Чтение онлайн

Он мечтал о возрождении «пришибленного русского самосознания», весьма глубоко (совсем не по-солдафонски!) анализировал набиравшее силу явление революционного нигилизма.

В последние годы не раз Скобелев впадал в апатию, подчас он переставал верить в собственные силы, разочаровывался в людях. В такие минуты он повторял: «Я дошёл до убеждения, что всё на свете ложь, ложь и ложь. Всё это – слава и весь этот блеск – ложь. Разве в этом истинное счастье? Сколько убитых, раненых, страдальцев, разорённых». Метался, а потом возвращался к борьбе.

Он был рьяным противником Германии и немецкого влияния в России, предвидел большую войну с немцами. Скобелев чувствовал: Германии и России тесно на одном континенте, а особенно – в Восточной Европе...

Скобелев предлагал опереться на союз с Францией – с ней русским вроде бы нечего делить. Планы Скобелева не были маниловскими, царь Александр Третий, с которым у Скобелева не сложилось добрых отношений, через некоторое время изберёт именно такую тактику. Но... генерал совершил роковую ошибку: он ринулся в политику. А ведь Суворов предупреждал: не следует полководцу ввергаться в вихрь политический. Там – гибель. И вот уже «Белый генерал» заговорил с товарищами о кризисе династии Романовых, о том, что не худо бы её сменить, о том, как должен генералитет вести себя во время революции...

Вряд ли он был лидером заговора, но иногда «уж лучше грешным быть, чем грешным слыть». Много хуже, что при дворе его считали заговорщиком. Его, Скобелева, чьё слово в армии ценилось на вес золота и свинца. Такого врага не приведи Господь! И вот уже «весь Петербург твердит о нём как об искателе с династическими притязаниями». Считалось, что генерал возглавит переворот во время коронации Александра в Москве. И вместо Александра Третьего венчать на царство будут Михаила Третьего – Скобелева. Он мечтал о вольном союзе славянских народов с решающим словом русского царя, общей армией и общей валютой, но при автономии правительств. Славянского Гарибальди вдохновляли откровения Хомякова и Аксакова. Разумеется, в окружении нового императора Скобелева как минимум опасались. А генерал всё размышлял: как сохранить и усилить великую державу в условиях всевластия ростовщиков?

Он вёл жизнь, далёкую от аскетической. Тёплым вечером 25 июня 1882 года в гостинице «Англия», что на углу Петровки и Столешникова переулка, Скобелев поужинал в шумной компании случайных знакомых, после чего направился в номер вместе с некоей кокетливой женщиной – как поговаривали позже, с немкой. В её номере генерала и нашли мёртвым. Сколько раз он ходил под пулями на поле боя, а умер в чужой постели. В протоколе после вскрытия было сказано: «Скончался от паралича сердца и лёгких, воспалением которых он страдал ещё так недавно». Но Москва, оплакивавшая героя, не поверила газетам.

Мало кто сомневался, что Скобелева убили. Так же считали и в Болгарии, которая надолго погрузилась в траур. Каких только версий не было – обвиняли и немку, и полицейских, и купцов, кутивших в ресторане... Поговаривали, что негласный суд императорского двора приговорил Скобелева-заговорщика к смертной казни. Развесёлые купцы, с которыми он ужинал, были агентами тайной полиции, они-то и привели приговор в исполнение, отравили героя... Конечно, ходили слухи и о самоубийстве. Печально, когда смерть героя омрачают такие версии.

Прощание со Скобелевым прошло в храме Трёх Святителей, что у Красных Ворот (эта скромная церковь не сохранилась). А похоронили его в родном сельце – Спасском-Заборове, что на Рязанской земле. Столицы уже спорили о том, где ставить памятник Скобелеву...

Он взметнётся в Москве, возле генерал-губернаторского дома, неподалёку от места смерти генерала, примерно там, где ныне – памятник Юрию Долгорукому. Замечательный памятник уничтожат на маёвке 1918 года. В советские времена Скобелева не вычёркивали из истории – его считали передовым генералом, продолжателем лучших суворовских традиций. И всё-таки Скобелев оставался на обочине парада героев истории. Правда, в 1954 году вышел на экраны фильм «Герои Шипки», в котором роль Скобелева сыграл Евгений Самойлов – энергично и обаятельно. А в 1970-е Скобелев стал героем романа-эпопеи Бориса Васильева «Были и небыли», заново открывшего для многих из нас ту Русско-турецкую войну...

Скобелев завершил плеяду русских героев-полководцев, каждый из которых был олицетворением воинской доблести народа. В позднейшее время храбрые люди и талантливые стратеги на Руси не перевелись, но наступила эпоха миллионных армий, эпоха оружия массового поражения.

Воля одного человека не могла решать судьбы кампаний. Потому и чтит Россия Скобелева – последнего из могикан. Полководцы Великой Отечественной гордились, когда их подвиги сравнивали с деяниями Скобелева. Будем помнить о генерале не только в день его рождения! Русские, болгары, украинцы, сербы – все, за чью свободу он сражался. И пускай звучит для нас Скобелевский марш – прорывной, бодрый.

Теги: Генерал Скобелев

Алексей Волынец. Жданов. - М.: Молодая гвардия, 2013. – 619 с. – (Серия "ЖЗЛ"). – 5000 экз.

Популярных биографий Андрея Александровича Жданова до сих пор не было. Хотя в советские годы он входил в официальный канон главных политических деятелей и по размаху топонимического прославления уступал мало кому. Но писать о нём развёрнуто после ХХ съезда побаивались – он был истинным наследником Сталина, не дожившим ни до смерти вождя, ни до десталинизации.

Автор представляемой книги не скрывает, что является в какой-то мере единомышленником Жданова по линии «национал-большевизма». Биограф пристрастен к своему герою, так что перед нами биография во многом адвокатская. Но, с другой стороны, Жданова столь яростно клеймили, что он и нуждается если не в защитнике, то в объективном исследователе.

Его бесконечно пропесочивали перестроечные публицисты – чего стоит одна огоньковская статья Юрия Карякина «Ждановская жидкость». «Любимец Сталина», «мучитель Ахматовой и Зощенко», он был зачислен в когорту «упырей», которых разрешалось бить ниже пояса чем попало и по любому поводу. И без повода тоже. Перестройщики не ограничивались политикой, могли пройтись и по внешности, и по тембру голоса, и припомнить о многих физических недугах. До 1987-го жила уважительная память о работе Жданова в блокадном Ленинграде. А потом начались фантазии сначала о горячих пирожках и шампанском, а потом и о пирожных, ананасах, апельсинах, которыми объедался Андрей Александрович чёрной зимой 1942-го. Мало ананасов! Начались россказни о поварах, расстрелянных за недостаточно горячие оладьи, подземных теннисных кортах... Волынец не первый разоблачил эту клевету, поведал о дипломатическом таланте Жданова-переговорщика, который – на благо державы – умело, когда было надо, маневрировал и хитрил.

Но всё-таки главными в биографии Жданова были последние десять лет – предвоенные и военные годы. Именно тогда он попал в историческое измерение. А в шестисотстраничном повествовании именно военным событиям уделено почему-то меньше пятидесяти страниц. Вехи трагической и величественной истории Ленинградской блокады остались за пределами этой биографии Жданова. Возможно, автору эти события кажутся общеизвестными. Но без них не складывается образ главы осаждённого Ленинграда. Автор сражается с клеветниками Жданова, но о буднях блокады пишет скуповато.

Зато подробно и с толком рассказано о последнем, московском периоде сталинского идеолога. Тут мы узнаём и о деталях политики Сталина и Жданова в международном коммунистическом движении, и об истоках послевоенного стиля. Жданов отвечал за идеологию и пропаганду в те годы, когда советский народ ещё верил своему правительству, верил в правильность курса. Он ведал литературой, философией, массовым искусством, классической музыкой. Дирижировал, гнул свою линию. При этом, что важно, не был слепым исполнителем сталинской воли. У Жданова были собственные представления об идеологической и эстетической целесообразности. Идеализировать его курс нет нужды. Но нельзя не отметить, что именно он заложил основы послевоенного классицизма – пышного и почвеннического.