Чтение онлайн

* 14 апреля в Концертном зале Мариинского театра начался международный фестиваль «Лики современного пианизма», который продлится неделю. А 26 и 27 апреля – премьерные спектакля знаменитой оперы Ш. Гуно «Фауст» в постановке, декорациях и костюмах (!) немецкого режиссёра и художника в одном лице – Изабеллы Байвотер. С нетерпением будем ждать нового воплощения европейского «театра художника», знакомого нам по работам Боба Уилсона.

* Ну и, конечно, все любители прекрасного живут ожиданием открытия новой сцены Мариинского театра (вокруг которой уже сломано столько копий): оно будет проходить в течение трёх дней (!), со 2 по 4 мая, на всех трёх площадках театра. Ожидаются Анна Нетребко, Пласидо Доминго, Ольга Бородина, Юрий Башмет, Ульяна Лопаткина, Денис Мацуев и множество других звёзд.

Мы точно не соскучимся по прекрасному в нашем городе туманов и грёз.

Мария ФОМИНА, искусствовед

Вольский С.В. Дорога в листопад: Стихи, тексты песен, переводы.
– СПб.: Издательская программа "АПИ", 2012. – 104с. – 500 экз.

Мне легко писать о Сергее Вольском и его книге: мы с ним встретились и подружились давно. Он поэт-песенник и замечательный переводчик, песни на его стихи включали в свой репертуар такие известные исполнители, как Мария Пахоменко, Сергей Захаров, Владимир Мигуля и многие другие. Пьесы в его переводах идут в 20 театрах России, Украины и Латвии, мы с ним совсем недавно выпустили книгу переводов норвежских поэтов «По ту сторону фьорда», и вообще всегда интересно и приятно говорить о том, кто отваживается быть, а не казаться в литературе.

Рассказывать о стихах – дело довольно глупое. Стихи нужно читать. Они – суть таинство. Любой рассказывающий о стихах становится не кем иным, как докладчиком по определённой теме. И всё-таки рискнём и приведём слова Глеба Горбовского из предисловия к книге Сергея Вольского: «[?]Хотелось слушать ещё и ещё. Богатые мыслями и образами строки ласкали разум и душу. А стихотворец-то, точнее поэт, уже в возрасте. Но ведь я сам – намного старше его, а ещё «пятнаю» бумагу…»

Ищите эту книгу и читайте – она того стоит!

Владимир ШЕМШУЧЕНКО

Белый А.А. Пушкин в шуме времени. – СПб.: Алетея, 2013. – 720 с. – 1000 экз.

Книга интересна уже тем, что написана не дипломированным литературоведом, а химиком-исследователем, кандидатом наук, окунувшимся много лет назад в изучение художественных текстов.

Называя себя аналитиком, отрешённым от цеховых литературоведческих интересов, автор в предисловии к монографии среди прочего подвергает сомнению сложившуюся методологию анализа пушкинских (и не только) произведений, идущую от идеи, а не от фактов. В качестве забавного примера автор предлагает прямо противоположные настроения, приписанные литературоведами А. Пушкину во время создания им «Маленьких трагедий» в 1830 году в имении отца Болдино. По первому утверждению, Пушкин в Болдине сосредоточенно думал о счастье и отправился за ним в путешествие по историческим эпохам и культурным мирам, результатом которого и стали «Маленькие трагедии». Вторая точка зрения состоит в том, что гений русской поэзии в болдинскую осень горько каялся за свою вольную жизнь до женитьбы, и драматические тетралогии были созданы им в назидание себе и человечеству как «трагедия гедонизма». И, как говорится, если факты не соответствуют теории, то тем хуже для фактов.

Автор весьма убедительно оппонирует традиционной теории герменевтического круга, предложенной ещё в XIX веке Фридрихом Шлейермахером, и ратует за бескорыстные и объективные принципы научного исследования. Отталкиваясь от тезиса, что поэт и философ повествуют об одном и том же, только разными словами, А. Белый пытается соотнести творчество Пушкина и его личную «картину мира» с нравственно-философской мыслью того времени.

Многие работы, вошедшие в книгу, частично или полностью печатались в сборниках и журналах – «Московский пушкинист», «Вопросы литературы», «Новый мир» и др. и всегда вызывали в литературоведческих кругах неоднозначную оценку.

Данная монография – это попытка автора интерпретировать все произведения Пушкина, относящиеся к зрелому периоду творчества поэта, прежде всего произведения, написанные поэтом в Болдине осенью 1830 года в «несносные часы карантинного заключения» и осенью 1833 года.

Дмитрий БУЗНИ

Виктор Пелевин. Бэтман Аполло.
– М.: Эксмо, 2013. – 512 с.– 150 000 экз.

Однажды я прочёл любопытное высказывание Виктора Пелевина о его собственном творчестве. Писатель сознался, что больше всего интересуется устройством сознания человека и, когда берётся за перо, то написать хочет именно об этом. Но, дескать, садится к столу, начинает[?] и понеслась!.. Накопленные впечатления берут своё. Я отношусь к тем читателям Пелевина, которых "понеслась"-фантасмагории увлекают меньше, чем образные авторские описания работы ума. «Протоколы» наблюдений за мыслительными процессами разложены по всем его книгам, как мины диверсанта. Читая злободневный «Snuff», я мучился от удушья и нашёл, к сожалению, всего пять страниц такого рода. «Бэтман Аполло», наоборот, порадовал: роман больше похож на дневник мистика, прошитый литературным сюжетом и пересказанный персонажами. Хотя много в нём и волшебных визионерских путешествий, гурманам понравится. Огорчатся лишь поклонники пелевинской живописи «русского зазеркалья» – этого деликатеса в романе мало. Но напишут об этом много. А я подробнее скажу о своём.

Ожидалось, что Пелевин выскажется о протестном движении, но в романе об этом очень коротко и, на мой взгляд, всё было предсказуемо: протест – это часть «большой системы» и коварный замысел её тайных владык. Даже о всплесках чув­ства соб­ственного достоинства несогласных сказано, к сожалению, равнодушно и цинично как о повадках насекомых в лаборатории повелителей. В остальном в зазеркалье всё на прежнем месте: грешные олигархи, послушные медийные клоуны, косолапые менты, гейши в пёстрых кимоно и другие.

Визионерские странствия автора, увиденные глазами главного героя Рамы, так же причудливы и местами загадочно-реалистичны, как и в прежних книгах. Альковы, казематы, реки… Сложная иерархия диковинных властителей, которые без остановки превращаются друг в друга, несколько теряя по ходу собственный смысл в сюжете. В книге продолжаются приключения вампиров из «Empire V», среди которых теперь появляются сомневающиеся и отступники.

За всё это Пелевина уже бомбят, упрекают в самоповторах и даже в создании карикатуры на себя, прежнего. Не без основания, надо сказать, – некоторые многократно повторенные инсайты автора уже похожи на клоунаду. Однако читать все эти политразоблачения и оккультные фантазмы интересно: много неожиданных суждений, ярких метафор и новых афоризмов.

Теперь о том, что близко мне. Наблюдения Пелевина как мистика-практика, последовательно расчехляющего наше сознание и психику, очень меня привлекли. В книге нет такой оригинальной модели устройства мышления, как в романе «Т», но есть много нового. Например, в монологе Дракулы автор описывает нашу «личность», как поток «мгновенных» психических состояний... Каждый миг процессы сознания неуловимо прерываются, квантуются. Они «мерцают», исчезают и вспыхивают вновь, образуя новый «узор» и новое «я», причинно связанное с предыдущим… Однако мы этого не замечаем, мы смотрим «фильм» и зазоров между «кадрами» не видим… Но эти «интервалы» есть. Способность восприятия таких «просветов сознания» может радикально изменить человека. В художественной прозе только у Сигизмунда Кржижановского в рассказе «Собиратель щелей» я нашёл внятное указание на такие зазоры мышления и «объективного» времени. И, если Кржижановский видит в них мрак и ужас, то Пелевин описывает эти промежутки иначе – как «безличное» состояние блаженства и покоя. Однако в интервалах есть не только это. Размышления Виктора Пелевина на эту уникальную тему гармонично рифмуются с Кшаникавадой, буддийским учением о мгновенности, и даже с квантовой физикой, которая схожим образом описывает материальный мир.

О традиционной теории реинкарнаций у Пелевина тоже необычно. В загробный мир и далее попадает не душа, а инфослепок человека – контент и программы – «отпечатки» опыта личности: мыслей, привычек, обусловленностей, влечений и прочего. И только загадочный Свет знает информационные коды и может запустить программы. Включить как продолжение «фильма» в другом теле. Похожее есть в необуддизме, но не так выразительно, как у Пелевина.

Вообще это большая радость, когда талантливый автор пишет о «непознаваемом» внутреннем мире, находя свой собственный образный язык. Художники всегда были в авангарде такого рода выпуклых и зримых описаний. В религиозных трактатах это зачастую выглядит тяжеловесно и абстрактно, а в научных выкладках учёных, вооружённых томографами, – эта тема непонятна по существу. Пелевин досконально знает все старые навигационные карты в этой области: душа-тело, сознание-подсознание, импринты-энграммы и даже научные выводы нейрофизиологов. Частично используя старые схемы, автор даёт новые описания психики, очень оригинальные, представленные в самобытных образах, метафорах и терминах. Это впечатляет.