Чтение онлайн

Неопределённость понятия «Украина» вытекает из её сложного геополитического положения и бурной истории места, обозначенного на карте заветным словом из семи букв. При этом главной экономической, культурной, социальной проблемой данного образования является его искусственность. Этот железобетонный аргумент недоброжелателей Украины-независимой, к сожалению, воспринимается адептами украинского суверенитета чаще всего истерично.

Хотя гораздо продуктивнее было бы принять этот факт за точку отсчёта, чтобы, выражая ту или иную мысль, основываться на реалиях, а не на пропагандистских штампах. Впрочем, настоящие, теневые руководители проекта «Украина» в отличие от публичных агитаторов, конечно, это обстоятельство осознают и действуют с его учётом.

Итак, нынешняя Украина представляет собой сложный организм, более всего похожий на сиамских близнецов, с общей пищеварительной и кровеносной системой, но противоположными жизненными устремлениями и разной системой ценностей.

Причём эти близнецы возникли не по причине генетического сбоя, а в результате насильственного хирургического вмешательства. Это была операция по сращиванию малознакомых персон, причём без их на то согласия.

Употребляя понятие «Украина» в данной статье, мы будем исходить из наличия в рамках одного государства двух полюсов – условного Запада и условного Востока, а также многочисленных, смешанных в разных пропорциях политических, этнических групп со своими интересами, заблуждениями и фобиями.

Говоря «Украина», мы будем иметь в виду тающее облако, зыбкую топь, шлейф удаляющихся запахов, игру теней и цветовых рефлексов – жёлтого, голубого, белого, синего, красного[?]

Когда же всё это началось? Где тот исходный импульс причудливой траектории движения нынешней Украины? В какой точке истории, по чьей воле был дан символический пинок в западном направлении?

Есть конкретная дата. На Украине это – День работников фондового рынка, а в России – День России. В 1990 году 12 июня съездом народных депутатов РСФСР была принята декларация о государственном суверенитете (голосовало – 929 депутатов, за – 907, против – 13, воздержались – 9). Этому решению предшествовали эмоциональные выступления, поясняющие, зачем нужен суверенитет.

«Нельзя мириться с положением, когда по производительности труда республика на первом месте в стране, а по удельному весу расходов на социальные нужды – на последнем, пятнадцатом», – сказал, например, Борис Ельцин. Этот аргумент, апеллирующий только к желудку, содержался не только в выступлениях будущего президента РФ. Это вообще был такой тренд: обращаться в своей политической риторике к торгашу, находить общий язык с мещанином. Вот, к примеру, соображения тогдашнего председателя Новгородского исполкома Семёнова: «Мы, россияне, просто обязаны наконец получить чёткий и точный ответ на вопрос: правильно ли за эти 72 года складывались межхозяйственные отношения и связи между республиками?.. Если нам выгодно покупать кубинский сахар (условно) вместо украинского, то и надо покупать кубинский...» А вот генерал-лейтенант, начальник войск Тихоокеанского пограничного округа Барыбин: «В ходе предвыборных встреч избиратели высказывали мысль о том, что длительное время РСФСР, производящая 60% совокупного продукта в экономической системе Союза ССР, находится в положении аманата (так в Древней Руси называли заложников, даваемых в обеспечение договора)…»

В те времена (после мощной перестроечной пропаганды) политическая конъюнктура не позволяла рассматривать вопросы приоритетов масштабно, в границах Великой Страны. Возобладали наивные представления, что, обособившись, перенаправив денежные потоки, можно достичь процветания. Политики стали использовать наболевшую для РСФСР тему несправедливого распределения благ в популистских целях, а часто просто не понимая, что СССР – сложная, хорошо продуманная система, что на её устойчивость влияет множество факторов – от института прописки до расценок в пункте приёма стеклянной тары.

Российские депутаты по суще­ству выступили на стороне разнообразных украинских (и не только) сепаратистов, развязали им руки. Те тоже строили свою агитацию на обещаниях сытой жизни. Уже 16 июня была принята декларация о суверенитете Украины. Конечно, она была бы принята в любом случае, но всё-таки именно российская декларация поставила в двойственное положение проживающих за географическими пределами РСФСР этнических русских, русскоязычных, всех, ориентированных в своём мировоззрении и культуре на Россию. По отношению к ним, миллионам пророссийски настроенных людей, это был акт предательства, какими бы благими целями (угрозой распада РСФСР на автономии, стремлением обрести «русскую государственность» и т.д.) ни руководствовались народные избранники.

Сторонники «незалежностi» очерчивали народу блестящую перспективу стать «второй Францией», использовать наконец мощный научно-промышленный потенциал, освобождённый от московского партруководства, прибегали к почвоведческим аргументам, и действительно: знаменитый чернозём сослужил добрую службу украинцам. Их садово-огородные участки помогли выжить в годы тотального развала экономики страны и до сих пор выручают миллионы бывших инженеров, рабочих, учёных.

Жизнь не остановишь. Русские, русскоцентричные женились, рожали, давали образование детям, хоронили родителей, вынужденно свыкались с жёлто-голубым флагом в документах, от брачного свидетельства до свидетельства о смерти, вовлекались в новую реальность, игнорировать которую или бороться с которой обычный человек не может и не должен. Люди пытались адаптироваться, кто-то осудит их за это? Тем более что Россия самоустранилась, лишь периодически напоминая о себе гастролями Лужкова в Севастополе.

Но не стоит ругать Россию, что она двадцать лет предпринимала не те шаги, делала ставку не на те силы, следствием чего стал дрейф Украины на Запад. Российскую власть Украина не интересовала в принципе. Дело даже не в том, что нынешняя Россия не способна к последовательной системной работе при достижении какой-либо цели. Она даже не считает нужным эти цели формулировать. До недавних пор масштаб замысла ограничивался, скажем, бизнес-интересами «Газпрома». Капиталистическое государство, возводимое на руинах РСФСР, нормально сосуществовало со своим младшим партнёром – собственной вульгарной копией, местечковым украинским капитализмом. Иногда приходилось браниться с неуживчивым клоном, раздражаться его манерами, но в конце концов договаривались.

Сейчас российская власть стала робко подбирать высокие слова, рассуждая о российско-украинских отношениях, однако любая публичная полемика на этот счёт заканчивается одинаково – какой-нибудь российский чиновник твердит заученную формулу: сколько млрд. принесёт украинскому народу Таможенный союз. И страшно удивляется, что этот мотив украинцев не впечатляет. Неожиданным образом магия цифр не оказалась столь действенной в популяризации евразийских идей. Хозяйственный украинский хитрован усмотрел подвох в нагромождении прагматических аргументов, и правильно сделал. Ведь истинная, глубинная заинтересованность в Украине хоть и связана с экономикой, но всё же находится в иной плоскости.

Что же это за идеи, ценности, на основе которых Россия, вставшая, предположим, с колен и осознавшая свою историческую ответственность, могла бы мотивировать украинцев выбрать ТС вместо ЕС? В чём заключается уникальное идеологическое предложение России? Либеральные свободы, высокие жизненные стандарты? Нет, это фишка Евросоюза.

Когда Россия озаботилась наконец планами Украины стать ассоциированным членом ЕС, вспомнили о православном братстве. Поначалу, правда, пытались порешать вопросы так, без православного братства, перетирали с донецкими, разруливали с днепропетровскими, однако не срослось. Стали апеллировать к общественному мнению, последовали декларации идеологического свойства о едином христианском корне. Казалось бы, дело верное, что может быть прочнее многовекового религиозного единства? Если по-человечески договориться не удалось, так, может, они поймут, что не по-божески это – драпать в Европу с её ювенальной юстицией и гей-парадами? Православная церковь, сбросившая оковы советского тоталитаризма, казалось, использует всё своё влияние, подскажет, направит украинское руководство…

И вот этим летом на праздновании 1025-летия Крещения Руси Русская православная церковь продемон­стрировала свой политтехнологический ресурс, показала, можно ли рассчитывать на её системообразующую роль. В кулуарах торжеств состоялось не замеченное российскими СМИ событие. Предстоятель Украинской православной церкви Московского патриархата, митрополит Владимир неожиданно для экспертов, наблюдателей и паствы в буквальном смысле поцеловался с преданным анафеме Филаретом (Денисенко), считавшимся у нас вроде бы раскольником, фигурой для патриарха Кирилла как бы нерукопожатной. А 30 сентября эта история получила своё продолжение. Митрополит Владимир поставил свою подпись под воззванием глав десяти украинских церквей (от пятидесятнической до еврейской) в поддержку евроинтеграции Украины. Там же – подпись раскольника Филарета (Денисенко), руководителя Украинской православной церкви Киевского патриархата. Это не просто документ о том, насколько важен для Украины европейский выбор, это политический вызов: «Надеемся, что русский народ и государство будут признавать и уважать право Украины как независимого государства выбирать свой путь в будущее – так же, как Украина признаёт и уважает независимость и суверенитет Российской Федерации».