Чтение онлайн

Схождение оказалось поистине триумфальным. У дверей в заведение поэта ждал тёплый приём. Подбежали люди, помогли снять с плеч ненужную тяжесть. Врачи аккуратно сняли терновый венец и обработали раны. А потом раздались овации, полетели цветы, пришли телеграммы от высших лиц государства. Аккредитованные на мероприятии журналисты разом протянули к измождённому лицу микрофоны. Кто-то из учеников подал гитару. И герой глубоко вдохнул и запел тем вкрадчивым голосом, который с юных лет бередил твою душу. И в песнях зазвучала звонкая благодарность за то, что хорошо обошлись: не убили, не прокляли, а признали и воздают за былые мучения.

С той поры поэт крепко засел в ресторане, где вкусно кормят и толпятся поклонники. Он поёт то, что нравится отдыхающим, что их ничуть не тревожит и даже оказывает на психику лечебный эффект. А отдыхающие его чествуют. Всё бы ничего, это выбор личности, никто за это не осуждает. Но вот беда: иногда телеканалы и глянец разносят по свету некие декларации. И когда слышишь их, рождаются ответные чувства.

«Люди говорят, что жить стало легче». «Если перевести стрелки на четверть века назад, все эти критики из Интернета заткнутся в течение секунды. И со стороны этих людей цинично не оценивать свободу, которую им дали».

Когда читаешь такое, понимаешь, что ты с поэтом, словно сошедшим с подиума, живёшь в параллельных мирах. «Лучшую жизнь» ты видишь ежедневно, когда выносишь мусор и людей, которые за него решительно конкурируют. Свобода, которую «дали людям», – это «свобода от»… Людей освободили от всего, что только можно: прав, социальных завоеваний и даже свободы передвижения. Много вещей в магазинах, только не для тебя. Много прекрасных больниц, только тебе там не рады. Все границы открыты, только ты останешься дома. Так думают миллионы. Об этом поэт не знает?

Уверять, что жить стало лучше и веселее, сегодня может лишь тот, кто поёт на балах правящего сословия. Было бы это сословие передовым, ведущим страну к новым целям, тогда ещё полбеды. Тогда Гребенщиков был бы со­временным Конфуцием, проповедующим общественное смирение. Но оно же, сословие это, насквозь гедонистическое. Не видеть этого просто нельзя.

Пропаганда абсолютной лояльности и движения «верным курсом» оправдано в одном случае – при наличии мудрой власти. Вроде поэт о мудрой власти и говорит, но как! Это же звучит просто как издевательство.

«Стране нужен исцеляющий сон. За длительный промежуток времени все желающие украсть себе состояния украдут и уймутся, дети их побезумствуют и тоже уймутся, а потомки станут править спокойно и мудро».

Потомки, блин… Потомки будут продолжать красть и безумствовать. И это без вариантов. Чтобы не крали и не безумствовали, потомкам должна быть привита любовь к стране и указаны великие цели, а кто это сделает? Воры-отцы? Они передадут им страну как тело, в котором ещё осталось немножко крови.

А ещё поражает эта бесконечная, тягучая нота творчества. Это навязчивая демонстрация русской исчерпанности.

«На кой мне хрен ваш город золотой? На кой мне хрен петь складно? В моей душе семь сотен лет пожар. Забыть бы всё, и ладно…»

Это же не про временную усталость и желание перекурить. Это про копец всенародный. Кончились мы, а потому – стакан нам в руки, не флаг.

«Налей ещё, и славно!»

Что это всё? Что за речи слепца и песни, которыми отпевают при жизни?

Грустно? Ещё как грустно наблюдать за этим скорбным перерождением, за этой игрой в блаженного, слышать эти лечебные песни и просветлённые монологи, где в качестве долгожданного слова предъявляются буддистские истины, а вместо подлинного познания рекламируется духовный туризм.

«Они меня выдумали», – говорит поэт о тех, кто оказался разочарован.

Наверное, так и есть. Что ж, разойдёмся своими дорогами. Пусть реальный Гребенщиков идёт в одну сторону, а мы пойдём в другую, с теми, кого выдумываем.

В Общественной палате РФ состоялись слушания по теме "Профессиональные и этические аспекты освещения преступлений в СМИ". Официально были приглашены руководители Первого канала, ВГТРК, НТВ. Персонально - Алексей Венедиктов («Эхо Москвы»), Наталья Синдеева (телеканал «Дождь»), Ашот Габрелянов (LifeNews.ru), Андрей Малахов (программа «Пусть говорят»), Михаил Зеленский (программа «Прямой эфир»).

Не пришёл – из этого уважаемого списка – НИКТО.

Ныне без преувеличения единственная инстанция, которая (правда, не всегда с первого раза) вынуждает власть заниматься вплотную той или другой проблемой, – это СМИ. Ольга Костина, заместитель председателя комиссии Общественной палаты, начала своё выступление именно с этой констатации. В комиссию, где работает Костина, поступает масса жалоб от потерпевших, которые получили физический либо моральный ущерб как от рук преступников, так порой и от неправомерных действий людей в погонах. И потому вдвойне, втройне обидно, когда миссия журналиста направляется не на защиту несчастных, а оказывается запятнанной излишней лояльностью к преступному миру. Увы, не редкость, когда при освещении криминальных событий выносятся двусмысленные оценки различного рода главарям и «авторитетам».

Никто не спорит: саморегулирование медийного сообщества – вещь замечательная, как базовая ценность прежде всего; но в отдельных, вопиющих случаях своё веское слово должен говорить Уголовный кодекс. И для регулирования им работники прессы – как, собственно, все остальные граждане – не исключение. По информации Ольги Костиной, в ближайшие месяцы в Госдуму поступит пакет дополнений в УК, по которым будет ужесточено уголовное преследование в первую очередь по следующим моментам: когда речь идёт о ребёнке – жертве (равно как и свидетеле) физического и в том числе сексуального насилия; при обнародовании личных данных гражданина, в частности, в случае, если они оглашаются на судебных процессах, на которых задействованы присяжные.

Однако не нужно быть скрупулёзным медиакритиком, чтобы не замечать – уже сформирован целый жанр так называемых рейтинговых телепрограмм, где только и муссируются натуралистические подробности произошедшего насилия над детьми и подростками. И что характерно – в студии чуть ли не толпами приводят несовершеннолетних, и у них, с открытыми лицами в кадре, с титрами, указывающими их реальные имена и фамилии, резвые телеведущие выпытывают: «А что ты чувствовал(а), когда этот дяденька тебе делал это?» Кстати, приведённая цитата – не выдумка фантаста, а фиксация финала программы «Пусть говорят» (эфир от 3.07.12., вопрос задан 13-летней жертве изнасилования, час выхода – детский, 20.59, одновременно с передачей «Спокойной ночи, малыши!»). И если бы только этот выпуск и на одном лишь Первом канале! Президент Фонда защиты гласности Алексей Симонов, эмоционально включившись в дискуссию, сообщил, что Совет по прессе, причём уже зарубежного государства – Республики Молдова, направил в конце января письмо-жалобу своим российским коллегам, где констатируется грубое попрание нравственных норм авторами «Пусть говорят». Возмутила журналистов Молдовы подача сюжета о мальчике и девочке, уроженцах молдавского села. Сам же Симонов заявил: «Она, эта передача, и построена на одном лишь нарушении всех нравственных норм, она из этого состоит[?] Если её не закрыть, то всё, о чём мы здесь говорим, – это бесполезное занятие!»