Чтение онлайн

Краткое содержание первой серии. Мама и папа юного Наиля едут к родственникам в деревню, посещают татарское кладбище, где папа поправляет скособоченный памятник. По возвращении домой в Казань обнаруживается, что в маму и папу на кладбище вселился злой дух – убыр, и теперь он уничтожает родителей изнутри. А кроме того, убыр страшно заразен и вот-вот может перекинуться на подростка Наиля и его восьмилетнюю сестрёнку Дилю. Он, к примеру, очень быстро поражает их соседей – всю русскую семью. Поэтому папа отсылает детей из дома, они едут в деревню к дедушке, по пути им приходится сойти с электрички, они попадают в какую-то мертвенную глухомань к древней татарской знахарке, и та произносит над Наилем древние татарские заклинания, превращая его в борца с убыром, который всё это время угрожающе слоняется вокруг. Дальше Наиль убивает убыра фамильным ножичком. Вот, собственно, и вся история, получившая Крапивинскую премию и множество восторженных восклицаний в российской прессе.

Уже тогда многое вызывало вопросы. Несомненно, Измайлов специально построил своё повествование так, чтобы показать: христианский крест от убыра не помогает, и русского мальчика Лёху совсем не защитил. Спасти от нежити могут татарские артефакты (нож с надписью «во имя Аллаха»), татарские заклинания и арабские молитвы. Более чем странным было решение Измайлова в книге, предназначенной для российских читателей, не только насытить текст татарскими репликами, но и набрать их все латиницей. И уже во второй половине первой книги текст Измайлова, сначала надлежаще пугающий, но энергичный и читабельный, неотвратимо превращается в вязкую неудобоваримую кашу.

Во второй книге чертовщина усиленно нагнетается, но всего ужаснее вот что: саспенс для Измайлова окончательно стал самоцелью, не находя красивого и гармоничного разрешения. Вот Наиль на протяжении полутора страниц обходит большую лужу. Вот он две страницы играет в компьютерную игру-стрелялку, которая выдаёт подозрительную картинку. Вот у него за спиной чтой-то движется, мелькают какие-то тени, раздаются шорохи[?] читатель предположительно покрывается мурашками, Наиль долго мечется по нехорошей квартире, наконец распахивает дверь и… и… «тяжёлая чёрная тень с воплем бросилась на меня».

Не пугайтесь, это был кот. Просто кот. И таких «просто котов» в книжке про убыра удручающе много. Вот Наиль застревает в лифте, попадает на тринадцатый этаж, которого в доме не существует, мелодичный голос произносит слово «убить»… и… и ничего, лифт поехал и нормально раскрылся на первом этаже. Ну да, кто-то переставил в квартире всю обувь и заблокировал Наилю компьютер. Неужели в конце книги мы узнаем, кто это сделал? Нет, точно мы ничего не узнаем, но Наиль предположит, что это был домовой! Какой домовой, откуда и зачем домовой, если книга про убыра, который явился в Казань прямёхонько с кладбища? Ну, какой-то продвинутый домовой, который умеет блокировать компьютер. Раньше-то он не давал о себе знать, а теперь решил напустить шороху на благо саспенса.

Картина, как Наиль изгоняет убыра из своих родителей, тыча им в пятку и в темечко деревянные спицы, кого-то привлечёт своим натурализмом, а кого-то и оттолкнёт. Так или иначе, это единственные страницы, где действие описывается внятно и во всех красочных хрустящих подробностях. В других местах читателю в основном придётся удовлетвориться тем, что Наиль ничего не помнит или не понимает, как и что у него получилось, но всё равно побеждает и молодец. Активно используется оригинальный описательный приём, вот такой: «Она села рядом со мной. Вернее, не села и не рядом». Или: «Что было потом, я не помню. А что помню, не скажу». Героя хочется уже погладить по голове и отправить куда подальше: ну, не хочешь – и не говори, дорогой!

Куда делся подростковый юморок, который до известной степени оправдывал существование первой книги? Никуда не делся, он есть и во второй, вот только остроумие главного героя не помогает закрыть глаза и не заметить его тупенькое окружение, где люди движутся, словно тени в бредовом кошмаре, появляются всё новые непрописанные и незапоминающиеся персонажи, и мы можем даже не надеяться на то, что нам объяснят какую-то их мотивацию.

Но нет! В конце, после арабских молитв, произнесённых всеми положительными героями во славу Аллаха и против сатаны, Измайлов всё-таки попробует что-то объяснить. Оказывается, русская директорша школы, где учатся Наиль с сестрёнкой, сговорилась с безликой, безъязыкой татарской нежитью убыром и заключила с ним соглашение, что убыр будет нападать на детей и учителей! Как это могло случиться?! Как такое вообще возможно, хотя бы в фантазиях?! Измайлов готов предложить оригинальный ответ: «Это фиг с ним как – когда-нибудь узнаю».

«Ну и фиг с ним!» – хочется горько всхлипнуть в конце. Для чего-то была написана эта нелепая, вязкая книга. Ладно бы – написана. Но ведь первой части ещё и дали Крапивинскую премию. И – боже мой: он грозится «когда-нибудь узнать» – неужели нас ждёт очередное продолжение?

Matthias Freise. Slawistische Literaturwissenschaft. Einfurung.
– Tubingen: Narr Verlag, 2012. – 342 S. Маттиас Фрайзе. Славистское литературоведение. Введение. – Тюбинген: Narr Verlag, 2012. – 342 c. – Тираж не указан.

Привлечение внимания к русской культуре в Европе особенно важно в постсоветское время, когда по известным причинам в ряде стран утратила актуальность политическая притягательность русского языка. Поэтому тем более отрадно издание книги, благодаря которой понимаешь – русскую литературу в Европе не только ещё читают в оригинале, но и углублённо изучают.

Известный германский славист, автор книги о прозе Чехова, постоянный участник научных конференций в России, профессор Гёттингенского университета им. Георга-Августа Маттиас Фрайзе порадовал новой фундаментальной работой, в которой русская литература представлена как "первая среди равных" в ряду других славянских литератур. Это учебник для бакалавриата, вводный курс славистского литературоведения.

Главные принципы, которыми руководствуется Фрайзе при создании своей книги: литературное произведение – критерий и исходный пункт литературоведения, вне литературного текста нет литературы; текст нужно рассматривать пристально, обращая внимание на каждый его значимый элемент. Важнейший принцип – каждый элемент произведения связан с целым как системой. Как приблизиться к пониманию этого «космического или божественного» порядка?

Читаешь книгу на немецком языке, а она полна примеров из художественных текстов на разных славянских языках, и в первую очередь – на «великом и могучем». Кириллица соседствует в книге с латиницей, но для немецкого читателя, только начинающего постигать славянский мир, М. Фрайзе сам выполнил переводы славянских текстов на немецкий язык, близкие к художественным. Адам Мицкевич, Иван Бунин, Ярослав Сейферт[?] Фрайзе свободно переводит с польского, русского, чешского и даже с итальянского, когда рассказывает о влиянии Петрарки на славянские литературы. Он ярко и технично перелагает на немецкий одно из «Окон РОСТА» Маяковского. Предлагает опыт перевода из Велимира Хлебникова. Художественные переводы супруги автора, слависта и поэта Кати Фрайзе, также присутствуют в учебнике: «Silentium!» Ф. Тютчева, «Ночь, улица, фонарь, аптека…» А. Блока.

Можно сказать, что книга Фрайзе – учебник и хрестоматия одновременно. В ней большое количество примеров художественных текстов (от развёрнутых цитат до целых произведений), за ними следует практический анализ. Немецкий автор подчёркивает, что важно не только знать, но и уметь (владеть навыками анализа). С одной стороны, он опирается на труды философов – Ж.Ж. Руссо, А. Шопенгауэра, Р. Ингардена, с другой – на труды теоретиков литературы – В. Шклов­ского, Ю. Тынянова, Ю. Лотмана и др.

Отдельные, довольно объёмные тексты, например, повесть Пушкина «Выстрел», Фрайзе даёт полностью. После филигранных исследований российскими литературоведами Д. Благим, Н. Берковским, С. Бочаровым, В. Хализевым этой повести, при построении которой Пушкин как «зодчий» проявил «абсолютный поэтический слух» (Д. Благой), она стала образцом для изучения студентами сюжета, фабулы и композиции. Фрайзе идёт вслед за этой традицией, предлагая к тексту «Выстрела» задания и вопросы: «Рекон­струируйте причинно-следственную хронологию событий. Какие персонажи динамичны, какие статичны? Почему Сильвио не стреляет?». Произведение, бесспорно, интересно и просто для чтения, в том числе молодёжью, – сужу по недавнему ответу одной своей студентки, которая, сделав анализ текста, вдруг мило, по-житейски «подытожила»: «Сильвио – интересный человек, но замуж я бы вышла за графа».