Чтение онлайн

Очевидно, что наука в данный момент находится на историческом перепутье. Уверен, что при предлагаемых подходах её выведут не на столбовую дорогу, а – заведут в тупик.

Н.Н. Жеденов. Гроза врагов русского народа.
– М.: Институт русской цивилизации, 2013. – 704 с. – 2000 экз.

Эта книга – открытие хотя бы потому, что работы Николая Жеденова не переиздавались почти сто лет. А был он одним из лидеров патриотической публицистики начала века – и не только писал, но и действовал. Талантливый педагог (фактически он был предшественником Макаренко), политик, он жил, как герой остросюжетного романа. Дворянин, в молодости сочувствовавший народникам, к началу ХХ века он стал монархистом из монархистов, охранителем самодержавия. Между тем столпы самодержавной власти в те годы шатало. Царь лишь номинально оставался "хозяином земли русской", а православие, несмотря на труд многих подвижников, превращалось в декорацию. Жеденов всё это прочувствовал и боролся с общественными недугами всеми силами. Трудно быть честным монархистом в условиях, когда повсюду развелись монархисты карьерные, а также вполне искренние революционеры.

Политическая жизнь предреволюционного тридцатилетия – это всё-таки история болезни. Тут и терроризм, и декаданс, а также – быстрый взлёт и столь же быстрое исчезновение патриотического движения. Опору национального самосознания, на мой взгляд, следует искать на перекрёстках побед, которых в русской истории немало. Это и возрождение Руси во времена Московского царства, и преодоление смуты, и походы XVIII века, и 1812-й, и 1814-й. Наследие предреволюционного времени должно стать для нас уроком, а не каноном.

Николай Николаевич Жеденов жил во времена распада, хотя довелось ему почувствовать и вкус победы: ведь общественное движение, к которому он имел отношение, перебороло революционный импульс 1905 года. Читатели увидят в Жеденове убеждённого оппонента демократической системы, которую в наше время окончательно превратили в фетиш. А Жеденов уже сто лет назад видел, что выборы – это ложь, лицемерие, пропаганда и к коренным интересам народа эти интриги никакого отношения не имеют. Чрезвычайно актуальная дискуссия! И подобных аналогий с нашим временем в публицистике Жеденова немало. Чего стоит одна идея детских «приютов самопомощи».

Он боролся за сохранение крестьянской общины и по большому счёту в этой схватке оказался в меньшинстве. В сочинениях Жеденова мы видим образцы внутривидовой борьбы в патриотическом движении. Газета «Гроза», которую Жеденов издавал несколько лет, была рупором народного монархизма. Крайне правая, резкая, неполиткорректная газета, в последнем номере которой рассказывалось о позорном побеге Керенского... К Октябрьской революции Жеденов, как ни странно, отнёсся не без сочувствия. Мрачной осенью 1917-го он видел в большевиках силу, противостоящую «мировому кагалу». То есть разглядел в этом движении потенциал, ставший очевидным только в 1930-е... Это прозрение, конечно, не помогло ему ужиться с новой властью. Газету закрыли, а следы Жеденова теряются как раз осенью 1917-го. Но остались статьи, выступления, собранные редакторами со всей научной тщательностью во внушительный том – как это принято в книжной серии «Русское сопротивление».

Александр АРСЕНЬЕВ

Я к молодёжи уже давно не отношусь, и поэтому мне нелегко оценить популярность поэтов в современной жизни. Но если судить по тому, что в ряду поминаемых в СМИ персон присутствует кто угодно, от светских львиц до скандальных писателей, но только не мастера поэтического слова, с поэзией, как говорится, в стране напряжёнка. С рифмованным словом, похоже, молодёжь сталкивается в основном в шансонных напевах.

Почти начисто забыты кумиры нашей молодости - от Евтушенко с Вознесенским до Маяковского с Есениным. Что делать, времена настали какие-то совсем не лирические.

Конечно, можно сказать, что Владимир Маяковский подзабыт заслуженно вместе с тем социализмом, который он так неумеренно и громогласно славил. Мол, кому нужно сейчас, например, такое: Товарищ Ленин / я вам докладываю / не по службе, / а по душе. / Товарищ Ленин, / работа адовая / будет / сделана / и делается уже. Или : Мы солнечный / Ленинский социализм / на пашне / советской построим.

Но это один, площадной Маяковский, такие строчки которого, надо сказать, мы не очень-то и любили в своей молодости. Но был и навсегда останется другой Маяковский, гениальный тонкий лирик, которого не забудут не только через 120, а и через 1000 лет после его рождения: " Знаете что, скрипка? / Мы ужасно похожи: / я вот тоже / ору – / а доказать ничего не умею!.. / « Давайте – / будем жить вместе! / А?"

Владимир ЖАРИХИН,  заместитель директора Института стран СНГ

В 1926 г. Маяковский путешествует по Советской стране с докладами о недавнем посещении Европы и Америки. 10 февраля - Ростов-на-Дону, здание клуба Всероссийского союза административно-советских, общественных и торговых работников (ВСАСОТР). Темы выступления: "Я люблю Нью-Йорк", «Я ненавижу Нью-Йорк», «Гонка аэропланов».

В 1926 г. Николай Кондратьев выдвигает идею экономических циклов: дыхание мира длится 40–60 лет, с фазами подъёма, замедления, обвального кризиса – и скачком к новому технологическому витку. Уклад каждой эпохи формируется быстро, за первые 5–10 лет очередной волны. В этот короткий срок делают изобретения, пишут манифесты и видят сны, которые определят жизнь последующего полувека.

Духовные богатства сохраняются дольше материальных, потому что культура дышит медленнее, чем экономика. Движение поэтического языка подчиняется такому же закону больших периодов. 1730-е годы – реформа стихосложения Ломоносова–Тредиаковского: от московской раёшности силлабического стиха к петербургской академичности силлаботоники. Меньше столетия – и первый поэт, на похороны которого пришёл народ, превращает русский язык во всеобщее достояние. Пушкинская поэзия спускается из дворянского салона в будку станционного смотрителя, крестьянскую избу, разбойничье логово. Опять меньше столетия – и уже молодые скандалисты освобождают язык от оков земного тяготения, дотянувшись до небосвода и расписывая революционными частушками заколоченные врата Небесного Иерусалима.

Да, мы, русские, как никто другой, чувствуем ритмы. Периодический закон Менделеева, трёхступенчатая ракета Гагарина. Там, где плохой поэт замечает один шумовой фон, хороший поэт – вычленяет ритм. Маяковский начался с отрицания, деконструкции, разложения поэзии на первоначала.

Творческим материалом стал визуальный и звуковой хаос:

М.Б. МАРКОВ-ГРИНБЕРГ, 1926 г.