Чтение онлайн

В условиях, когда Запад понял, что в экономической модели назрели серьёзные перемены, правительство РФ продолжает уповать на свободный рынок. Хотя по данным опросов Института социологии РАН, подавляющее большинство населения России выступает за модель с социальной ориентацией экономики и регулирующей ролью государства во многих областях жизни общества. Экономика должна служить людям!

– Плановое начало в экономике должно присутствовать?

– Конечно, план нужен. Плановое начало будет усиливаться. Нужна продуманная стратегия развития общества и экономики.Граждане должны понимать, к какому обществу нас приведут реформы. Надеюсь, не к дикому капитализму, а к конвергентному обществу, где будут совмещаться план и рынок, будет соблюдаться социальная справедливость.

– А кадры для усиления планового начала имеются?

– России, по сравнению с другими бывшими союзными республиками, не повезло. Там имелись республиканские плановые и финансовые структуры. А РСФСР управлял в основном Кремль. Квалифицированные люди из Госплана СССР и статистических управлений ушли в бизнес. Часть управленцев была потеряна. Сегодня кадровый голод налицо. Это заметно по Министерству финансов, и особенно по Министерству экономического развития, которым руководит Алексей Улюкаев. А то, что творится в Министерстве образования, – просто ужас! Мы имеем резкое падение уровня школьного и вузовского образования. Заметно снизились и требования к соискателям учёных степеней.

– В 2003 году мы обсуждали в «ЛГ» тему «Выгода и мораль» (№ 21). Вы тогда пришли к выводу, что эффективность экономики зависит от нравственного климата в обществе. Приведя примеры вопиющей безнравственности поведения олигархов и министров экономического блока, всё же выразили надежду, что со временем ситуация улучшится. Прошло одиннадцать лет... Надежды оправдались? Чиновники, бизнесмены и нравственный климат в обществе стали другими?

– Нет. К сожалению, нравственная деградация продолжается и углубляется. Мы видим, что коррупция приобрела тотальный размах. Она захватила не только чиновников, но и часть преподавателей, врачей и т.д. Болезнь стала системной. Не быть некоррупционером в ряде случаев просто невозможно.

– Коррупционерам не нужны незапятнанные свидетели?

– Конечно. Это вопрос, с одной стороны, государственного устройства, и здесь должны работать правоохранительные органы. С другой стороны, вопрос воспитания. А о нём никто не заботится. Почему? Между тем детский мозг наиболее восприимчив к тому, чтобы усвоить нравственные нормы и принципы. И религия этому помогает. Наш патриарх говорит, что безнравственная экономика не может быть успешной. Мы выпустили книгу «Неэкономические грани экономики». Там есть статья патриарха на темы морали, культуры и науки.

– Что наиболее огорчительно для вас в российском бизнесе?

– Бессовестность и доведённое до крайней степени корыстолюбие. Отсутствие гражданственности и патриотизма. Бизнесмены думают о том, чтобы нахапать, создать на Западе запасной аэродром и отвалить туда, как только у них возникнут проблемы. Такая позиция бизнеса меня сильно беспокоит. Хотя, конечно, не все такие. Но если сравнивать современных бизнесменов с дореволюционными, то сравнение окажется не в пользу наших современников. Третьяков и другие русские купцы были патриотами России. Да и заботились они не только о собственном кармане.

– Нас пугают оттоком капитала, уверяя, что после присоединения Крыма нам не видать западных инвестиций как своих ушей?

– Если Запад что-то и вкладывал в Россию, то с расчётом получить такие доходы, которые немыслимы в США и Европе. Там доход в 10 процентов считается хорошим. У нас они получали 40, 50, 100 процентов прибыли. Надо думать о благоприятном климате для собственных инвестиций. У нас огромные площади невозделанных пахотных земель, в том числе чернозёма. Если вспахать и засеять, то можно быстро получить хороший доход. Почему не используем это?

– И почему?

– Потому что в годы реформ не было настоящего Министерства сельского хозяйства и понимания роли и возможностей этой отрасли. А бывший министр сельского хозяйства попросту проворовалась. Сегодня половина потребляемого страной продовольствия – импортное. А это прямая угроза национальной безопасности. У нас огромные земельные угодья, а мы не можем прокормить себя. А Белоруссия может!

– В ходе февральской встречи группы академиков РАН с президентом какие острые вопросы обсуждались? Что предлагали учёные?

– На протяжении всех лет реформ учёные предлагали их корректировку. О губительных последствиях шоковой терапии академики-экономисты предупреждали власть ещё в 1991 году. С первых же дней рыночной реформы в своих докладах и записках в правительство мы предлагали альтернативные и менее разрушительные пути её проведения. Дважды – в 1996 году и 2000 году – мы вместе с крупнейшими американскими экономистами, лауреатами Нобелевской премии обращались к президентам РФ с предложениями коррекции повестки дня реформ. Эти обращения были опубликованы, но не были приняты властью во внимание.

– В обществе возникли надежды на то, что «крымский фактор» окажет на экономику России благотворное воздействие. Вы их разделяете?

– Да, но не надо ограничиваться чисто экономической оценкой. Как подсчитать в деньгах то, что люди воспользуются природными благами Крыма – чистым воздухом, морем, укрепят здоровье? Либералы говорят, зачем нам Крым, на который государству придётся тратить большие деньги. Но есть ведь не только экономический интерес.Люди увидели, что страна что-то может. Разве можно выразить это в деньгах!

– Олег Тимофеевич, в начале нашей беседы вы говорили о необходимости синтеза рынка и плана. Почему же эту плодотворную идею не попытаться реализовать в Крыму? А если опыт себя оправдает, то эту модель можно будет распространить на всю Россию.

– Эта конвергентная модель относится не только к экономике, а ко всему обществу. Не уверен, что её можно реализовать в одном отдельном регионе. Наш главный выигрыш в Крыму – стратегический и геополитический. Но и экономические расходы на Крым со временем окупятся.

За годы реформ из страны ушли огромные деньги – от 2 до 3 триллионов долларов. Сколько – точно не знает никто. На эти деньги можно было бы новое государство создать. А сколько из страны уехало специалистов? Сколько стоила их подготовка? Они могли бы приносить России гигантский доход. Только в США сейчас работают более 16 тысяч профессоров и докторов наук – выходцев из России. А сколько их в Германии и других странах? Все они – настоящие учёные. Некоторые не прочь вернуться. Но нет соответствующих условий для работы! Кроме того, российская наука страдает от невостребованности многих её достижений и недооценки предложений.