Чтение онлайн

Автору «необходимо срочно выговориться», потому что Одесса «ушла» скоропостижно. После 2 мая её общественно-политический, культурный пейзаж изменился и оскудел молниеносно. Уходящая натура исчезает из поля зрения – остаётся непреходящая одесская пошлость: Медушевская, Херсонский, Казанжи… Поле (базарной) брани остаётся за ними. Их список вариативен. Все персонажи карикатурны. Просятся в карикатуру. Попадают в неё. Журналист Александр Роджерс сказал об одесской чиновнице и писательнице Зое Казанжи: «Казан лжи». И это, пожалуй, самая точная и ёмкая рецензия на её прозу, самая исчерпывающая характеристика её общественной деятельности (особенно той, что связана с оценкой и расследованием событий 2 мая). У Бориса Херсонского карикатурен даже ник в ЖЖ – претенциозный borkhers. Поисковик услужливо вываливает Адольфа Борхерса, немецкого аса люфтваффе, и его брата, танкиста-эсэсовца Германа… Непогодин остановил свой выбор именно на Херсонском (в романе - Берл Херснимский), как на представителе той одесской интеллигенции, которая вызвалась «долго и нудно рассказывать, почему жертва была виновата сама».

Веня негодует: «Одесса – это город предателей, готовых продаться кому угодно при первом удобном случае. Одесса – это город спекулянтов собственной совестью и честью. Торгашеская ментальность – это бомба замедленного действия». Эта Одесса уже не заслуживает орнаментальной прозы, овчинка не стоит выделки. Автор готов превратить роман в памфлет. Непогодинская проза лапидарна. Внутренние и публичные монологи Вени обходятся без длинных периодов. Любой из девяти дней романа может распасться на публицистические колонки.

Веня охотно представительствует за коллективное бессознательное своей части Одессы. Суждения героя легковесны. Он словно готовится к выходу на какое-нибудь телевизионное ток-шоу, оперируя идеологическими клише, столкновения с которыми не выдерживает «новая правда» одесской интеллигенции. О чём это говорит? Только о невысокой ценовой категории той «новой правды», которую можно без труда посрамить таким способом. С чего бы герою выбирать благородное оружие для поединка с публикой, которую можно (и нужно) гнать поганой метлой? Не станет же Веня беседовать со жлобом на Привозе о своём любимом Шпаликове. Так с какого праздника ему вступать в полемику с вырождающейся интеллигенцией и самопровозглашёнными интеллектуалами Одессы, да ещё по их правилам? Нет, только безжалостная дымовуха под дверь – туда, где курится фимиам поэту Херснимскому: «Они наивно верили в то, что новая независимая Украина непременно одарит их всеми благами цивилизации за неумелый пересказ баек Утёсова и знание рецепта приготовления фаршированной рыбы. Чуда не случилось, и ленивые болтуны оказались на обочине жизни. Им постоянно приходилось унижаться. Каждые выходные либеральные тугодумы ходили утром по Привозу и с важным видом пробовали балык, творог и брынзу. Они имитировали дегустацию с целью последующего приобретения продуктов, а на самом деле пытались досыта наесться бесплатными кусочками. Продавщицы вскоре раскусили трюк никогда ничего не покупавших снобов и стали гнать их половыми тряпками от своих прилавков».

В романе нет никакого психологизма. Но психологический портрет героя проступает чётко, достигается это средствами простыми и бесхитростными, скорее всего, непроизвольными.

Веня со своим планшетом может бесцеремонно заявиться в мастерскую к скульптору Салмановскому, чтоб сфотографировать памятник Хрущёву, переделываемый в Ойстраха... Поэт Херснимский и его друг Салмановский организовали сбор средств на памятник скрипачу Ойстраху. А памятник уже готов: Салмановский-старший когда-то изваял Хрущёва. «После смерти отца и Ойстраха младший Салмановский чуть видоизменил лицо Никите и присобачил ему скрипку». Эпизод с аферой, придуманной Херснимским и его другом Салмановским, – разумеется, выдумка. Но прототип персонажа Херснимского действительно специалист по подменам: рядить себя в тогу Бродского – всё равно что Хрущёву «присобачивать» скрипку Ойстраха. Прототип Херснимского умеет сделать гешефт на просодии Бродского. А потом «долго и нудно рассказывать», почему

Иосиф Александрович сам виноват… Ну а фейсбучная «публицистика» Херсонского об одесской трагедии – вообще образец подмены понятий. Веня отравлен той Одессой, где торжествуют Салмановские и Херснимские. Но другой интеллигенции у неё для него нет…

ХАРЬКОВ

Теги: литература , журнал

Фото: ИТАР-ТАСС

Под этим именем нескольким поколениям читателей был известен учёный-историк, доктор исторических наук Игорь Всеволодович Можейко (1934-2003). Сам писатель признался однажды, что даже его коллеги по работе из Института востоковедения долгое время не подозревали о "второй работе" учёного и никак не связывали имя фантаста «Кир Булычёв» с уважаемым докто­ром наук И.В. Можейко.

Писатель родился в 1934 году в Москве, окончил Московский педагогический институт иностранных языков им. Мориса Тореза с дипломом востоковеда. Затем он несколько лет работал в Бирме, объездил множество других стран. В середине 1960-х годов Игорь Всеволодович пришёл на работу в Институт востоковедения РАН, которому остался верен до самой смерти.

В 1960 году в печати появились его первые публикации – очерки о Бирме. А несколькими годами позже, в 1965-м, в журналах замелькало новое имя – писателя-фантаста Кира Булычёва: сначала появился рассказ-мистификация «Долг гостеприимства», а затем и первые новеллы из ныне знаменитого цикла детской фантастики – «Девочка, с которой ничего не случится».

Творчество Кира Булычёва, до конца жизни удерживавшего статус одного из самых популярных фантастов России, хорошо известно уже трём поколениям читателей. Десятки книг очень разной и удивительно доброй, мудрой фантастики – будь то детские повести про Алису Селезнёву, «космическая» серия о докторе Павлыше, весёлые и грустные истории о славном городе Великий Гусляр или совсем «взрослый» цикл произведений под общим названием «Река Хронос». Многие повести и романы Булычёва стали классикой современной российской научной фантастики – «Меч генерала Бандулы» (1968), «Последняя война» (1970), «Люди как люди» (1975), «Летнее утро» (1979), «Перевал» (1983), «Посёлок» (1988), «Похищение чародея» (1989), «Агент КФ» (1986) и многие-многие другие. Едва ли меньшей популярностью пользуются художественные и анимационные фильмы, снятые по произведениям и сценариям Кира Булычёва. Назовём только самые знаменитые из них: «Тайна третьей планеты», «Перевал», «Шанс», «Через тернии к звёздам», «Гостья из будущего». За сценарий фильма «Через тернии к звёздам» писатель в 1982 году был удостоен Госпремии СССР.

Игорь Всеволодович, человек колоссальной эрудиции, постоянно удивлял своей уникальной работоспособностью и многосторонностью. Помимо произведений художественной прозы и научных монографий, из-под его пера вышло большое количество книг самой разнообразной тематики: научно-популярные издания по истории, нумизматике, фалеристике, критические и литературоведческие очерки[?] И уж совсем немногие знали, что Игорь Всеволодович – замечательный художник-пейзажист и остроумный поэт, автор трёх поэтических сборников, вышедших небольшими, коллекционными, тиражами: «Я пришёл к тебе с пакетом / Рассказать, что Солнце село. / Что Луна и все планеты / Взяты по тому же делу».

Писатель никогда не вступал ни в какие творческие союзы, трепетно относясь к личной свободе, пренебрегал наградами и регалиями. Может быть, поэтому жанровых премий в коллекции писателя не так много – приз читательских симпатий «Сигма-Ф», «Бронзовая улитка», «АБС-премия»… Только в 1997 году он согласился наконец принять старейшую отечественную награду в области фантастики – премию «Аэлита».

В конце 2003 года увидела свет последняя книга писателя – роман-сказка «Убежище». По итогам читательского голосования, состоявшегося на конгрессе фантастики «Роскон», она единодушно была признана лучшей фантастической книгой для детей прошедшего года. Увы, сам писатель не успел увидеть роман изданным. Пятого сентября 2003 года Кира Булычёва не стало.

После смерти знаменитого фантаста редакцией старейшего отечественного журнала фантастики «Если» (увы, уже не существующего) была учреждена Мемориальная премия им. Кира Булычёва, которая с 2004 года ежегодно присуждается за лучшее фантастическое произведение с ярко выраженным гуманистическим посылом.

Главное испытание для любого писателя – испытание временем. По счастью, Кир Булычёв это испытание выдержал: его книги регулярно переиздаются и пользуются неизменной любовью у читателей разных возрастов.

Евгений Харитонов

Теги: литература , чтение

Открытое письмо писателей членам СРП

15 октября 2014 года в "Доме Ростовых" на Поварской улице в Москве состоялось так называемое Открытое писательское собрание, в котором участвовала первый секретарь правления Союза российских писателей Светлана Владимировна Василенко.