Чтение онлайн

Писатель, к счастью, не истощил свою сюжетную фантазию. Отличной книгой о войне был вышедший пару лет назад «Облачный полк», ну а «Кусатель ворон» и «Герда» при несомненном внутреннем сродстве не похожи ни на эту книгу, ни друг на друга. Хотя обе о взрослении и становлении личности, конечно. О чём же ещё?

По Золотому кольцу едет автобус с «детьми из хороших семей». Прямо скажем, дети из хороших семей – не всегда самые приятные существа на свете. Такова повесть «Кусатель ворон» (по компактности сюжета правильнее называть «Кусателя» не романом, а повестью). Здесь подобралась компания остолопов и фриков, ханжей и манипуляторов, «первая красавица», «спортсмен», «лидер», «язвительный мизантроп». Роли примерно распределены. Есть даже талантливые немецкие ребята, из них двое – глухонемые. Имея в такой компании немцев, очень легко описать взгляд на Россию со стороны. Дикую Россию, разумеется. Дети из хороших семей – они такие, что даже накатанное Золотое кольцо шестерёнкой станет. Вот только[?] они все изменятся. Их изменят почва, воздух, лес, труд, непредвиденные обстоятельства и мистические силы. Нет сомнения, что в России нашлось бы много охотников описать подобное путешествие в жанре хоррора, когда небезгрешная молодёжь, оторвавшись от цивилизации, просто сгинула бы бесследно в обволакивающей косматыми туманами жуткой глухомани среднерусских болот. Но Веркин – не об этом. Он – о том, как дети из хороших семей, такие обычные «детки из клетки», становятся (или всё-таки оказываются?) хорошими людьми.

Повесть «Герда» – ещё сложнее. Если «Кусатель» оставляет привкус светлой грусти и надежду на лучшее, то про «Герду» этого не скажешь. Слишком многое в этом сюжете изменилось не только непоправимо, но и сомнительно – к добру ли, к худу… Страшное совершилось и посеяло горькие семена, но вот какие будут всходы… бог весть.

Принято говорить, что «Герда» – о любви. И об этом, конечно, тоже. Но о любви для юношества пишут каждый божий день. Интереснее другое. Имея чувство меры, Веркин не боится быть жёстким. И потому ему удаётся написать о том, о чём в современной молодёжной литературе говорят значительно реже, чем в современной же публицистике. Например, об истоках патриотического чувства у молодёжи. Или о двойных стандартах. О том, что часто мы принимаем одно и то же явление как должное, когда оно спасительно для нас, и как нечто недопустимое – когда представляет угрозу нашему спокойствию. И выбор, совершённый на развилке двойных стандартов, постыден. А с другой стороны, была ли иная возможность? Наверное, да… кто бы знал, что всё так повернётся! Писатель режет по живому, и «Герда» – книга, которая может сделать больно.

Утверждение, что Эдуард Веркин – отличный стилист, потихоньку становится общим местом. Это так и не совсем так. Он, безусловно, очень хорошо умеет писать: с отточенным остроумием выстраивать диалоги, захватывать читателя, держать, не отпускать, вливать нужное настроение – в этом Веркин мастер. Однако иногда его заносит, отдельные сцены чересчур многословны, размазанно-подробны, необязательны. Надо добавить ещё и то, что его герои тем интереснее, чем меньше они походят на Холдена Колфилда. Это подобие у Веркина иногда бывает чересчур прозрачно, но очевидно, что у него оно не имеет самостоятельной ценности. Веркину гораздо важнее понять людей, чем их изобличить. К тому же он всегда бывает рад по-хорошему удивиться людям. Лёгкий отзвук мизантропии этому до поры до времени не мешает.

Теги: Эдуард Веркин , Кусатель ворон , Герда

Венок Станиславу Лесневскому. Вместо прощания.
– М.: Прогресс-Плеяда, 2014. – 342 с. – 500 экз.

Эта книга была издана к сороковому дню памяти Станислава Лесневского (1930–2014). В неё вошли стихотворения, воспоминания, очерки, эссе и другие материалы, посвящённые замечательному критику, литературоведу, публицисту, издателю и просветителю. Лесневский – автор ярких и глубоких литературоведческих работ об Александре Блоке, Анне Ахматовой, Владимире Маяковском, Александре Твардовском. Кроме того, давний автор "ЛГ". В последние годы возглавлял им же основанное издательство «Прогресс-Плеяда».

О Лесневском, Стасике, как его называли друзья, вспоминают известные поэты, прозаики, литературоведы, критики и переводчики. Среди них Андрей Турков, Лариса Васильева, Владимир Огнев, Евгений Рейн, Игорь Золотусский, Лев Аннинский, Зоя Межирова, Михаил Синельников, Владимир Смирнов, Евгений Степанов и другие. Все воспоминания искренние, тёплые, написанные талантливо о талантливом человеке. Евгений Рейн так сказал о Лесневском, с которым дружил сорок лет: «Станислав Лесневский был редкостным явлением в литературной среде. Он был идеалистом и подвижником – тип такого человека сейчас уникален». Отметил и его верное служение гениям Серебряного века: «Всякий раз, когда я думаю о Станиславе Лесневском, я вспоминаю блоковское Шахматово, узкую песчаную дорогу под навесом еловых веток, просторные дали, вид с холма... А ещё – огромный ледниковый валун, перенесённый на поляну, где много лет подряд в день рождения Блока проходил праздник, учреждённый по инициативе Станислава. Здесь всё и теперь уже навсегда связано с многолетним подвижническим трудом Станислава Лесневского. И восстановленный дом Александра Блока, и сама традиция собираться на этой поляне в первую субботу августа – всё это плоды его неустанной деятельности, а ещё точнее – плоды его творчества как литературоведа и исследователя».

Многие отмечали высокое художественное мастерство Лесневского. Среди них и Владимир Огнев: «Ст. Лесневский талантлив в письме. На уровне хорошей прозы написаны многие куски текста».

А вот что рассказывает о Лесневском как о преподавателе Литературного института Владимир Смирнов: «Он, слава богу, не был похож на среднестатистического профессора, прежде всего в силу своей неординарности и весёлой артистичности натуры. Студентов он обожал и баловал их, как балуют любимых детей. Несмотря на свою занятость, на возраст, на недуги, он всё время их куда-то водил и возил: Шахматово, Таруса, Петербург, Музей литературы Серебряного века...»

Есть в книге и биографические портреты. Из них наиболее выразительный написан Михаилом Синельниковым: «Станислав Стефанович Лесневский обладал выраженным характером, никогда не был мягок, податлив и бесхребетен, бывал резок, порывист, вспыльчив и неотступно напорист. Не боялся приобретать врагов, но его уважали и недруги, которых в конце концов было не много. Тех же, кого он любил, умел любить сильно, без оглядки на мнения и репутации».

Теги: Венок Станиславу Лесневскому

ПРОЗА

Александр Пушкин. Полное собрание прозы в одном томе.
– М.: Эксмо, 2014. – 702 с. – 3100 экз.

Его перу было подвластно всё: философская, гражданская, любовная лирика, переводы, подражания древним, сатирические жанры, в том числе эпиграммы. Его проза остаётся недосягаемой вершиной. Увлёкшись в 30-е годы созданием прозаических произведений, Пушкин ищет свой путь в этом виде литературы. Он словно заново учится говорить. Эта работа даётся ему непросто: ведь нужно не только рассказать о герое, но и попытаться выразить его чувства, вписать его в действительность. Первые попытки остаются безрезультатными. Он не заканчивает произведения. Возвращается же Пушкин к прозе в 1830 г. в период легендарной Болдинской осени. Появляются "Повести Белкина" и сказки. В 1833 г. Пушкин снова приезжает в Болдино, поскольку именно это место особенно его вдохновляет. За полтора месяца автор создаёт прозаические шедевры, среди которых в первую очередь можно назвать «Пиковую даму». В книгу включены все романы и повести А.С. Пушкина, а также его исторический художественный труд «История Пугачёва».

ПОЭЗИЯ

Александр Пушкин. Евгений Онегин: Роман в стихах, критика. – М.: Эксмо, 2014. – 383 с. – 3000 экз.

В один том вошёл не только текст бессмертного романа в стихах, но и свод критических работ о «Евгении Онегине», появлявшихся вместе с каждой новой главой романа. Критика бурлила. «Читали ли вы «Онегина»? Каков вам кажется «Онегин»? Что вы скажете об «Онегине»? Вот вопросы, повторяемые беспрестанно в кругу литераторов и русских читателей», – отмечал после выхода в свет второй главы романа писатель, предприимчивый издатель и герой многочисленных эпиграмм Пушкина Фаддей Булгарин. «Евгений Онегин» стал центральным событием в литературной и общественной жизни пушкинской поры. Предлагаемая книга поможет читателю ещё раз в этом убедиться. «Онегин» есть самое задушевное произведение Пушкина, самое любимое дитя его фантазии, и можно указать слишком на немногие творения, в которых личность поэта отразилась бы с такою полнотою, светло и ясно, как отразилась в «Онегине» личность Пушкина», – писал о романе В.Г. Белинский.

ЖЗЛ

Владимир Новиков. Пушкин. – М.: Молодая гвардия, 2014. – (Серия: ЖЗЛ). – 253 с. – 5000 экз.

Здесь вы не найдёте полномасштабного описания жизни Пушкина, как в работе Ариадны Тырковой-Вильямс, выходившей в любимой миллионами серии. Для передвижения в пушкинском мире современному читателю, особенно молодому, нужен компас, считает писатель, профессор МГУ Владимир Новиков, автор биографий Блока и Высоцкого в серии «ЖЗЛ». Таким компасом он видит свою новую работу – жизнеописание Александра Сергеевича Пушкина. Представлено оно как опыт доступного повествования, из которого читатель может почерпнуть не концепции и гипотезы, а самые необходимые сведения. При этом автору удалось уловить динамику реальной судьбы великого русского поэта, вбирающей в себя и «труд упорный», и «все впечатленья бытия». Главы обозначены только цифрами. Каждая – эпизод из жизни Александра Сергеевича. Есть иллюстрации: памятник Пушкину в Москве, кабинет в доме на Мойке, репродукция гравюры «Пушкин и Онегин» и др. В конце книги перечислены основные даты жизни и творчества поэта.

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Альфред Барков. Прогулки с Евгением Онегиным. – М.: Алгоритм, 2014. – 415 с. – 1500 экз.

Альфред Барков, философ и литературовед, рассматривает пушкинскую мистификацию вокруг «Евгения Онегина» и предлагает прочтение произведения, альтернативное традиционному. О наличии в романе большого количества противоречий и парадоксов написано немало. Бытующая интерпретация содержания «Евгения Онегина» и многих других произведений Пушкина, по мнению Баркова, не соответствует авторскому замыслу. И причина не только и не столько в отсутствии теории, сколько в позиции официального литературоведческого истеблишмента. Апологетические работы в отношении творчества его антагониста, Онегина-Демона, оказались важнее правды о творчестве поэта. Отсюда – миф об эстетических воззрениях Пушкина, мелкие и крупные подтасовки фактов вплоть до внесения грубых текстологических искажений, в том числе и при подготовке академических изданий. Барков считает, что даже для академика Д.С. Лихачёва честь мундира оказалась важнее правды.