Чтение онлайн

Кадровые военные не хотят воевать со своим народом. Силовики набирают бойцов из молодёжи, которую призывают на 45 дней и оставляют на неопределённое время. Если такой солдат умирает, родителям присылают известие: "Пропал без вести". Это первый уровень бойцов. Им не платят деньги и даже не хоронят. Над первым уровнем бойцов главенствуют уголовники и преступники, которых выпустили из тюрем и подготовили к войне за три месяца. Они воюют за деньги. А над ними стоят люди из Нацгвардии. Я их тоже называю преступниками, потому что идеология нацизма во всём мире под запретом, кроме Украины. А вот ими уже командуют иностранные наёмники за большие деньги.

Когда-то Екатерина II, проезжая по нашим местам, называла поселения на свой вкус. Отсюда название – Славянск, то есть «славный город», а рядом есть ещё Райгородок, то есть «райский городок». Там есть озеро у горы Карачун, куда «нацики» сбрасывали трупы. Нацгвардия своих погибших не хоронит. Их бросают на поле боя или присыпают слегка землёй и ветками, а раненых добивают или с камнем на шее топят.

Один мой знакомый пытался по просьбе родителей найти пропавшую девочку из Славянска. Во время поиска, как профессиональный аквалангист, он решил спуститься в то смердящее озеро и сказал, что увидел там с камнями на шее изнасилованных женщин и детей, мужчин со следами пыток и самих нациков. Ещё я слышала, что в Райгородке женщины и дети посходили с ума от ужаса…

Что буду делать дальше? Буду искать работу, я готова к любой работе. Например, могу потрудиться штукатуром, хотя имею профессию воспитателя детского сада.

Нас в Курске хорошо встретили. Обеспечивают полным питанием, разместили в комнатах со всеми удобствами. Старших ребят водили в поход. Одежду принесли хорошую – вещи новые, все с этикетками. Мы даже многое ещё не разобрали. Так что всего хватает. Люди приносят книжки, игрушки. Наши дети вон бегают – кто с самокатом, кто с велосипедом. Но у кого нам просить главного, чего нам не хватает – мира?..

Мужчины из моей семьи – в ополчении. И я мечтаю как можно скорее вернуться. В мирную Новороссию, а не в националистическую Украину…

Записала Ирина КУМОВА , КУРСК

Теги: Россия , Украина

Фото: РИА "Новости"

С экранов телевидения о проблемах массовой медицины любят говорить много и патетически. В репортажах мы видим престижные клиники, оснащённые современным оборудованием, высокопрофессиональным персоналом, а дикторы, лучезарно улыбаясь, сообщают об увеличении финансирования сектора здравоохранения.

Но всё же возможность делать сложные операции по-прежнему есть далеко не у всех. Большинство по экстренным вызовам попадает в рядовые районные больницы, которые не показывают в помпезных репортажах и о которых чиновники предпочитают "забывать".

Если бы дело было только в стыдливой больничной эстетике - выползающих в коридоры железноспинных кроватях с понурыми больными, отсутствии гигиенических принадлежностей в местах общего пользования, неухоженных палатах и нехватке медицинских препаратов, можно было бы, что называется, перетерпеть. Нахождение в лечебном учреждении – это всегда временно, думаем мы, а наши пациенты оправдывают термин patient – терпеливый – на все сто процентов. Но зачастую само пребывание в таких больницах послеоперационных больных может поставить под угрозу весь процесс реабилитации и саму жизнь.

Сама система ценностей, на которой чудом держалась наша постсоветская медицина, постепенно нивелируется. Причиной тому не только мизерные зарплаты, падение престижа профессии младшего и среднего медперсонала, на чьи плечи ложится послеоперационный уход за тяжёлыми больными. Происходит постепенное изменение сознания людей, и та калька с Запада, что попала на российскую почву в очередной раз, принимает карикатурные очертания.

Двенадцатилетний мальчик из подмосковного Воскресенска Слава, купаясь летом в реке, неосторожно прыгнул с моста. Итог – перелом шейного отдела позвоночника с разрывом позвоночного столба. Эта травма у медиков считается несовместимой с жизнью. Случай мог бы навсегда быть внесённым в раздел трагической медстатистики, если бы не профессионализм хирурга санитарной авиации, выехавшего на место трагедии, Вячеслава Генриховича Леонова, и слаженной работы коллектива нейрохирургического отделения клиники Л.М. Рошаля. Теперь жизни и здоровью Славы не угрожает ничто. Но были в этой истории и тёмные пятна.

Условий для ухода за тяжёлым послеоперационным больным в больнице подмосковного Воскресенска попросту не было. И того внимания, которое положено уделять такому тяжёлому больному, по словам мамы пациента, не было вовсе. Как только больной сделался транспортабельным, его перевезли в Москву.

– Через три дня после операции ребёнка выписали из реанимации в палату травматологии, хотя у него были тяжелейшие тахикардия и брадикардия, – рассказывает мама пациента. – Мне, как медработнику, это говорило о том, что выписывать его нельзя. Когда у него началась аллергия на вводимые препараты, никто не шелохнулся, чтобы пересмотреть или отменить назначение. В итоге я сама контролировала врачебные назначения, мерила через каждые три часа давление, переставляла капельницу. Не следи я за исполнением предписаний, возможен был летальный исход. Мне приносили грязное бельё после прачечной. Но зато бахилы продаются в коридоре исправно.

По своему замыслу у нас многое было бы лучше, чем на Западе. Но финансирование по остаточному принципу – три процента национального валового дохода – не решает проблему. Клиники просто вынуждены переходить на платную медицину и диагностику. Ведь тот бюджет, который предусмотрен здравоохранением, не способен на современном уровне обеспечить адекватную помощь тяжёлым больным. Леонид Михайлович Рошаль – прогрессивный человек. Он часто находит деньги из фондов, если родители не могут найти деньги сами.

Но уже в Москве существует много клиник, которые просто не берут людей, потому что они немосквичи и денег нет. Если они будут брать всех подряд, то разорятся.

– Да, мы не отказываем никому, – рассказывают врачи, – и у нас лечится много больных без страховки. Мы для наших больных делаем всё возможное, устраиваем видеоконференции, общаемся с коллегами по интернету. Но как быть, если ребёнку нужно какое-то лекарство, а у родителей нет денег? Врач может получить выговор за назначение дорогостоящих препаратов; несмотря на это, мы их выписываем даже из-за границы.

– Глобальный выход, конечно же, в увеличении процента финансирования. И ещё, – утверждают медики, – по сравнению с советскими временами работать стало гораздо сложнее. С одной стороны, в плане аппаратуры прогресс шагнул вперёд, но в плане человеческих отношений и ценностей мы отброшены далеко назад...

Проблем в нашей нынешней медицине – немерено. Не потому ли, прикоснувшись к ним, возникает ощущение синдрома хронической усталости. Как-то его преодолевать надо. Но – как?

Теги: здравоохранение