Чтение онлайн

Не лучше картина преступности наркоманов: по данным МВД России, ежегодно они отнимают на улицах ради "дозы" 600-700 тыс. (!) мобильных телефонов у прохожих, будь то ребёнок, женщина или пожилой человек. Продолжать этот мартиролог не стану, но и восстановление ЛТП в том виде и на той законодательной базе, в которых они существовали при советской власти, не поддерживаю.

– В те времена мне неоднократно приходилось бывать и в колониях, и в тюрьмах, и в следственных изоляторах. На их фоне ЛТП смотрелись очень даже неплохо. Достаточно вольный режим, лечебные кабинеты, оборудованные мастерские, специалисты-наркологи, чистые общежития.

– Только давайте без идеализации. Слабые, а точнее, как правило, не исполняемые самой администрацией режимные требования приводили к типичным нарушениям: проносы алкоголя, наркотиков, самовольные отлучки. Но главное - стойкая ремиссия наступала далеко не у всех, кто отбыл в ЛТП положенный срок, хотя эта проблема лежала скорее в плоскости дальнейшей социализации наркоманов и алкоголиков. Роль ЛТП в [?]оветском государстве заключалась в другом: они служили репрессивным механизмом ограждения общества от ведущих аморальный образ жизни маргиналов. Пьёшь, наркоманишь - в ЛТП от шести месяцев до двух лет, вернулся на свободу, ведёшь себя по-прежнему, работать не намерен - обратно за забор. И так по кругу.

Если исходить из соображений советской нерыночной экономики, только то, что за период пребывания в ЛТП зависимые не совершали преступлений, работали на производстве, - уже приносило обществу [?][?]ёu[?][?], не считая самоокупаемости самой системы этих спец[?]учреждений. Помнится, в США сгоряча попытались внедрить трудотерапию наркоманов по примеру советских ЛТП, но в капиталистическом воплощении: если больной перевыполнял заданную норму, допустим, копка траншеи, то оплата пропорционально повышалась. Вскоре правозащитные организации вынудили работодателей от этой затеи отказаться: наркоманы до того изматывали себя "стахановским" трудом, стараясь заработать по максимуму, напрочь позабыв о наркотиках, что возникла реальная опасность причинения вреда здоровью физическим истощением. Так то, чему мы сегодня у Запада пытаемся учиться, нередко берёт истоки в нашем собственном историческом наследии.

– Глава антинаркотического ведомства Виктор Иванов что полностью восстанавливать систему лечебно-трудовых профилакториев советского типа нельзя. Это противоречит обязательствам России в Совете Европы. Хотя реанимировать ЛТП в новом качестве необходимо.

– Последний ЛТП закрылся 1 июля 1994 года. И придётся решить немало проблем, если государство вознамерится прибегнуть к прежнему опыту пусть даже в малой мере. Первая из них - на каких площадях пациентов размещать? Советских ЛТП в 1989 году насчитывалось 314. В каждом разрешалось содержать до тысячи человек. Увы, немалую часть этих ЛТП в течение двух последующих десятилетий просто разорили, растащив то, что годилось в хозяйстве. Какие-то удалось перепрофилировать, например, в следственные изоляторы, другие - с землёй сровняли, третьи приватизировали.

Второй вопрос: сколько времени будет отводиться на лечение больных? Степень зависимости у людей разная, а упор, по-видимому, станет делаться на наркологию мотивационную, что потребует куда более длительного времени для индивидуальной работы с личностью, гражданином, если, конечно, он признан дееспособным.

Третья тема - затраты на лечение. Потянет ли государство такие расходы?

Кроме того, нельзя не задаться вопросом о социальном упорядочении жизни зависимых после завершения курса принудительного или добровольного лечени[?]. Эта проблема также весьма долговременная и дорогостоящая.

Наконец, вспомним крылатую фразу: "Кадры решают всё!" Сколько работников у нынешней наркологической службы? Около шести тысяч психиатров-наркологов, полутора тыся[?] психологов, несколько меньше специалистов по социальной работе, хотя число их постепенно возрастает. Достаточно ли усилий девяти-десяти тысяч специалистов для полноценного охвата качественной, упорной и длительной индивидуальной работой полчищ зависимых? Спланирован[?] ли заранее [?][?]a[?][?][?][?][?][?][?] специалистов?

– Насколько я понимаю, в позиции противников принудительного лечения определённая логика есть. Они утверждают, что само словосочетание "принудительное лечение", по сути, нонсенс. Поскольку лечить человека без его согласия ни от какой болезни невозможно.

– Чем активнее отказывается злостный хроник от "добровольного" лечения и социально-медицинской реабилитации, тем длительнее становится его стаж правонарушителя.

Американские учёные подсчитали: 243 героиномана в течение двух лет посягнули на 500 тыс. объектов частной собственности!

Согласно моим расчётам в более узком криминальном варианте, средней руки доморощенный квартирный вор, зависимый от опиатов, для добывания средств на приобретение наркотика ежегодно совершает в среднем 120 проникновений в чужое жилище. Значит, подобно заокеанским прототипам, 243 российских субъекта в течение двух лет совершат 58,3 тыс. квартирных краж.

– Нынешний зарубежный опыт, когда наркоману или алкоголику предлагается на выбор: или отправиться в тюрьму, или согласиться на лечение, вполне бы мог пригодиться и у нас.

– В России этот вопрос по распоряжению Дмитрия Медведева в 2011 году частично решён именно на основе зарубежного опыта. Я и ряд других специалистов пытались этот опыт донести до общества ещё лет 15-20 назад, но тогда не удалось. На международных конференциях, где доводилось общаться с учёными из [?][?][?][?][?][?] стран, картина противодействия наркомании вырисовывалась примерно одна и та же. В немалом числе так называемых развитых капиталистических государств наркомана изначально признают преступником. И врачи не дожидаются, пока он совершит даже нетяжкое преступление. После выявления общественностью, полицией или медиками зависимого врачи-наркологи устанавливают ему диагноз "наркомания". Затем ультимативно заявляют: ты, брат, отправляйся либо на курсы "добровольного" лечения, либо, извини, в тюрьму. Выбирай. Такая альтернатива - устоявшаяся практика в цивилизованном мире.

Глава Наркоконтроля Виктор Иванов не раз выступал с инициативой об альтернативном лечении наркоманов, когда зависимому государство предоставляет выбор - лечиться или отбывать наказание. Даже щепетильная в вопросах прав человека руководитель Московской хельсинкской группы Людмила Алексеева эту мысль поддержала: "Это гуманизация и, я бы сказала, вестернизация наркополитики. Это очень важный поворот[?] Если инициатива ФСКН будет реализована, то я буду двумя руками "за".

– Но полемика не закончена?

– Это процесс не одного дня и даже года. Мнение властей и общества фокусируется постепенно. Например, в 2012 году в Общей части УК России в действие вступила ст. 82.1. Отсрочка отбывания наказания больным наркоманией (Федеральный закон от 07.12.2011 № 420-ФЗ). Теперь признанному больным наркоманией, совершившему впервые преступление, предусмотренное ч.1 ст. 228, ч. 1 ст. 231 и ст. 233 УК России, и изъявившему желание добровольно пройти курс лечения, а также медико-социальную реабилитацию, суд может отсрочить наказание. Но не более чем на пять лет.