Чтение онлайн

После бури снова наступает затишье, но Аманда не делает никаких выводов, поскольку, как ни странно, она инфантильна и не видит дальше собственного носа. А тем временем сын, сытый по горло семейным «счастьем» и нудной работой в обувном магазине, готовит побег. В конце концов он исчезнет, как исчез его отец, даже тихая и беззащитная сестра не станет уговаривать брата остаться. Она тоже бы ушла, куда глаза глядят, да страх перед жизнью не даёт ей вырваться из клетки. Комплекс неполноценности полностью подмял под себя её силу воли.

Итак, в спектакле два противоборствующих лагеря - что самое страшное – родных по крови людей. Мне показалось, – режиссёр Туфан Имамутдинов больше сочувствует молодым героям, и это понятно: ведь они лишены права выбора, а значит, и свободы. Том Уингфилд в энергичном исполнении Евгения Ткачука, словно локомотив, тащит на себе весь груз бытовых проблем, разрываясь между жалостью к сестре и сыновним долгом, понимая, что может погибнуть в чёрной дыре, так и не воплотив задуманного. Судя по всему, у него есть определённый талант, недаром друзья называют его Шекспиром.

Второй акт можно было бы назвать: «А счастье было так возможно»… Ну почему драматургу не дать хоть каплю надежды той же Лоре, встретившей через много лет выросшего мальчика Джима (Павел Кузьмин), в которого она была влюблена в школе. Алла Юганова поразительно тонко проводит свою мечтательницу, существующую в мире грёз и игрушечных зверюшек, по хрупкому стеклу невозможного, когда молчание, выражение лица говорят больше, чем банальные слова. Она словно сказочная нимфа крутится на сцене, а в это время респектабельный Джим пытается объяснить, почему он не может оставаться с ней, хотя голубоглазка и лучше всех, и чище, и не такая, как остальные. В тот момент, когда расфуфыренная Аманда решает, что всё на мази, в раздавленной Лоре неожиданно просыпается мудрая женщина. В отличие от матери, она не будет заискивать и унижаться перед мелькнувшим женихом, потому что понимает: у сердца свои законы и его нельзя насиловать.

Таким образом, режиссёр выходит на очень важную тему – тему свободной личности, свобода которой начинается с семьи. И если личность ощущает уважение к себе, если ей доверяют, то дом не превращается в клетку, из которой хочется сбежать. Не подумайте, спектакль – не пособие, как надо воспитывать детей и уходить от возможных конфликтов, он просто даёт жизненный срез нашей непростой и мучительной действительности, где у каждого человека поют свои струны души, наподобие струн грустной виолончели, и эту музыку не каждому дано услышать.

Анджелина Джоли, Уильям Брэдли Питт (или просто Брэд) и шестеро их детей, из которых трое - приёмные, собираются в турне по России. Дружная семья сыграет ряд премьерных спектаклей по пьесе-сказке "Двенадцать месяцев". Сказку написал С. Маршак, а поставил А. Баршак. Анджелина и Брэд решили пригласить режиссёра после просмотра трейлера недавно снятого им одноимённого фильма. Гастроли пройдут в Урюпинске, Вышнем Волочке, Верхнеудинске, Нижней Туре и других городах. После долгих уговоров голливудские звёзды дали согласие на единственное представление в Лужниках. Поскольку для полной комплектации труппе пока не хватает четырёх месяцев, решено провести кастинг среди местных жителей. Приглашаются все желающие! Билеты поступят в кассы сразу после утверждения исполнителей на вакантные роли.

Подробнее>>

Пожалуй, в истории музыки нет фигуры более противоречивой, чем Вагнер. Его великие музыкальные драмы, достигающие высшей точки в синтезе искусств, - это некое подобие мистерий, центром которых становится ритуал освобождения человека от всего низменно-мирского и его спасение в духовном. Это своего рода обряды Очищения и Преображения. Ещё Ницше метко заметил, что оперы Вагнера – это всегда "оперы спасения".

Неистовая убеждённость Вагнера в правоте своих эстетических идей потребовала радикально реформировать абсолютно всё – сам жанр оперы, то есть понимание того, чем должна быть опера, её музыкальный язык, музыкальные формы, сам тип пения. Она потребовала создания новых музыкальных инструментов – вагнеровских туб и даже создания принципиально новой театральной архитектуры. Одних только перечислений вагнеровских художественных открытий набралось бы, наверное, на целую главу. И все эти задачи он выполнил с феноменальным мастерством, фантастической мощью и вдохновением, преодолев все жизненные препятствия на своём пути!

При этом стало уже ходульным противопоставлять музыкальный гений Вагнера Вагнеру-человеку. Действительно, в истории искусства вряд ли можно найти более отталкивающий типаж. Везде, где появлялся Вагнер, он сеял злые интриги! В первой половине жизни Вагнер страстно верил в революцию, но поменял свою веру, как только его персональным покровителем стал монарх Людвиг II Баварский. Однако даже в этой дружбе своими сумасбродными требованиями уволить статс-секретаря и одновременно премьер-министра он умудрился поставить наивного монарха в очень неловкое положение перед своим окружением, а своей постоянной ложью и гордыней восстановил против себя всю мюнхенскую общественность до такой степени, что вынужден был покинуть этот город.

На протяжении почти всей жизни он был скрывающимся беглым должником. Причём вовсе не из-за тяжёлого недостатка в средствах. В каждом следующем городе он снимал самые дорогие квартиры с самой роскошной меблировкой, тем самым только увеличивая свои неуёмные расходы. Будучи невысокого роста (152 см), он, по-видимому, был одержим тяжёлыми хроническими комплексами. Для собственного самоутверждения он предпочитал покорять исключительно замужних женщин, при этом чаще всего либо жён своих благородных покровителей (как в случае с Матильдой Везендонк), либо жён своих ближайших друзей (как в случае с Козимой, дочерью Ференца Листа, женой главного вагнеровского дирижёра Ханса фон Бюлова).

Но, конечно, самое низменное качество Вагнера – это его бредовый антисемитизм, который парадоксальным образом проявлялся особенно остро по отношению именно к тем, кто его поддерживал, кто хлопотал и ставил его оперы, кто публиковал его статьи, кто помогал ему материально. Наконец, к тем, чьи идеи он иногда заимствовал и так замечательно развивал. Джакомо Мейербер здесь – классический пример. При этом даже в своём антисемитизме Вагнер вёл себя крайне лицемерно, подписав первое издание своей статьи «Еврейство в музыке» вымышленным именем.

Особенно показательно в этом плане сопоставить фрагменты из воспоминаний Вагнера и его же писем, написанных в один и тот же период: «В 1841 году, когда Мейербер был в Берлине, я послал ему мою новую оперу «Летучий голландец», и ему с поразительной быстротой удалось поставить её на сцене берлинского «Хофтеатра». Идеей моей оперы «Летучий голландец» я во многом обязан личным объяснениям и советам Гейне. Моё материальное положение в Париже и то, что я не умер с голоду, всецело является заслугой Шлезингера, давшего мне работу для издававшейся им «Музыкальной газеты». Все три названных Вагнером персонажа – этнические евреи. Я позволю себе не цитировать письма Вагнера того же времени, в которых он своими омерзительными высказываниями о тех же самых людях разоблачает сам себя так, что невольно вызывает в памяти образ Альбериха – завистливого карлика, гениально выведенного им самим в «Кольце нибелунга».