Чтение онлайн

Сидеть и смотреть!

Белое, европейское человечество ушло на пенсию, а нам – рано на покой, нам работать надо.

Не в эту компанию надо поспешать нашему народу для развития и восхождения. Думаю, это плохая компания. Она дурному научит. Да научила уже[?]

Как-то раз я что-то спросила у нашего поставщика из Испании про испанскую молодёжь, к чему она стремится. Спросила просто так, чтобы удостовериться, могу ли я понимать по-испански, а вышел преинтересный разговор. Он, пожилой человек, бизнесмен, отец четырёх взрослых сыновей, ответил мгновенно и с убеждением, как давно продуманное: «А ничего они не хотят. Хотят сидеть и смотреть на красивый пейзаж».

Сидеть и смотреть! Это очень точно сказано. Именно отсюда – спекулятивные идеалы: что-то там куда-то вложил и отдыхаешь, получая «пассивный доход». Работать? Искать? Увольте! Это для лохов. Отсюда – раздуваниие пузыря недвижимости: все скупали в надежде перепродать. А как верно говорят биржевые спекулянты, «деревья не растут до неба». Когда-нибудь надутый пузырь должен лопнуть. Он и лопнул.

Работать, изменять физическую действительность сегодня никто не желает. Это трудно, хлопотно, да и гарантий нет.

Наш ирландский поставщик закрыл фабрику в Дублине и перенёс производство сначала в Румынию, потом в Литву, да там оно и сгинуло. Помню, когда начались все эти пертурбации, спрашиваю у хозяина фабрики: «Что, ирландцы требуют слишком высокую зарплату?» «Да нет, – отвечает, – они вообще ни за какую не хотят работать на фабрике».

Деньги люди хотят получать, сидя перед монитором компьютера. Да и от этого обременительного занятия желательно отойти годам к 35, ну, к сорока... И наконец – отдыхать. Таковы идеал, цель, мечта. Разумеется, не всем удаётся осуществить в полном объёме, но идеал таков.

К нам эти – европейские – идеалы просочились и укоренились на нашей почве. Помню, на психологическом тренинге меня поразил молодой мужчина 32 лет. Он заявил, что его цель – получать «остаточный доход», потому как в своей жизни он уже и так чрезвычайно много работал. Иными словами, идеал – это жизнь рантье. Общее ощущение такое: мы уже достаточно поработали, теперь пора получать доходы от прошлого труда. Опаснейший идеал!

В нашем бедном и неустроенном отечестве сегодня разлита та же пенсионерская лень. Готовность работать, завоёвывать, пробиваться – на точке замерзания. Сто лет назад крестьяне готовы были воевать за землю! Нынче этой земли – навалом. Быльём зарастает – и хоть бы кто почесался... Создайте условия, тогда я, может быть, буду работать. Прежде, конечно, посмотрю, какие вы условия создадите. Ах, сам я должен? Тогда увольте, тогда я лучше посижу в интернете.

Дорога к восходу

На самом деле никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах условия не предшествовали деятельности. Не было такого в истории, чтобы какие-то большие дела делались при наличии условий.

Они делаются всегда на голом месте и вопреки условиям – потому что человек захотел, потому что имеет пресловутое шило в известной мякоти.

Рассказывают, что основоположник купеческого клана Прохоровых приходил пешком в Москву продавать мелкую галантерею – это и легло в основу его богатства. Сегодня это что-то из быта динозавров.

Мы любим пугать друг друга нашествием китайцев: вот они уже пришли, они уже тут, переженились на русских, вытесняют, оккупируют… А что мы удивляемся? Они – работящие, они – готовы, а мы – усваиваем европейские пенсионерские ценности. Помню, когда-то наша семья решила учить китайский и мы искали учителя, готового приезжать к нам за город воскресным утром. Предлагали сначала русским учителям-китаистам, никто не согласился. О деньгах даже речи не шло: просто не хотят – рано, неудобно... А китайцы – пожалуйста. Суббота вечер, воскресенье утро – только плати. Развитие происходит там, где человек заработок ценит больше своих удобств и досуга. Где наоборот – развития не происходит. С кем вы – просвещённые россияне? С народами-пионерами или с народами-пенсионерами?

В чём главное свойство пенсионера? Он доживает. Он уже не затевает нового. Он не пытается расширить своё присутствие в мире – напротив, он его сокращает. Паче всего он ценит удобства и гарантии.

Жизнь съёживается. Народ сбивается в города, земля, когда-то с такими трудами и жертвами заселённая, снова оголяется. В России это особенно заметно, но мы не одиноки. И в Германии обезлюдевает сельская местность, в Италии уходят мелкие старинные городки. Так что мы, как мечталось Горбачёву, вошли в европейский дом.

Сегодня прочитала в нашей районной газете объявление: продаётся участок в ДЕЙСТВУЮЩЕЙ деревне во Владимирской области. Представляете – действующей! Это, надо понимать, огромная редкость в столь отдалённой местности – км небось двести от МКАД! Там жить нельзя? Конечно, нельзя! В XIV веке было можно, а сегодня – нельзя.

Там нет дорог и широкополосного интернета! И понятно, что нет. Кто их проложит-то, дороги?

Один отрицательный герой Достоевского говорил: «Люблю молодёжь, по ней узнаёшь, что нового». Верная мысль! Молодёжь концентрирует и проявляет тренд эпохи. Она – впереди. Куда б ни шли, она некритично бежит впереди паровоза. Когда были «заправлены в планшеты космические карты» – она стремилась туда. А сегодня? В контору. В министерство и ведомство. В департамент. На госслужбу. Потому что в пределах МКАД и максимум гарантий.

Дочка знакомых решила испытать себя в качестве фоторепортёра. Получила задание от газеты снять какой-то митинг то ли в Рузе, то ли в Истре. Озаботилась: «Как же я туда поеду?» Оказалось – на электричке. «Ведь там же запах!» – пришла в искренний ужас молодая и по виду крепкая девица. Так и закончилась её фотографическая карьера – в Москве фотографов оказалось довольно и без неё.

Если мы хотим развиваться, нам надо стать – внутри себя – молодым, бодрым, непритязательным, трудовым народом. Восход нам нужен, а не закат. Развивающейся страной нам надо стать. Тогда – разовьёмся. Будем изображать из себя «Эуропу» – будет нам закат.

Теги: политика , экономика , развитие

Итак, Россия разворачивается к Азии. Евразийство торжествует.

Первое искание евразийства было связано с кризисом эпохи и цивилизации. Оно и появилось-то в среде русской эмиграции, тоскующей по утраченному. Чужбина их встречала холодно. Это было сладостной грёзой, неизбывной тоской по Родине - раскинувшейся на далёком Востоке и невозвратимой. Имя этому евразийству было – ностальгия.

А неоевразийцев с родной земли никто не изгонял – скорее, речь о внутреннем изгнании в начале 90-х. Неоевразийство в Москве, Киеве и на Украине думало меньше, чем его предтечи. Было убеждено, что между братскими народами всё само собой устроится – что "тысячелетние скрепы" и чёрта лысого выдержат, что «хорошая ссора лучше плохого мира». В общем, оставили всё на самотёк истории. И он забурлил, да как! Растащил народы по разным берегам. Киевский политбалаган только радовался: чешите в свою Тмутаракань, азияты, ордынцы[?]