Познера - почти понятно. Политические обозреватели, много лет работавшие в кадре, ассоциировались с прошлыми временами, с Брежневым, а Познера публика не знала в лицо. К тому же он сам по себе слыл победой нашей пропаганды. Иностранец, выбравший СССР! Конечно, выбор за него сделал отец, но всё же[?] Тут даже нездешний говорок вроде бы "работал" на советскую власть. В восторге от такого эффекта наши идеологи не учли, что представлять Советский Союз в диалоге двух великих держав должен журналист масштаба Юрия Фокина - по убеждённости, по обаянию.

– Нового Фокина не нашли, всё-таки именно Познер плотно закрепился на "насесте" российского телевидения и вот уже четверть века - страшно подумать!
– не слезает с него. Морочит людям головы, монтажом расставляя нужные акценты. То есть немножечко мошенничая. Я имею в виду его звёздный час: знаменитую передачу, из которой вырезали: "[?]у нас есть любовь!"

У кого как - у меня Владимир Познер прочно ассоциируется с[?] Политбюро ЦК КПСС.

– Неужели вы недооцениваете славных тружеников в фетровых шляпах?

– Я вспоминаю тогдашние ощущения: к 1985 году от политбюро устали. Его члены были стары, некрасивы, и нам захотелось румяных и свежих. Дорого же нам обошлась собственная разборчивость! К 2012-му - устали уже[?] от демократического. Демократическое политбюро не так явно структурировано, но свой идеологический концепт имеет. Афанасьев, Попов, птенцы гнезда Чубайсова, та же Пугачёва с эстрадной тусовкой, Венедиктов с тусовкой журналистской, Ясин, господа из ВШЭ и Познер - чем не демократическое политбюро? Давайте наконец скажем правду: не мосты они "наводили", а проводили идеологическую работу "среди населения". Как оккупанты на завоёванной территории. Мы устали от них больше, чем от Политбюро ЦК КПСС.

Мало того: поздним умом понимаем, что прежнее политбюро добрее относилось к стране и народу, чем нынешнее. Мыслимое ли дело, чтобы кто-нибудь из бывшего сказал:

"В России меня держит только моя работа. Я не русский человек, это не моя родина, я здесь не вырос, я не чувствую себя здесь полностью дома - и от этого очень страдаю. Я чувствую в России себя чужим" (В. Познер. Интервью "Московскому комсомольцу")?

Члены демократического политбюро, надо признать, довольно откровенны в своей нелюбви к России и русским. Сами они не уйдут, продолжат тасовать замусоленную колоду, разбавляя её "родными человечками" и выхолащивая попутно советские формы буржуазным содержанием.

– Очень уж многим из нас хотелось свободы[?]

– Я вот думаю: какой свободы? Для чего? Где новые имена, книги, спектакли, фильмы? В последние годы что-то, безусловно, сдвинулось, но от "славных девяностых" остались лишь "бесприютная тоска" да "долгая бескайфовая дорога" (АукцЫон). Это провал. Толстые журналы, издательства, кинематограф, театр - поплыли по "морю рыночных реформ". Конечно, что-то писалось, в основном в жанрах детектива и чернухи, и даже снималось - в них же, но по-настоящему запомнились лишь "Дети чугунных богов" (1993) и "Окраина" (1998) сценаристов П. Луцика и А. Саморядова.

В 90-х изменилась оценочная шкала. Если раньше всё было плохим или хорошим, но - настоящим, то теперь - настоящего стало мало. В ту пору зародилась мода на "исторический глянец", которая пошла с засахаренной "Барышни-крестьянки" (1995). Неестественно приглаженные "кукольные" фильмы, вроде "Муму" (1998) А. Грымова, проторили дорогу на телеэкран, и с тех пор там прочно обосновались "Бедные Насти" (2003-2004). Подобными картинами затыкали и до сих пор затыкают дыры социального кинематографа, который, переболев, разразился потоком фильмов "про золушек" из провинции, вышедших замуж за олигархов.

– То есть свобода привела к торжеству примитивных штампов.

– У меня крамольная мысль: свобода нужна была для ресторанного бизнеса. Точнее, для бизнеса вообще. Не для творчества. Для открытия "собственных дел". Процитирую запись в фейсбуке одного приметного либерала:

"Господи, как же хорошо ЖРАТЬ. Единственное чувственное удовольствие, которое мне доступно в полной мере. И никакого чувства вины. И никаких тёмных страстей. И никакой ответственности".

И, правда: о ком ни прочтёшь - все рестораторы: Пархоменко, Познер, Ургант. Рестораторы "от идеологии" - театра, музыки, кинематографии, журналистики. И всё-таки их время проходит.

– Откуда такой оптимизм?

– Меня порадовала недавняя пресс-конференция Ренаты Литвиновой в Ростове-на-Дону. По-моему, это важные слова: "Как можно желать в мечтах и просить материального? Материальное - это всего лишь последствия твоей деятельности. Это не может быть целью".