Чтение онлайн

А ещё это предвестник настоящего раскола. Вполне вероятно, процесс, начатый Филаретом в 1991 году и не имевший пока для РПЦ катастрофических последствий, может продолжиться. А ведь Украина – это почти половина всей Русской православной церкви, и по количеству прихожан, и по количеству храмов…

Кроме Церкви есть ещё у нас единая система хозяйствования, созданная во времена СССР. Казалось бы, украинец должен чувствовать на собственной шкуре негативные последствия развала советской системы. Харьков, Днепропетровск, Киев – научные и производственные центры со славными достижениями, великими учёными, гениальными прорывами инженерной, технической мысли. Атомная промышленность, космос, машиностроение, Т-34, Ан-225, Р-36М – это всё для многих украинцев не пустой звук, неужели они откажутся от собственной весомой роли в глобальном прогрессе человечества?..

Конечно, откажутся. Не сразу, но ещё лет десять – и откажутся окончательно. Двадцати хватило, чтобы реальные жители Советской Украины забыли собственные ощущения, вымерли или выродились. За двадцать лет выросло новое поколение украинцев, получивших антисоветское образование. Им не объяснишь на пальцах, что эпоха УССР была золотым веком их родины. Для них тезис о едином технологическом цикле, производственной цепочке – это нечто ассоциирующееся с тоталитаризмом и сталинщиной.

Россия четверть века отдала десталинизации, весь её идеологический аппарат работал на дискредитацию советских ценностей. Россия экспортировала на Украину попсу, шансон и бандитские сериалы, формируя соответствующий образ страны блатняка и пошлости. А импортировала уже украинские телесериалы, кормила тем самым и продолжает кормить напрямую и опосредованно киевскую творческую интеллигенцию, настроенную в основном не только антисоветски, но и русофобски. Б[?]льшая часть телевизионных сериалов, распространяющих ненависть к общему советскому прошлому, сделаны на Украине или при её участии на российские деньги. Украинские олигархи богатели на перепродаже российского газа, экспорте в Россию труб, шоколадок «Рошэн» и автобусов «Богдан», и когда в воспитательных целях этот источник обогащения прикрывают, следовало бы прекратить и финансирование украинских кинопроектов. Однако это лишь малая часть необходимых мер по отрезвлению украинцев.

Нужно понимать, что годы независимости были потрачены восточноукраинской элитой на приватизацию общенародной собственности, воровство и обогащение, а западноукраинской – на системную работу по созданию прочной идеологической базы независимости. Западенцы, кажется, не особенно расстраивались, отдавая правительственные должности экономического блока своим оппонентам с Востока, зато мёртвой хваткой держались за посты министров культуры и образования. Они последовательно и системно формировали электорат будущего, для которого Запад станет ценностным ориентиром, и в этом вопросе преуспели – тонкая и сложная работа, между прочим. Необходимо было написать новую историю, создать практически на пустом месте субъект культуры, галерею исторических личностей. Многое получилось. Поговорите с каким-нибудь отличником, выпускником харьковской или донецкой школы (во Львов лучше не соваться), и вы узнаете массу интересного.

Не будем брать комические случаи, когда Гоголь представляется украинским писателем, а Мазепа борцом за независимость Украины. Это, как говорится, времена далёкие. Переформатирование сознания в основном базировалось на представлениях о ХХ веке. Бандера с Шухевичем не занимают в этом процессе главной роли, так как фигуры эти слишком уязвимы к критике. Важнейшим элементом идеологии украинства стало определение «Расстрелянное Возрождение». Речь идёт о деятелях литературы и искусства 20–30-х годов ХХ века. Репрессированные и нерепрессированные литераторы, художники, режиссёры, бывшие в своё время пламенными большевиками, сторонниками Октябрьской революции, жившие и умиравшие с коммунистическими лозунгами на устах, представлены современными украинскими идеологами в новом свете – сторонниками евроинтеграции и яростными борцами с Российской империей.

Последнее, конечно, имело место, именно на этой почве ненависти к империи во многом и базировался союз большевиков с национально ориентированной украинской интеллигенцией, однако, позвольте, при чём тут евроинтеграция? Представить Александра Довженко или Николая Хвылевого адептами буржуазного олигархического украинского государства, да ещё и стремящегося объединиться с нынешней Европой, предавшей собственные идеалы Просвещения, это что-то из области фантастики… Но школьники верят программам, в которых слово «русский» или «советский» формально заменяют словом «украинский», рождая впечатляющую конструкцию великой культуры – с украинским модерном, украинским символизмом, украинским конструктивизмом.

Цель понятна, граждан Украины хотят дистанцировать от русского и советского и хоть за уши, но поместить в европейский контекст, вот и Киру Муратову определили в украинские режиссёры, и Параджанов уже давно там, Юрий Ильенко, естественно, а его сын – один из лидеров бандеровской русофобской «Свободы». Вот Роман Балаян и сам себя таковым считает. Его последний фильм «Райские птицы», снятый по сценарию Рустама Ибрагимбекова, поразил не столько своей абсолютной художественной беспомощностью, но, скорее, политическим пафосом. Прекрасный советский режиссёр заклеймил бесчеловечную государственную машину, преследующую украинских диссидентов-националистов и уничтожающую какие-либо ростки чего-либо человеческого. Одна и та же эпоха описана одним и тем же художником и в «Райских птицах», и в «Полётах во сне и наяву» диаметрально противоположным образом. В «Полётах», ставших советской классикой, личная драма главного героя, его экзистенциальные метания и интеллигентская рефлексия не в силах заслонить главного – времена 70–80-х были поистине райскими (для интеллигенции в первую очередь). Необременительная фронда государству не противоречила возможности получать государственную зарплату и творить в своё удовольствие на государственные деньги. В «Райских птицах» Советский Союз – это адский ад и более ничего.

Именно русская, русскоязычная образованщина стала мощной силой процесса евроинтеграции Украины. Именно Восток, обладающий реальной политической и финансовой властью, ведёт теперь Украину в ЕС. Не имеющий никаких мощных идей, кроме сохранения собственных богатств, восточно-украинский «политикум» (самое модное слово на Украине) прекрасно понимает, что ориентация на Россию приведёт к жесточайшему внутреннему конфликту с пассионарной киевской и галичанской элитами, опирающимися на европейскую и американскую поддержку. Государство, в основе идеологии которого тезис бывшего директора Южмаша (флагмана советского ракетостроения) Леонида Кучмы «Украина – не Россия», оказалось в патовой ситуации. Любые интеграционные шаги в сторону России требуют для консолидации электората обращения к общим советским и православным ценностям, что противоречит не только собственной доктрине независимости и либеральной экономики, но и природе Российского государства, по сути антисоветского и лишь по внешним признакам православного.

Хотя не стоит считать, что решение нынешних украинских властей о сближении с Европой – это нечто осмысленное, хорошо продуманное. Вам наверняка приходилось видеть на улице бегущую куда-то по своим делам дворнягу. Дождь, ветер, слякоть, а она семенит с таким видом, как будто знает, куда именно направляется. Нет, это не так, это – импульс, основанный на инстинктах и совокупности разнообразных факторов. Необязательно только голод заставляет дворнягу двигаться – что-то где-то упало, откуда-то кто-то свистнул, подуло, запахло... Поди пойми её, противоречивую украинскую власть, когда она и сама не знает, куда и зачем движется.

Однако главная сложность, по которой интеграция России и Украины представляется сейчас невозможной, – это, конечно, провальная политика России, или, вернее, её полное отсутствие. Дело даже не в том, что «Россия должна стать для украинцев привлекательной», о чём то и дело говорят многочисленные эксперты. Даже будучи, к примеру, совершенно отталкивающей, Россия могла бы сформировать совершенно противоположное о себе мнение в украинском обществе, пример Европы тому подтверждение. Надо только России поставить перед собой такую цель.

Нужны реальные действия по накоплению «символического капитала», нужно работать над собственным имиджем, влиять на массы, вести последовательную, хитрую и вдумчивую политику – создавать опору для продвижения российских интересов. Действовать необходимо по главным направлениям: поддержки и финансирования движений, ориентированных на «русский мир», левых партий, платформа которых связана с интеграцией на постсоветском пространстве. Необходимо дискредитировать противника, вести пропаганду через СМИ, использовать интернет-ресурс. Нужно создать вертикально интегрированную структуру с бюджетом и полномочиями, способную системно влиять на общественное мнение. МИД и разнообразные послы, от Черномырдина до Зурабова, с подобной задачей справиться не в состоянии. Кроме жалких попыток договариваться в кулуарах и быть каждый раз обманутыми – этот институт более, кажется, ни на что не способен.

Следовало бы противопоставить идее «Украина – не Россия» нечто противоположное по смыслу, однако доказывать обратное нужно не в манере московской кухонной беседы, что, мол, украинского языка как такового не существует. Столичная публика, склонная считать украинский исковерканным русским, не далеко продвинется в интеграционных процессах, а скорее, подорвёт его окончательно своим снобистским хамством. Нужны парадоксальные ходы, неожиданные ракурсы, вплоть до популяризации идеи «Россия – это Украина», апелляции к тому, что, уходя в Европу, Украина оставляет на произвол судьбы многочисленную украинскую диаспору «русских украинцев»…