Чтение онлайн

Возопили, но ничего не изменилось. Нам по-прежнему твердят, что без мигрантов экономика страны развиваться не будет. А чтобы проблема миграции не стояла так остро, нет других путей, кроме «окультуривания» приезжих, уверен тот же господин Ромодановский. «Если мы заставим их изучать русский язык, получать более высокую квалификацию, научим не соглашаться жить во времянках и подвалах, то...»

Возникла в руководстве ФМС ещё одна глубокая мысль: для придания миграции цивилизованного характера – ввести пенсии для приезжих. «Надо уже думать об этом, это – перспектива», – предупреждает Ромодановский. Можно подумать, у нас всё благополучно и замечательно с пенсиями для собственных граждан. Что наш Пенсионный фонд справляется со своими пенсионерами и готов заняться ещё пенсиями гастарбайтеров.

Думать бы нашим властям в другом направлении. Например, о том, что в мире давно уже осознали: дешёвые, неквалифицированные мигранты – на самом деле никакое не спасение, а угроз а не только для экономики, но и для государства! Дешёвая иностранная рабочая сила сдерживает научно-технический прогресс. О каком развитии, какой модернизации тут можно говорить. Наукоёмкие технологии, высокотехнологичное оборудование при наличии такой силы становятся попросту не востребованы.

И дело не только в том, что мигранты оккупируют целые отрасли, в которых устанавливают свои порядки и законы, которые зачастую и средневековыми-то не назовёшь, – это что-то на уровне родоплеменных отношений, пусть и с мобильными телефонами и электронными переводами денег на родину.

Мигранты в количестве, о котором служба господина Ромодановского, по её собственному признанию, не может сказать ничего конкретного, резко меняют всю атмосферу нашего общества. Да, какое-то количество мигрантов наше общество ещё может «переварить», приучить их жить по местным законам. Но когда количество это переваливает за определённый рубеж, резко падает желание адаптации приезжих. Они или замыкаются в своих анклавах, где живут по иным законам, или навязывают свои правила и законы большинству. Специалисты считают, что увеличение доли приезжих по отношению к коренному населению свыше 12–18 процентов неизбежно ведёт к социальной и политической катастрофе, межнациональные столкновения становятся неизбежны. Об этом наши ведомства и власти молчат. Им не до того – разрабатывают некие кодексы поведения приезжих. Попробуйте догадаться, что делают с этими кодексами...

Давайте смотреть правде в глаза. У расхлябанного, необъединённого никакими идеями и целями нынешнего российского большинства мало шансов противостоять натиску мигрантов, который уже можно смело называть великим переселением народов. Скорее всего, это оно будет приспосабливаться к ним, приезжим, забывая свои собственные традиции, свою культуру.

Автор статьи в «Литературной газете» пишет очень аккуратно. «Те, кого тревожит азиатский натиск, очень во многом правы. Однако мне хотелось показать неоднозначность, противоречивость, и в конечном счёте – непредопределённость и самого процесса, и его конечного результата».

На мой взгляд, результат уже можно предсказать – это мутация народа. Мутация, напомню, всеобщее свойство живых организмов, заключающееся во внезапном изменении генетической информации. Мутациия возникает естественно или вызывается искусственно. У человека мутация – причина многих наследственных болезней и уродств. Мутации бывают разного вида, в том числе и так называемые возвратные, когда мутировавший ген возвращается в исходный, дикий тип.

Недавно ко мне приезжал старый приятель из Киева. Он не был в Москве уже несколько лет. Раньше мы с ним часто говорили о том, что разрыв России с Украиной – трагедия обоих народов и государств, что всё равно нужно объединяться. На сей раз перед отъездом он честно признался: «Знаешь, походил я по Москве, поездил в метро, попал на какой-то рынок... Так вот, честно скажу, с такой Россией я объединяться не готов. Вам, наверное это незаметно, но... Это уже другая страна».

Возразить ему было нечего.

Владимир АНИСИМОВ, МОСКВА

Александр Корольков. Драма русского просвещения.– СПб.: Алетея, 2012. – 332 с. – 1000 экз.

Александр Аркадьевич Корольков, академик Российской академии образования, много лет занимается проблемами русскости нашей культуры, уделяя особое внимание русской философии. Слово "русскость", замечает автор на первой странице книги, воспринимается как неологизм, но появился он вовремя, когда качество, обозначаемое этим словом, стало таять, испаряться. Учёный на многих примерах показывает опасность растворения понятия «русский» в понятии «российский». Попутно автор замечает, что нечто подобное занимало умы философов Германии – ещё два века назад Фихте писал о «немецкости» культуры своей страны.

Александр Корольков анализирует важное отличие русской философии и культуры в целом от западноевропейской, базирующейся на последовательном рационализме. «Русская философия, пишет он, – это поэзия мысли, реализованная в соединении глубины смысла и совершенства формы, это чувственно-просветлённая стихия мысли и стихи мыслей. Отсюда, в частности, такое удивительное явление, как тождество философа и писателя». В этом контексте учёный приводит имена Достоевского, Толстого, Хомякова, Константина Леонтьева, но в книге ими не ограничивается. В главе о великом нашем композиторе Георгии Свиридове, о его литературном наследии, Александр Корольков говорит, что оно продолжает тот особый род русской литературы и философии, который хорошо известен «Дневником писателя» Ф.М. Достоевского, «Окаянными днями» И.А. Бунина, «Нашими задачами» И.А. Ильина.

Разумеется, невозможно охватить весь материал книги, ограничимся тремя разнородными фигурами – Ивана Ильина, Андрея Платонова и Георгия Свиридова. «Для меня Ильин, – говорит автор, – самый цельный русский философ, может быть, олицетворение русскости в философии. Он как никто другой глубоко проник в тайну русского сердца. Ильин, по-моему, понял, что такое русская идея. Он писал, что остаться перед ликом Божиим народу самим собой, это и есть русская идея, не побираться у чужих окон, не смотреть, как там у них, за забором. Хранить свою культуру».

Из писателей особое внимание автор уделяет Андрею Платонову. «Проза Андрея Платонова, – считает он, – это образная философия парадоксальности русской жизни, трагизма исковерканных идеалов[?] Андрей Платонов – самый парадоксальный писатель современности: сколько бы ни упражнялись модернисты в вымученной оригинальности идей, событий, образов, ничего подобного парадоксальности Платонова им не удалось добиться. Александр Корольков решительно не согласен с теми, кто находит какое-то сходство творчества Платонова с авангардистским искусством живописца Филонова, а также французских писателей А. Камю, Ф. Саган или Ж.П. Сартра.

В главе о великом композиторе автор пишет: «Свиридов был русским интеллигентом, а не российским, он чётко и чутко чувствовал, что подлинное в культуре всегда национально, будь то хоровая народная музыка, сочинение профессионала-композитора, литература или живопись. Модернизм, антитрадиция, презрение к преемственности в культуре для Свиридова – синонимы разложения, агрессивной наглости, бездушия и бездуховности».

Александр Корольков приводит гневные слова Свиридова о псевдоинтеллигенции, он ещё за четверть века до «капитализации» нашей страны писал о лавочном, коммерческом духе господствующих веяний в музыке, поэзии, но считал при этом, что «дело не в коммерции, а во власти над душами людей, над миром». Эта псевдоинтеллигенция должна быть довольна итогами ХХ века, который, как с горечью замечает автор, «прошёл под знаком попыток отказаться от национального своеобразия. Значительная часть человечества была под гипнозом идей интернационализма, верила, что наступит всеобщее братство, когда различия между нациями сотрутся, исчезнут. А в конце ХХ века расцвёл новый соблазн – глобализм, который затронул не только материальную сферу жизни людей (где он отчасти мотивирован, оправдан), но и сферу культуры. Под угрозой оказались национальные культуры».

Но самое интересное в этом разделе книги – это, как представляется, анализ суждений А.С. Пушкина по данной проблеме. Александр Корольков приводит редко публикуемую оценку Радищева, данную великим поэтом: «Он есть истинный представитель полупросвещения… Радищев думал подражать Вольтеру, потому что он вечно кому-нибудь да подражал. «Путешествие в Москву…» очень посредственное произведение, не говоря даже о варварском слоге… Самое пространное из его сочинений есть философическое рассуждение «О Человеке, о его смертности и бессмертии». Умствования его пошлы и не оживлены слогом».