Чтение онлайн

Юрий Баранов. Русские хроники. В трёх томах.
– М.: ДПД–Центр, 2013. – Том первый – 604 с., том второй – 454 с., том третий – 470 с. – 1000 экз.

В трёхтомник известного писателя и давнего сотрудника "ЛГ" Юрия Баранова вошли повести, рассказы, стихи, мемуары, исторические очерки. В аннотации сказано о том, что эти книги «для тех, кто больше всего интересуется жизнью в России». Надо ли говорить, что сам Юрий Константинович, отметивший в этом году 80-летний юбилей, всю свою жизнь посвятил России, её истории, а также настоящему и будущему. В трёхтомнике есть довольно резкие и неоднозначные произведения, особенно в поэтическом его разделе, где известные исторические персонажи и деятели литературы выведены без хрестоматийного глянца. И автора можно понять. Слишком много мифов нагромождено вокруг тех, кто не достоин не только посмерт­ных почестей, но даже и упоминания в контексте русской цивилизации.

С Барановым можно не соглашаться, находить в его сочинениях всяческие «[?]измы», но нельзя не отметить одного уникального качества, присущего его текстам. Автор искренне верит в то, что пишет. Его, кажется, невозможно переубедить, да и стоит ли? Как, скажите, переубеждать человека, чьи родные сгинули в период красного террора и репрессий? Эта тема находит широкое отражение в его стихах, прозе и публицистике. Баранов и не собирается ни с кем спорить, он просто рассказывает историю своей семьи, приводит примеры из личной жизни, делится наблюдениями. Эстетам может сделаться дурно от его книг, что, наверное, является своеобразным знаком качества. Баранов архаичен в хорошем смысле этого слова, он твёрдо следует завету Достоевского – ничего не придумывать, смотреть вокруг и читать газеты. Для кого-то это непосильная задача, только не для газетчика с полувековым стажем, каким является Юрий Константинович.

Мы живём в те времена, когда за правду, слава богу, не убивают. Думается, живи Баранов в другую эпоху и напиши хотя бы часть из того, что можно обнаружить в трёхтомнике, не избежать ему лагерей. А то и высшей меры. Да разве не за верность России был расстрелян выдающийся публицист и философ Михаил Меньшиков? А ведь до сих пор не поставили ему в нашей стране ни одного памятника, ни одной улицы не назвали в его честь. В то время как станции метро, площади, улицы и переулки по всей Российской Федерации носят имена цареубийц, садистов, палачей и ненавистников русского народа. И это тоже правда, горькая правда и укор нам, ныне живущим, забывающим о том, кто мы, откуда и что с нами было совсем недавно. В меру своих сил Юрий Баранов даёт ответы на эти вопросы, предостерегает нас от новых катаклизмов, с надеждой смотрит в будущее, хотя предпосылок к счастливому житью-бытью не так уж и много.

Но, как известно, в том и состоит призвание писателя – будоражить умы, просвещать, восстанавливать справедливость. Мы, к сожалению, слишком закостенели в своём восприятии печатного слова. Нас не смущает поэма Багрицкого, в которой тот описывает, как комиссар местечкового происхождения насилует русскую дворянку. Это считается чуть ли не классикой. Ну как же, Багрицкий! Между тем нет в истории мировой литературы примера, когда изнасилование возводилось бы в доблесть и оправдывалось идеологическими и религиозными догмами. Кто-то сделает вид, что его это не интересует, и осторожно пройдёт мимо. А вот Баранов не прошёл. И написал поэму о Багрицком, пристально разобрав данный эпизод биографии некогда знаменитого советского поэта. Жёстко? Наверно. Прямолинейно? Да куда уж прямолинейнее. Но это, дорогие товарищи, история, которую надобно возвращать не только для себя, но и для детей и внуков.

Можно было бы долго смаковать цитаты из этого малого собрания сочинений Баранова, отмечать его великолепный русский язык и блестящее знание исторических событий. Но эту «ношу» мы переложим на читателей, которым повезёт раздобыть трёхтомник. К сожалению, ситуация с книгораспространением в нашей стране далеко не на высоте. Каждую легковесную фитюльку распиаренного автора вы найдёте в любом магазине, а настоящему, подлинному приходится годами пробиваться к читателю. И всё-таки Баранов продолжает писать. Его ругают или стараются не замечать. А он пишет. Копает и копает, рубит правду-матку и славит Россию. Кому-то это покажется наивным, но писатели вообще наивные люди. И чем талантливее – тем наивнее. Баранов – это не общероссийский бренд, не Сорокин, не Пелевин. Но если вам интересна Россия, то вы с удовольствием будете читать именно Юрия Баранова, а не вышеназванных личностей, лезущих из каждого утюга.

Иван СЕРЕДИН

Теги: Юрий Баранов , современная литература

Артур Соломонов. Театральная история.
– М.: Альпина нон-фикшн, 2013. – 432 с.– 3000 экз.

Лёгкая, связная, нигде не рвущаяся ткань – первое впечатление от первой книги Артура Соломонова. И страх: как бы не порвалась, не просела ближе к концу – это мы видали, увы, слишком часто. Но плетение не рвётся, полёт нормальный. Вот только лёгкости становится всё меньше. А драматизма – больше. Был забавный шарж – стала лирическая мистерия. Не потеряв в реализме, а точнее, в той неуловимой и искусной правдивости, о которой Станиславский мог бы сказать: верю!

Знать театр. Любить театр. Презирать его, восхищаться им. Это можно только всё вместе – если уж пишешь о театре художественно. Ведь там люди – лицедеи, покорно и сладострастно примеряющие личины и порой, сойдя со сцены, забывающие их снять. Ведь там – творцы, мимолётно, буднично, профессионально воплощающие бесконечное множество личностей. Там текст, и метатекст, и подтекст – в хорошем театре, как и в книге Соломонова. А ведь бывает проще[?] и ещё как бывает!

Проще – снимают в сериалах. Проще – пишут в иронических рыночно-успешных детективах. Есть молодой человек, есть девица. Он – легковесный, она – легкомысленная. Или наоборот. Есть тиран-режиссёр, от которого зависят юноша с девушкой. Есть вожделеющий олигарх, от которого зависит режиссёр в частности и искусство в целом. Есть честолюбивый священник, который пытается окормлять олигарха. Выглядит приемлемо. Даже актуально. Приправим сценарий фирменным первоканальным юмором (недоюмором, скажет читатель, заразившийся стилем Соломонова). И вот уже можно снимать малобюджетный фильм в декорациях любого театра близ Тверской и в небезосновательной надежде отбить затраты. Фактурой роман Соломонова притягателен для киноделов-попсовиков, и, несмотря на это, будем надеяться, что ему удастся избежать участи немудрящей попкорновой экранизации.

Трудно сказать наверняка, когда, с какого места нелепые герои Соломонова начинают вызывать сочувствие. Трудно прежде всего потому, что они и тогда ещё остаются смешными, в некоторых сценах – гомерически-смешными. Мы ещё хохочем и презираем их. Мы их уже любим. А впереди – самое несмешное. Впереди маячит смерть. В театре в таких случаях на сцене висит ружьё. А у Соломонова – говорят о смерти. Боятся смерти. Убегают от смерти. А она всё равно придёт – не спеша и когда захочет. Мы это предчувствуем. Может быть, даже пытаемся игнорировать это предчувствие. Но она придёт. И нам станет грустно. Нам станет хорошо.

Свести театр и церковь, преобразить церковь – актёрством, воспламенить театр – проповедью… эта идея одновременно пришла к двум виртуозным инженерам человеческих душ: священнику и режиссёру. Отныне они, любя и ненавидя талант друг друга, устремятся к взаимоуничтожению, не разбирая средств, дёргая за нити марионеток, – и выйдут из схватки с неравным результатом. Это будет противостояние, в котором проигравшие окажутся в выигрыше… человек порой не знает, чего в действительности ему надо, пока не сотрясутся основы и не останется главное.

"Мир – театр, а люди в нём – актёры" – это трюизм, да. Но попробуйте-ка наполнить трюизм смыслом! В конце концов это не проще, чем поставить свежий и блистательный спектакль по замыленной столетиями аплодисментов пьесе Шекспира. Получится ли со спектаклем – ещё неизвестно. А книга – вот она. И, кажется, она немного о другом: театр – это целый мир, а актёры – тоже люди. Но и об этом надо было суметь рассказать так, чтобы мы поверили. Что до ружья, которое наконец выстрелило, наполнив марионеток жизнью и трепетом, то существует ли жизнь вечная для человека – неизвестно, но дождь идёт над океаном, и это верный признак того, что она существует в принципе.

ПРОЗА

Реза Амир-Хани. Её я.
– М.: Вече, 2013. – 464 с.– 1500 экз.

Тем, кто не зна­ком ссо­вре­менной иранс­кой (и даже шире– восточной) прозой, вполне можно порекомендовать начать с книги, которая, увидев свет в 1999году, уже выдержала более десяти переизданий в самом Иране. "Её я"– роман о беззаветной дружбе и неиссякаемой любви– соединяет в себе яркий восточный колорит и довольно динамичное повествование. Здесь найдётся место лирическому отступлению, сочному, пышному метафорическому образу, ехидному разухабистому юмору и тягучей медитативной рефлексии, но европейскому читателю книга не даст забыть о том, что он имеет дело с литературой иной культуры: более патриархальной и натуралистичной, сдержанной и жертвенной. Хеппи-энда не будет. Зато удовольствие от романа Амир-Хани сравнимо с оставленной позади дорогой: далась нелегко, но и пройдена не зря, а герои (и особенно героини), скорее всего, покорят ваше сердце. «Её я»– не та книга, что понравится многим, но и не та, что забудется вскоре после прочтения.