Чтение онлайн

Показанный глубокой ночью документальный фильм об Александре Пахмутовой заставил вспомнить и ещё кое-что важное – эпический монолог Лилианы Лунгиной. Героиня культового фильма, вошедшая в нашу жизнь как автор перевода «Малыша и Карлсона», предлагает свою печальную картину советского мира. Так вот, этим 15 сериям «Подстрочника», по двадцать минут каждая, недостаточно противопоставить две сорокаминутные серии, озаглавленные «Отвечу за каждую ноту». Для чистоты эксперимента стоит уравнять хронометраж свидетельств. Чтобы будущие поколения могли судить о советской эпохе с иной степенью объективности. Александра Пахмутова – прекрасный рассказчик, остроумный, тонкий. Сколько в её воспоминаниях самоиронии, как интересно и заинтересованно она говорит о своих современниках! Почему бы не снять ещё хотя бы пять серий?

– Константин Львович, с вами бывает такое: вы видите что-нибудь на собственном канале, и вас начинает переполнять такой гнев, что хочется запустить тапком в экран?

– Вы описываете гротескную ситуацию. Это в сатирических рассказах – которые, как я с дет­ства помню, печатаются в "ЛГ",– так называемый простой человек плюётся в телевизор и кидает в экран тапки. А у меня есть привилегия – ничего не кидать, а нащупывать тренд развития, искать новые решения, искать современно мыслящих людей и избавляться наконец от того, что не отвечает запросам времени[?] Если бы обычный зритель смотрел телевизор с ощущением, что он может выгнать всякого, кто ему не понравится, он бы, уверяю вас, так не нервничал. Осознание ответственности, реальная возможность корректировать будущее – главное, что есть у тех, кто делает телевидение на Первом. С таким инструментарием в руках становишься другим: спокойным, уравновешенным и в какой-то степени даже мудрым...

– Вы называете свой канал Первым. В чём его первенство заключается? Обострим вопрос: в том, что вы первыми начали копировать западные телешоу, навязывая России не свойственные ей идеологемы?..

– Вы имеете в виду проект «Голос»?

– Нет, как раз не «Голос», а многочисленные шоу вроде «Детектора лжи» и «Вечернего Урганта». Хотя и «Голос» тоже, в котором доминировала англоязычная песня, и это в России, где свои замечательные песенные традиции…

– Подождите, я не до конца ответил на ваш первый вопрос. Ведь несколько лет назад, например, была реальная опасность, что молодой зритель с федеральных каналов уйдёт на ТНТ. Но мы пустили на Первый свежую кровь, как бы покорректнее выразиться, взяли в аренду Сергея Светлакова и Гарика Мартиросяна – вы помните успех «Прожекторперисхилтона» – и за короткое историческое время перетащили их аудиторию на Первый. Сейчас Иван Ургант продолжает это дело…

– Простите, но он тоже достоин тапка. Надоели уже его постоянные издевательства над коллегами и гостями. В «Прожекторе» ведущие подтрунивали друг над другом, а он тупо смеётся над всем и вся кроме себя…

– Вы опять не дали мне договорить. Знаете, всё-таки в телевидении есть нечто магическое, что не поддаётся никакому материалистическому объяснению… Даже если бы на экране не стоял наш логотип, я бы всё равно узнал свой канал. Понял бы – это он, Первый. Почему, по каким признакам? Сам задаю себе этот вопрос. Даже с нашими лучшими технарями консультировался– может, какая-то особая постановка света, другое количество пикселей на дюйм? Нет, вроде всё как у всех. Но на Первом всё другое, другой какой-то уровень. Что-то неуловимое, необъяснимо стильное. В Первый нельзя не влюбиться, и если даже хочется бросить в кого-то тапком, то это что-то крайне интимное, что происходит только между очень близкими и любящими людьми.

– Федеральные каналы часто критикуют за то, что ТВ ориентируется на рейтинг, тем самым упрощая и опошляя картину мира…

– Ориентация на рейтинг действительно вульгаризирует содержание. Я, к сожалению, или, точнее, к счастью, родился в Питере, в интеллигентной семье, учился в элитной школе №35 на Съездовской улице. Так получилось, что напротив, на другой стороне улицы, находился факультет журналистики Ленинградского университета, в котором в это время учился Леонид Парфёнов... И я, как и он, очень это чувствую, в прямом смысле испытываю физическую боль от соприкосновения с пошлостью на экране. Да, вульгарность – это упрощение до искажения. Но, осознавая этот факт, я не могу не учитывать, что отражение сложности мира во всех его нюансах значительно сократит нашу аудиторию. У всякого – Никита Сергеевич Михалков любит это повторять – свой вкус: кто любит дыню, кто арбуз, а кто – свиной хрящик. Вы хотите, чтобы мы с умным видом вещали, как некоторые каналы, в пустоту? Это не вопрос тщеславия, это экзистенциальный тупик. Нас обвиняют в том, что цепочка «рейтинг–рекламодатель–доход» является примитивной технологией обогащения. Это не совсем так, то есть совсем не так. На ТВ работают не роботы-стяжатели, а живые, талантливые люди со своими амбициями и комплексами. Им нужно понимать, что плевок долетит до дна колодца, они хотят с секундным запозданием услышать этот манкий звонкий всплеск.

– Лучше всего «плеск» вульгарности слышен в программе «Пусть говорят». Трудно поверить, что вы, с вашим вкусом и чуткостью к фальши, не понимаете этого. Пошлее ноты, звучащей в её студии, пожалуй, ничего на телевидении нет! «Журналистская технология», с помощью которой «раскрывают» тему, как правило, представляет участников программы какими-то животными. Там не ищут человеческое, а любуются звериным, патологичным… Как будто наша страна – зоопарк, паноптикум нравственных уродов. Вы готовы ради рейтинга перманентно окунать Россию в грязь?

– Не надо нам приписывать то, чего мы не делаем. Мы действуем в рамках закона и не пропагандируем зоофилию или проституцию. «Пусть говорят» по задумке – выдающийся проект. Вынести на общественное обсуждение чью-то частную историю и помочь конкретным людям выйти из сложной жизненной ситуации – это ли не миссия народного ТВ? Но чтобы решить такую задачу – нужна личность ведущего… И здесь я должен признать, что фигура Андрея Малахова этим важным целям абсолютно соответствует. Он – мы, он – вы, только чуть лучше одет. Андрей очень старается, готовится, заучивает фамилии участников, ему умело подбирают пиджаки, галстуки, поверьте, это не так просто, когда в день записывается пять эфиров… Но это не всё, что он может делать, он созрел для чего-то большего. А насчёт плевков и тапок... Я много думаю в последнее время о роли личности в истории… Конечно, надо искать кого-то с мудростью сельского батюшки, тактом Сергея Капицы, человечностью Валентины Леонтьевой… И я ищу такого человека. Почему, вы думаете, я сижу в жюри КВН? Я смотрю, кому бы я мог оказать доверие и дать номер своего телефона. После соприкосновения с молодёжью приходят свежие острые мысли… Вообще без смеха нет телевидения. И потому у нас столько успешных весёлых проектов: и КВН, и «Большая разница», и «Розыгрыш», и «Голос», и Yesterday Live, и совсем свежий, очень успешный «Один в один»…

– А также много кулинарных проектов. Вам не кажется, что наше ТВ живёт по принципу: жрать и ржать, а на общественное мнение, извините, плевать? И это в то время, когда на самом верху говорят о необходимости воспитания патриотизма…

– Знаете, честно говоря, я отношусь с подозрением к требованиям, чтобы телевидение кого-то воспитывало, мобилизовывало. Я думаю, что задача телевидения – информировать, развлекать и давать повод для размышлений. Что касается патриотизма, то да, необходимо его воспитывать, но как? Тут – Сцилла и Харибда. Невольно вспомнишь фразу Гоголя: «На патриотизм стали напирать. Видимо, проворовались»…

– Эту фразу приписывают не Гоголю, а Салтыкову-Щедрину.

– Да, простите, я оговорился.

– А где это сказал Салтыков-Щедрин? Кому? В каком томе собрания сочинений? Не кажется ли вам, что ТВ нас кормит мифами? Где и кому Карамзин на вопрос: «Что происходит в России» ответил: «Воруют-с»? И Гоголь не говорил: «У России две беды: дураки и дороги». И Толстой – не автор слов: «Патриотизм – последнее прибежище негодяев». Зачем ТВ навязывает унижающие национальное достоинство антироссийские штампы? Не говоря уже о советском периоде, который неустанно очерняется. И делают это, как правило, те, кто тогда совсем не бедствовал?

– Вас, как и многих, мучают фантомные боли, вы тоскуете по времени, возврата к которому не может быть, так же как пересмотра итогов приватизации. Вопросы, которые вы затрагиваете, свойственны людям старшего поколения, а мы устремлены в будущее. Выросло новое поколение, которое не боится выйти на площадь…

– Оно тоскует по свободе и справедливости. Почему одноимённое шоу у вас ведёт Андрей Макаров? Смотришь его программы и не можешь избавиться от впечатления, что он решает какие-то свои политические задачи, что у него скрытые корпоративные цели? И тут не о тапке вспомнишь, а о чём-то потяжелее.