Чтение онлайн

Владимир Переводчиков. Кукушата.
– Кемерово: Азия Принт, 2013. – 212 с. – 5000 экз.

Если проследить жизнь российской семьи, то, к сожалению, практически все мы так или иначе сталкивались с проблемой сиротства и безотцовщины. Моя бабушка Маруся после смерти родной матери воспитывалась в детском доме, владелица которого, Ольга Леопольдовна, все свои сбережения и наследство использовала для помощи сиротам. В 1938 году моего дедушку, Фёдора, арестовали и расстреляли, оставив мою маму и её сестёр без отца. Мой отец, профессор Саратовского университета, прошедший фронт, переживший политические репрессии, умер, когда мне было всего 14 лет. И я тоже узнал всю горечь слова "безотцовщина". Поэтому когда мне попалась книга Владимира Переводчикова «Кукушата», я с интересом принялся её читать и не смог остановиться, пока не перевернул последнюю страницу.

В романе говорится об обитателях детского дома в послевоенное время, но многие описанные события происходят и в современных детских домах, подчёркивая суровую связь времён. Вой­ны, кровавые революции, криминальные перестройки наплодили множество сирот по всей стране. Маленькие человечки, оторванные от семьи, зачастую не слышавшие колыбельных песен, растут в замкнутых коллективах, руководимых часто не взрослыми, а выдвинувшимися из детской среды вожаками.

Учёба в повествовании упоминается вскользь, зато воспитание выходит на первый план. Переводчиков рассказывает о вынужденных «назначенных родителях», то есть руководителях детдома. Первый директор – бывший фронтовик Сергей Васильевич – хотел воспитать стойких защитников Родины, безоговорочно подчиняющихся властям. Делал это убедительно, но деликатно, щадя детскую душу. Сироты любили его и видели в нём своего заступника. Его сменила Фрида Ароновна, инспектор районо, сама сирота, но она, казалось бы хорошо знающая психологию «безотцовщины», так и не смогла найти с ними общий язык.

Автор описывает поступки героев и события в детском доме, не выступая в роли хвалителя или хулителя, предоставляя право читателю самому судить обо всём.

Тема сиротства ему знакома не понаслышке. Он сам проплыл по реке сиротских слёз. Его отца, колхозного кузнеца, арестовали по лживому доносу, когда Володе было всего полтора года. Невестки старшего и среднего братьев тоже были сиротами. Жена автора, Татьяна Игнатьевна, воспитывалась в детском доме.

В.А. Переводчиков – автор ряда книг, которые пользовались и пользуются успехом у читателей: «Я работаю волшебником» (1978 г.), «Пройти сквозь стену» (2008 г.) и других. И я знаю, что в его столе много материалов о философском осмыслении жизни, об искусстве удивлять. Ведь основная работа В.А. Переводчикова – на эстраде. Он известный иллюзионист, заслуженный артист России, лауреат международных конкурсов: в 1988 году удостоен Гран-при в Германии, в 1990 году – золотой медали в Харькове, в 1991 году – золотой медали в Балтиморе, США.

В.А. Переводчиков живёт одновременно несколькими «жизнями». Он и артист, и фокусник, и гипнотизёр, и вентролог. Но особенно важно то, что он интересный писатель, умеющий увлечь читателей в тот мир, который он хорошо знает.

Дмитрий МУСТАФИН,  доктор химических наук

Теги: Владимир Переводчиков , Кукушата

Я всю жизнь читаю только "Литературную газету", и мне нравится очень многое. Но я никак не могу понять, почему, печатая такие прекрасные статьи о нашей юстиции, детском суициде, чудовищных преступлениях и т.п., нет предложений об обучении старшеклассников практическим законам семейной жизни, воспитанию детей и самих себя как родителей. Я думаю, что такие предметы, как и уроки литературы и русского языка, в школе просто необходимы. Нужно рассказывать детям, какие бедствия приносит отсутствие любви в жизни вообще и в семейной жизни, в частности.

Это должно быть не чтение морали, а обоснованное объяснение причин и следствий. Ведь любить тоже нужно учить. И невозможно в этих вопросах ограничиваться только хорошей литературой, тем более что не все читают книжки, а в школе учатся все.

Вложенный рубль в преподавание таких предметов будет экономить десятки рублей, которые сейчас тратятся на тюрьмы, борьбу с наркотиками и т.д.

Есть много хорошей литературы о воспитании. Её необходимо использовать ещё в школе. Есть много художественных фильмов о воспитании, но их необходимо показывать и обсуждать в классе. Я думаю, что если газета откроет дискуссию на эту тему, то откликнутся все, и не только педагоги. Необходимо каким-то образом заставить чиновников из Минобрнауки ввести предметы по воспитанию будущих родителей (а не потребителей!) ещё в школе.

Ада ГОТМАН,  доктор технических наук

Теги: общество , образование , семья

"Поморский вопрос" и Русская Арктика: Сборник статей под редакцией М.А. Колерова.
– М.: Издательский Дом «РЕГНУМ», 2013. – 256 с.

В Архангельской области «поморская идея» была включена в региональную идеологию с начала 1990-х годов, но актуализация поморской этничности берёт исток лишь в канун ХХI века, когда появились реальные перспективы политической и экономической торговли «этнонимом».

После 2002 года идёт политизация начатого недавно этнического процесса. Действительная историческая поморская идентичность была размыта к концу XIX в., а в XX столетии она полностью перестала быть актуальной. Там, где в ХVII – начале ХХ в. проживали настоящие поморы в историческом Поморье на Поморском берегу Белого моря, всероссийские переписи 2002 и 2010 годов их не обнаруживают. Заметим, что в историческом прошлом эта поморская идентичность никогда не локализовалась у населения, живущего в Архангельске или по течению реки Северная Двина.

В настоящее время в городах Архангельске, Северодвинске и Новодвинске предпринимаются попытки создать новую поморскую городскую идентичность, имеющую только воображаемую связь с исторической.

Реально сегодня в регионе существует не одна поморская идентичность, а целое «поле идентичностей». Систематизация новой поморской идентичности сложна, поскольку она достаточно неопределённа и мифологизирована.

Новые идентичности строятся, используя прежний субэтноним и историческую память, но по своему содержанию – это уже иные идентичности. Поэтому нужно осторожно подходить к решению вопроса о том, можно ли считать названные группы самостоятельными этническими сообществами.

«Поморское возрождение» и «поморы» в Архангельске на самом деле есть городское этносепаратистское движение в основе своей из среды местной малокультурной и невежественной интеллигенции, лишь неумело маскирующей себя под настоящих поморов. Активисты городских «поморов» не связаны ни своей генеалогией, ни местом проживания предков с историческими поморами. Поморская этническая идентичность у них обусловлена историческим мифом, созданным в 1990-е годы профессором Архангельского пединститута Владимиром Николаевичем Булатовым (1946–2007). Основные положения мифа сводятся к утверждению, что территория всего Русского Севера от Вологды до Урала в ХV–ХIХ веках называлась Поморьем.

Поморье это якобы было населено «этносом поморы», которые были завоёваны, как Булатов говорил, «москалями» и потом ассимилированы русскими. Несмотря на активные процессы ассимиляции, по Булатову, «поморы» якобы сохранили своё «национальное самосознание» до наших дней и начали своё «возрождение». По утверждению ведущих идеологов движения, «поморы» – это финно-угорский этнос. Концепция Булатова и его последователей не подтверждается историческими документами, материалами этнографии и фольклора. Это фальсификация, имеющая антигосударственный и антинациональный характер. В Архангельске в 1990-е годы появились деятели, которые вслед за Булатовым стали доказывать, что был такой маленький, но гордый и работящий народ «поморы» и русские этих «поморов» давили, но не додавили, и теперь оставшиеся в живых потомки имеют право на крохи от госбюджета. Был создан миф о поморах – выстроено здание, под которым нет фундамента, а не рушилось это здание потому, что его стали подпирать подпорки в виде норвежских денег.

Схема «Поморского возрождения», если очистить её от словесной шелухи, довольно проста:

1. Поморы – не русские.

2. Поморы – это малочисленный коренной народ российского Севера.

3. У поморов много общего с норвежцами, таким же коренным народом Севера.

4. Поморам надо возрождать и крепить связи с норвежцами, которые существовали ранее в ХVIII–ХIХ веках.

О пятом пункте, о возможном выходе из состава Российской Федерации, никто, разумеется, открыто не говорит, но он подразумевается, для чего и кружится в Архангельске с середины 90-х годов прошлого века этот «поморский хоровод».