Чтение онлайн

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Полная хрестоматия для начальной школы: Басни, стихи, сказки, рассказы. – М.: Махаон, 2013. – 572с.– 8000 экз.

К этой книге вместо аннотации достаточно привести отзывы мам и бабушек. «Замечательная хрестоматия! Купила сыну для чтения на каникулах. Очень довольна»; «Много интересных стихов, сказок, рассказов. Всё, что надо для школы»; «Шрифт крупный, картинки качественные. Подборка произведений порадовала»; «В текстах буква ё присутствует». Содержание хрестоматии охватывает практически всю русскую и советскую детскую классику начиная с басен Крылова, заканчивая «Честным словом» Л. Пантелеева и рассказами В. Драгунского и В. Голявкина. Здесь и Пушкин, и Плещеев, и Некрасов, и Никитин, и Майков, и Суриков, которых несколько десятилетий назад знали наизусть в каждой семье. Здесь и русские народные сказки, и сказки авторские, ставшие народными, – Аксаков, Ушинский, Одоевский, Мамин-Сибиряк, Гаршин. И стихи Маяковского и Барто. И удивительные рассказы о природе Пришвина и Бианки. И читать эту книгу можно, конечно, не дожидаясь, пока ребёнок пойдёт в школу.

Фортепиано в этом сезоне повезло - в концертных залах столицы постоянно присутствовали именитые мастера и очень много молодёжи. Мастера привлекали основательностью и умеренностью, иногда дерзили сами себе, но в пределах разумного, некоторые меняли привязанности и представляли слушателям малоизвестные произведения. Молодёжь тоже была разной. Увлекающейся, ленивой и небрежной, формальной, но порою, слава богу, вдумчивой и интересной. К последним я бы отнёс яркого и артистичного пианиста, самого молодого солиста Московской государственной филармонии и нынешнего выпускника МГК им. Чайковского Филиппа Копачевского. Слушая и наблюдая его иногда вне концертного зала, я думаю, что благородные звуки заложены в нём изначально. Он как бы из них и состоит. Поэтому всегда в раздумьях. Хороший признак. Трудолюбив как немногие. И всегда оставляет ощущение мысли, напористой, глубокой, яркой, захватывающей слушателей и интересной ему самому. Будет над чем размышлять. Его концерты привлекают новизной ощущений, одухотворённостью, трогательной и поэтичной. Думаю, что очень высока мера профессиональной ответственности перед слушателями и, главным образом, перед инструментом, которому посвятил себя и который соединяет его в отличие от всех нас с вечностью, именами и сочинениями давно минувших эпох, оставленными нам для спасения.

В июне Копачевский много играл по разным городам и весям, но главный концерт состоялся в Большом зале консерватории. С оркестром Московской государственной филармонии под управлением дирижёра С. Кочановского Филипп исполнил Концерты, Первый и Второй, Фридерика Шопена. Композитор написал их в молодые годы, и, возможно, здесь есть некий секрет, позволяющий тоже очень молодому исполнителю обнаруживать сходство настроений, передавать интонации грусти, меланхолии так просто, ясно и захватывающе, как будто это всё пережито или переживается им самим. Не поверить пианисту в такие минуты невозможно. Копачевский, несмотря на молодость, относится к тем редким исполнителям, что с первыми звуками предельно обостряют слух, эмоционально "встряхивают" слушателя и не отпускают его «на волю» до последней ноты, а иногда и на всю жизнь. Сколько прекрасных мгновений, неповторимых шопеновских интонаций подарил нам пианист в этот вечер, разумеется, вместе с прекрасным оркестром и дирижёром.

Шопен был самым исполняемым композитором в июне. Он всегда популярен, но сейчас в особенности. Наверное, этому есть вполне внятное объяснение: люди чаще думают о пределах жизни, иногда страдают от одиночества, ищут спасения и сочувствия. Музыка Шопена уникальна, она постигает, казалось бы, непостижимое в человеческом существовании, не только не стареет, но становится всё более близкой и востребованной. Жизнь об этом заботится. Вот почему на концерте заслуженной артистки России, профессора Гнесинки на полставки (заслуга немузыкального Министерства культуры) талантливейшей российской пианистки Марии Степановны Гамбарян в Малом зале консерватории и мечтать нечего было о свободном месте. Я с радостью заметил, что преобладают молодые люди. Мария Степановна посвятила концерт собственным учителям: Константину Николаевичу Игумнову и Генриху Густавовичу Нейгаузу. Триумфальный концерт безо всякого преувеличения. Гамбарян – редкого обаяния пианистка, совестливый и скромный человек, абсолютно преданный музыке и родному инструменту. А уж как она им владеет! Сказочно, неповторимо. Она не могла выбрать для этого выступления иного композитора – ей, как и её именитым наставникам, всегда был близок Шопен. Слушая Марию Степановну, думал, может быть, время не так безучастно к музыке, как кажется, может, они в каком-нибудь неизвестном нам заговоре[?] и только с собственными годами постигаешь смысл трагического и можешь поведать об этом вместе с композитором. Вот кто-то может, а кто-то при всём желании нет. Жизнь и музыка выбирают сами. Одно могу утверждать точно – такого Шопена вы ни у кого больше не услышите. Она знает природу трагического, это знание где-то в кончиках её пальцев – такой ранимый, тонкий, неповторимый Шопен. Вот подлинное величие талантливого музыканта – уже никогда не будет ничего подобного этому вечеру, все силы отданы ему. В другой раз будет иначе. Все в зале это понимают. Зал, как один человек, слушает, не шелохнувшись. Так уже давно никого публика не принимала – настоящий и вполне заслуженный триумф. Мария Степановна очень удачно выстроила программу. Здесь почти все жанры, в которых работал композитор: скерцо, баллады, этюды, мазурка, полонез, соната. Особо хочу выделить исполнение Третьей сонаты си минор. Доминанта концерта потрясающе сыграна! После исполнения Третьей сонаты могу свидетельствовать – это был исторический концерт. Очень жаль, что всякие «Орфеи» и канал «Культура» не заметили высокой культуры, почти не присутствующей в нашей жизни.

В общем, поминать плохо закончившийся сезон нет оснований, тем более что завершается он на высокой и не фальшивой ноте: в Петербурге в последний день июня играл выдающийся пианист современности Григорий Соколов. Поехать послушать не удалось, но даже не сомневаюсь, что это одно из самых важных событий сезона. Как всегда.

Концертные афиши будущего сезона могла бы украсить афиша с именами исполнителей, чьё творчество – вне Москвы. У нас в стране ещё живы великолепные музыкальные учебные заведения и высококлассные педагоги. Но их талантливые воспитанники никогда не играют в столичных залах. Это несправедливо и очень обедняет музыкальную жизнь. Хотелось бы услышать Константина Тюлькина – очень интересного пианиста из Екатеринбурга, Евгения Михайлова из Казани, Наталью Талдыкину, Елену Садчикову, Дмитрия Карпова, Льва Терскова, Тимофея Казанцева – талантливых пианистов из Новосибирска и других музыкантов. Какой-нибудь неглупый человек должен завестись в нашем явно немузыкальном Министерстве культуры, филармонии и Московской консерватории с такого рода инициативой. Вот уж тогда «зазвездим» по-настоящему.

Сцена из спектакля «Ричард III»

Сцена из спектакля "Наша кухня" Обратившись в Оренбургском драматическом театре имени Горького к трагедии Шекспира «Ричард III», режиссёр Рифкат Исрафилов и художник Тан Еникеев так переплели и перемешали детали сценического пространства, что порядок в этом нагромождении эпох и стилей просматривается не сразу. Скелет динозавра (а может, другого какого доисторического жителя), миниатюрная гильотина, орущий телевизор (последнее, пожалуй, лишнее, и без того надоел, отвлекает только). То же и в костюмах: ни к какому времени не припишешь. И посреди этой (как оказывается) строго осмысленной конструкции рыскает небольшое бесформенное человекообразное существо, одетое поначалу в подобие курточки из звериных шкур. Ричард - Олег Ханов. Будущий король? Да господь с вами! И однако[?]

Потом существо несколько цивилизуется, а постановочный ход сработает: от динозавров, через хотя бы и неандертальцев – ну и так далее. Течение жизни в её основополагающих закономерностях. У них, у доисторических жителей, тоже ведь были свои разборки – между стаями, племенами, индивидами. И побеждал в этих разборках не обязательно – косая сажень в плечах, самый сильный и ловкий. Но обязательно тот, кто неповоротливыми своими первобытными мозгами ранее, однако, других добирался до некоего непременного правила, безошибочного жизненного кода.

Я видел сценических Ричардов, являвших собой мощную концентрацию зла, но оставался вопрос: почему не последнего разбора и значительного влияния люди склоняли перед этим злом головы? Исрафилов и Ханов ищут ответ. Разгадку безошибочного кода, непреложного правила, действительного на все времена, и получается вот что: умом не слишком сильным, но цепким и изворотливым, Ричард дошёл до понимания, что люди не последнего разбора не окажут ему должного сопротивления, потому что основные силы истратят на свары между собой, после которых у каждого из них рыльце окажется в пуху. Нужно только немного подождать, а там – бери их голыми руками и расставляй, как тебе надо. Или не расставляй, а просто спиши за ненадобностью.

В недавней премьере театра Российской армии «Царь Фёдор Иоаннович» речь шла о судьбе совестливого человека в бессовестном мире. Шекспировский спектакль в Оренбурге – о мире, который покинули последние совестливые люди, а остался Ричард со своим знанием безошибочного кода.

Что особенно замечательно в работе Ханова: его абсолютное зло разнообразно и многомерно, даже многокрасочно, если хотите. Он может быть страшен в гневе и будничен, принимая решение изуверское. Может быть совершенно убедителен в имитации доброжелательства и участия. А радость по поводу обретения наконец короны может продемонстрировать в таком ослепительно-уродливом танце, что только мороз по коже.

И ещё – почти детски наивное изумление: интригу запустил совсем простенькую, а человек попался, купился, о чём же он думал-то? Неужели опять о том, как обойти соседа по лестничной клетке? Один попался, другой купился, третий… И вот уже перед нами – толпа. Толпа людей, привыкших, притерпевшихся к злу в любых его проявлениях. Такова жизнь, а мы – сбоку, может, нас и не заденет.

Ох, заденет. Этот разнообразный изворотливый Ричард, если ему понадобится, проскользнёт в любую нору, заберётся в любую дырку.

Очень запомнились в этом спектакле Георг Бекингем и сэр Тиррел.

Респектабельный Бекингем Бориса Круглова – верный, надёжный соратник, однажды усомнился в абсолютной правоте Ричарда, всего только усомнился, о несогласии не могло быть и речи – и оказался за бортом: королю не нужны сомневающиеся, Не преуспел и Тиррел – обезьяноподобный бандит, согласившийся на убийство детей с готовностью, с охотничьим азартом: королю опасны идущие в злодеяниях дальше, чем он сам, а путь этот бесконечен. Зловеще-гротескная фигура Тиррела в исполнении Сергея Кунина до сих пор перед глазами.