Чтение онлайн

Хотя, конечно, остроты наших требований и ожиданий от работы депутатов и сенаторов не убавится. Всё-таки пусть они будут честнее и бескорыстнее и пусть лучше слышат нас – всех тех, кто голосует. Демократия строится непросто, но мы давно в пути. Хорошо, если он займёт меньше, чем сто лет.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ – МОСКВА

Теги: Россия , парламент

Большая выставка, посвящённая исполняющемуся в этом году 80-летию Государственного литературного музея, открылась в музее-заповеднике "Царицыно". Она проходит в рамках нового проекта «Музейные гастроли в «Царицыно» и продлится до начала августа. В одиннадцати залах Большого дворца представлено более 1000 экспонатов, включающих памятные предметы писательского быта, редкие рукописи и автографы Николая Гоголя и Сергея Аксакова, антикварные издания начиная с первопечатного «Апостола» Ивана Фёдорова, рисунки Михаила Лермонтова и Максимилиана Волошина, фотографии, сделанные Михаилом Пришвиным и Леонидом Андреевым, записи голосов Льва Толстого и Александра Блока, Сергея Есенина и Владимира Маяковского. Но демонстрацией всех этих сокровищ выставка «Литературный музей: воспоминание о будущем» не ограничивается, она расширит привычные рамки, станет фестивалем, своеобразными литературными сезонами. Чуть ли не каждый день будут проходить выступления известных писателей, театральных режиссёров, музыкантов, поэтические чтения, лекции лучших школьных учителей-словесников, специальные программы для детей и даже книжно-кулинарная ярмарка «Пища для ума».

На открытии выставки в Екатерининском зале выступили заместитель министра культуры России Елена Миловзорова, директор Государственного литературного музея Дмитрий Бак, директор музея-заповедника «Царицыно» Наталья Самойленко.

Теги: музей , литература

Гражданский человек

Это один из самых неприметных домов на улочках окраинного Чусового. Если бы не витиеватая, установленная уже в новейшие дни металлическая оградка, немножко нелепая, как галстук-бабочка на подвыпившем сталеваре, никто бы и внимания не обратил: дом, каких на Партизанской и прилегающей к ней Нагорной - каждый второй. Здесь и по нынешним "фасадным" временам особых изменений не углядишь – всё, как полвека назад, когда этот домик построил собственными руками никому тогда неведомый, а ныне всемирно известный писатель Виктор Петрович Астафьев.

Так получилось, что ваш покорный слуга стал первым посетителем этого дома с той поры, как он обрёл имя государственного литературного музея. Меня встречал его директор Владимир Маслянка, «странно» совмещающий в себе ремесло главного врача Чусовского железнодорожного гос­эпиднадзора, страсть фотохудожника и скрупулёзность исследователя творческого пути автора «Царь-рыбы», «Пастуха и пастушки», «Последнего поклона», «Весёлого солдата», да и многих других памятных книг. Вторым был Галимулла Харифулин, сторож и дворник музея. Он известен не только тем, что хаживал на рыбалку с Виктором Петровичем, но и как человек, каждое утро и вечер исправно выносивший на своей тощей спине подальше от тутошних варнаков репродукцию портрета писателя кисти Евгения Широкова: утром – через дорогу к воротам музея, вечером – снова через дорогу – к себе домой.

Чусовляне – народец ушлый, могут и в глаз из рогатки портрету стрельнуть, а то и пырнуть в холст ножичком, как пырнули здесь в 50-х годах прошлого века самого Астафьева, когда он, подавшись в «литрабы» газеты «Чусовской рабочий», напечатал в ней фельетон. Но одновременно неистребим в чусовлянах и художнический дар: на дверях мемориального домика кто-то написал-нарисовал: «Письмо к Татьяне. Пишу тебе с душою и разбитым сердцем. ВИТЯ». Домик от этой непроизвольной надписи словно оживает.

Низкий потолок, заставляющий высокого директора чуть ли не пригнуться, русская печь, как в стихотворении Ксении Некрасовой, медведем заполонившая пол-избы, за печкой – узенькая (разве что спать на боку) лежанка няни, с другой стороны печи – кроватка для детей, тут же – на расстоянии протянутой руки – металлическая, с панцирной сеткой койка, на которой умещались родители – Виктор Петрович и Мария Семёновна.

Репетиция «Царь-рыбы» на одном из притоков Чусовой

Но именно здесь, где, кажется, и не приткнёшься в самозабвении с тетрадкой, были написаны Виктором Петровичем первые произведения. Это при том, что дорога, съезжающая с крутой горы вместе с самосвалами, едва ли не врезалась в рёбра домика, а по весне-осени в ограду текла жижа распутицы. Мимо окошек же, поелику и по сей день это единственный путь на кладбище, или, как говорят чусовляне, на Красный посёлок, регулярно тянулись похоронные процессии с духовым оркестром металлургов, исполняющим марш Шопена. Когда сегодня в этот домик попадают залётные посетители, в особенности пишущие москвичи-великомученики, они просто-напросто теряют дар речи, а иным дамочкам становится плохо, потому что экскурсанты не могут себе представить, как в подобных условиях можно было что-то сотворить...

С тех времён семья Астафьевых переменила немало жилья, в том числе и весьма приличного, совершила не один и не два переезда через всю Россию – от Вологды до Красноярска, «а вот дом, который Виктор Петрович самолично строил, – признаётся в своей искромётной книге «Знаки жизни» Мария Семёновна, – вспоминают, любят, жалеют».

Кем только не приходилось в тот чусовской период работать Астафьеву: грузил, сторожил-вахтёрил, мыл туши на колбасном заводе, был дежурным по станции. И всё-таки послевоенный голод не позволил им с женой уберечь первенца – дочь Лидочку. Вот и судите насчёт привилегий у бывших фронтовиков!..

Однажды искавшая выхода вскипающая душа привела его на первое заседание литературного кружка при газете «Чусовской рабочий». И вот тут-то случилось то, что и послужило толчком к рождению рассказа «Гражданский человек». Астафьев услышал читаемый автором-политотдельцем Иваном Реутовым другой рассказ – «Встреча» (вот она, встреча, искрой высекшая писательский дар!..). Как позднее вспоминал Виктор Петрович, герой рассказа, вороном летавший в небесах Отчизны, сбивал самолёты фрицев направо и налево, за что получил орден, вернулся к невесте и его встречала вся деревня. У Астафьева же всё было по-другому.

– Вот и напиши, ежели ты такой умный, как должно быть! – молвил ему ответсек редакции Александр Толстиков, сам начинающий писатель.

– И напишу! – заупрямился Астафьев.

Он пришёл в подсобку колбасного завода и, что называется, в один присест, прямо в вахтенном журнале накатал своего «Гражданского человека». В отличие от сочинения Реутова там всё было подлинным – вплоть до имени-фамилии персонажа Моти Савинцева, количества его детей и названий фронтовых-тыловых деревень.