Чтение онлайн

Его книга "Святой против Льва" корректна, взвешенна, весьма занимательна, но не вполне беспристрастна. Собственно, авторская позиция заметна уже в названии: в противостоянии «Святой – Лев», как правило, побеждает святой. При этом Басинский искренне любит своего героя – Льва. К святому он относится, скорее, с восхищённым почтением. Великий подвижник Кронштадтский – загадка для светского человека, с ним невозможно себя сравнивать. Мудрец Лев Толстой – огромное, сложноустроенное многомерное зеркало, в котором при желании можно найти революцию, но гораздо проще – себя самого.

А революция всё же произошла– вскоре после смерти всенародного батюшки Иоанна и всенародного просветителя Льва Толстого. Взаимопонимание в обществе так и не было обретено, примирения не случилось, страна погрузилась в пучину бедствий. Сегодня в России нет титанов масштаба Кронштадтского и Толстого. Но раскол духовный существует и поныне. Можно ли, взглянув на противостояние великанов, хотя бы на время испытать смирение, без которого согласие – лишь недостижимая мечта?

ПРОЗА

Вадим Левенталь. Маша Регина.- СПб.: Лениздат, 2013.– 352с.– 3000экз.

Когда всё произведение – о попытке преодоления экзистенциального ужаса человеком с необычайно развитой творческой жилкой, неудивительно, что кроме этого человека в книге ничего нет. Роман Вадима Левенталя держится на личности гениального режиссёра Маши Региной, как на стержне. Он хорош постольку, поскольку эта личность убедительна и совместима с жизнью. И надо отдать Левенталю должное: во многом его книга очень хороша. Лихорадка творчества, сжигающая королеву Регину, её бегство от личностной остановки, которая и есть бытие наедине с ужасом, выписаны с такой пульсирующей энергией и таким состраданием, что благорасположенный читатель прочувствует их мурашками в области позвоночника. Можно прочесть жизнь Региной и как захватывающий рассказ о Золушке, одарённой куда более щедро, чем сказочная (однако чем больше дар – тем тяжелее полуночное превращение), и как историю роковой женщины[?] упрощение обыкновенно не мешает чтению, но выхолащивает его, и в случае с книгой Левенталя имеет смысл не упрощать, пусть даже это сделает заметнее и её недостатки.

ПОЭЗИЯ

Поэты имперского Рима: Сборник / Перевод с лат. Т.Л. Александровой.– М.: ПСТГУ, 2013. – 250с.– 300 экз.

Сборник вклю­чает переводы цикла стихотворений "Овенцах мучеников" (Peristephanon) крупнейшего христианского поэта конца IV в. Пруденция и избранных стихотворений замечательного поэта Стация (I в.), педагога, победителя многочисленных литературных состязаний, известнейшего литератора своего времени из сборника «Сильвы» («Леса»). Поэтический сборник в пяти книгах объединяет 32 стихотворения, посвящённые дням рождения, свадьбам и похоронам. Адресованы они покровителям (особенно императору Домициану, содержащие льстивые мотивы) и друзьям. Одно из стихотворений посвящено выдающемуся поэту эпохи принципата Лукану (данное стихотворение стало отправной точкой для биографического очерка об этом поэте). В основу сборника положена идея культурной преемственности между классической античной и христианской латинской поэзией. Книга адресована всем интересующимся историей позднеантичной и раннехристианской литературы, а также культурой Римской империи I–IV вв.

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Николай Лобастов. Записки сельского учителя. – М.: РОССПЭН, 2012.– 286с.– 1000 экз.

«Записки сельского учителя» – не биографический очерк о работе в деревенской школе, как может показаться на первый взгляд. Это духовный опыт, попытка глубокого осмысления истории и литературы России, её нравственных устоев и философских течений с позиций православного христианина и патриота-монархиста. Едва ли многие во всём согласятся с Николаем Алексеевичем: суд его суров и прямолинеен. Однако эта книга– явление хоть и не универсальное, но редкое и важное, поскольку она помогает восполнить зияющий пробел в знакомстве с русской классикой, в особенности адресуясь учителю. Можно рассуждать и спорить о христианских истоках русской литературы и о том, сколь далеко ушли от них или приблизились к ним разные писатели-классики, но не замечать того, что все они были людьми православными и зачастую глубоко верующими, – неестественно. А между тем даже упоминание об этом в школьном курсе встретишь редко. Книга Лобастова отчасти выправляет этот перекос.

БИОГРАФИИ

Клэр Томалин. Жизнь Джейн Остин.– М.: Колибри, Азбука-Аттикус, 2013.– 416 с.: ил. – 3000 экз.

Странной фигу­рой представляется эта женщина, о которой известно очень много, но совершенно недостаточно. У неё была любящая семья, её близкие оставили воспоминания о ней и её небогатой яркими событиями жизни, сохранилась значительная часть её архива. А между тем единственное прижизненное изображение Джейн Остин, по утверждению знавших её людей, недостоверно, устные описания её внешности сильно разнятся, множество её писем было уничтожено осторожными родственниками, а воспоминания нередко представляли личность писательницы более простой и прямолинейной, чем можно судить по её творчеству. Так или иначе эта дочь священника, которую отец поддерживал во всех писательских опытах (даже небезупречных с точки зрения общественной морали), очень закрытая, вынужденная делить себя между творчеством и заботой о многочисленных племянниках, по всей видимости, действительно была человеком в высокой степени добропорядочным, однако отнюдь не той сочинительницей книг – учебников хорошего тона, какой её долгое время было принято считать.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Светлана Лаврова. Удивительный Урал. – Екатеринбург: Сократ, 2012.– 72 с.– 3000экз.

Это книга об истории с географией. Её сопровождает маркировка «11+», что, пожалуй, вызовет путаницу: уж очень книжка проста и для подрост­ков может быть даже недостаточно информативна. Зато для детей по­младше сведения о пещерах и вершинах, легендах и племенах, самоцветах и заводах Урала изложены очень кратко, занимательно и доступно. Отом, что книга предназначена, скорее, младшим школьникам, свидетельствует и множество ярких, забавных иллюстраций – рисунков, коллажей, фотографий. Рифейские горы, как называли Урал греки, тысячелетиями были транзитной территорией: кто только не побывал здесь! Сарматские курганы, загадочный Аркаим, угорские и русские крепости, доисторические пещеры – всё это достойно отдельной книги. А также то, почему на гербе Челябинска верблюд, и то, правда ли, что на Урале больше всего в мире самоцветов… Когда-нибудь дети, может, и прочитают такие подробные книги. А пока могут хоть шапочно познакомиться с удивительным Уралом по книге Светланы Лавровой.

Написанная в 1981 году пьеса "Дураки" (перевод Сергея Таски) не могла быть поставлена в Советском Союзе. Все критерии антисоветского произведения в ней налицо: тупой народ, живущий в страхе перед сильной лицемерной властью, неудачные попытки энтузиастов со стороны освободить дураков от страшного заклятья, невозможность бестолковых тупиц вырваться из безумного мира околесицы и рабской покорности.

Словами одного из персонажей - деревенского балбеса Снецкого Нил Саймон даже указывает точное место, где происходят невероятные события, – «такой деревни не сыскать в целой Польше». «Вы хотите сказать – в России?» – уточняет другой персонаж – приезжий учитель Леон Толчинский. «Какая разница? – отвечает Снецкий. – Люди у нас добрые, но все, как один, безголовые».

Весь спектакль на сцене вертится и качается круг – на нём с трудом удерживаются жители деревни Куличовка, бестолково и бесцельно толкущиеся на месте. С него вещает граф Юзекевич – хозяин Куличовки, фарисей и кукловод, внушающий страх всем жителям странной деревни, где из-за давнего заклятья все рождаются и умирают дураками. На этом же кругу происходит настоящее чудо – вспыхивает любовь между главной героиней Софьей Зубрицкой и Леоном Толчинским.

Вертится круг – как символ меняющейся жизни, в которой ничего не меняется. И кружится голова от тупости людей, несущих околесицу. А зрители смеются, потому что ещё не разучились слышать подтекст, и «говяжий язык», на котором разговаривают персонажи, им абсолютно понятен. «Мы ведь не знаем, что творим, потому что творим незнамо что», – говорит доктор Зубрицкий, и зал встречает его слова аплодисментами. Как и другие афористичные высказывания героев этой пьесы. «Умный дурак всем дуракам дурак», – заявляет один из персонажей, а когда все сельчане думают, что заклятье возымело действие и на приезжего учителя и он тоже стал дураком, которому, по его словам, «надо привыкнуть к отсутствию мыслей», ему дают совет: «Идите в политику. Теперь вы в отличной форме».

Острая сатира Нила Саймона, названная художественным руководителем театра и постановщиком спектакля «Дураки» народным артистом России Валерием Беляковичем «неправдоподобной комедией», настолько актуальна, что создаётся ощущение, будто пьеса написана только вчера. Любителям похохотать она вряд ли понравится, зато думающий зритель получит истинное удовольствие от умного афористичного текста, блистательной режиссуры и великолепной игры актёров. Народный артист России Валерий Афанасьев (граф Юзекевич) – очень ярок и точен, его персонаж, который старается делать всё, чтобы деревенские жители дрожали лишь от одного его имени, комичен в своём ёрничанье. Когда он запевает дурным голосом арию Мистера Икса «Всегда быть в маске – судьба моя!», зал взрывается аплодисментами. Как всегда, хорош народный артист России Владимир Коренев (доктор Зубрицкий). Трогательный в своём простодушии и, судя по его метким высказываниям, далеко не такой дурак, каким он представляется, его персонаж вызывает безграничную симпатию зрителей. Его дочь, Софью Зубрицкую, главную героиню спектакля, играет Ирина Коренева. Несчастная дурочка, которая невзначай отпускает умные фразы, в мастерском исполнении актрисы становится живой, непосредственной, обаятельной девушкой, достойной счастья. А её возлюбленный, Леон Толчинский в исполнении Романа Дробота, заставляет зал искренне сопереживать его герою. Именно благодаря этому персонажу в определённые моменты спектакля сатира вдруг поднимается до трагедии, ошарашивая зрителей неожиданностью сюжетного поворота.