Чтение онлайн

О том же, что означает этот парадокс, можно узнать из самого романа. Видимо, в знак, как он сам говорит, чёрной неблагодарности писатель даёт развёрнутую характеристику городу, подарившему ему два года счастливой жизни (перевод с украинского наш):

«Это город тысячи и одного застенка. Высокий форпост Востока перед завоеванием Запада. Последний город Азии, от пьяных кошмаров которого панически убегали обескровленные и германизированные монархи. Город сифилиса и хулиганов, любимая сказка вооружённых голодранцев. Город большевистского ампира с высотными чудовищами наркоматов, с тайными подъездами, запрещёнными аллеями, город конц­лагерей, нацеленных в небо окаменевших гигантов. Население здешних тюрем могло бы составить одну из европейских наций. Город гранитных вензелей да мраморных колосьев и пятиконечных звёзд величиной с солнце. Он умеет только пожирать, этот город заблёванных дворов и перекошенных деревянных заборов в засыпанных тополиным пухом переулках с деспотическими названиями: Садово-Челобитьевский, Кутузово-Тарханный, Ново-Палачёвский, Дубиново-Зашибеевский, Мало-Октябрьско-Кладбищенский…

Это город потерь. Хорошо бы его сровнять с землёй. Насадить снова дремучие финские леса, которые тут были раньше, развести медведей, лосей, косуль – пусть пасутся вокруг поросших мхами кремлёвских обломков, пусть плавают окуни в оживших московских водах, дикие пчёлы пусть сосредоточенно накопляют мёд в глубоких пахучих дуплах. Надо этой земле дать отдых от её злодейской столицы. Может, потом она окажется способной на что-то хорошее. Не вечно же ей отравлять мир бациллами зла, угнетения и агрессивного тупого разрушения!

И в этом, мои дамы и господа, состоит задача задач, обязательное условие для выживания человечества, и на этом пусть сосредоточит свой пафос вся цивилизация великих народов современности – без капли пролитой крови, без тени насилия, с использованием гуманных парламентских рычагов, сровнять Москву, за исключением, может быть, нескольких церквей и монастырей, с землёю, а на её месте создать зелёный заповедник для кислорода, света и рекреаций. Только в таком случае может идти речь про какое-то будущее всех нас на этой планете, майне дамен унд геррен!»

Написано в 1993-м, но смысл написанного – вне времени. Вот она – цивилизационная трещина, фиксацию которой можно найти в другом романе того же автора – в его автобиографической «Тайне»: «Я був щасливий у Празі, і мені геть не подобалося, що тепер там хазяйнують якісь... російські танки. Можна сказати, що Захід купив мене з тельбухами саме того літа». («Я был счастлив в Праге, и мне никак не нравилось, что теперь там хозяйничают какие-то... российские танки. Можно сказать, что Запад купил меня с потрохами именно тем летом» ).

Речь о 1968-м, но заметим: танки не советские, а российские. Означает это изначальное и непримиримое столкновение двух суперцивилизаций – и Украина оказывается между ними. В трещине. И вбирает в себя свойственную для минус-пространства негативную энергию. А далее на этой минус-основе происходит утверждение как украинской идентичности в целом, так и самоутверждение каждого конкретного автора.

Теги: Украина , Россия

6 декабря этого года исполнилось бы 90 лет Николаю Старшинову. Жизнь и стихи Николая Константиновича - одна из замечательных страниц послевоенной советской поэзии.

Старшеклассник Коля Старшинов ушёл на фронт добровольцем из девятого класса, как и многие из будущих поэтов давних лет. Участвовал в боях, был ранен. Потом появились стихи:

Перед Отчизной наша жизнь чиста:

Войну не просидели мы в подвале.

Мы только год носили паспорта

И сами военкому отдавали[?]

После войны молодой поэт поступил в Литературный институт. Люди старшего поколения помнят романтическую историю о том, как в Литинституте молодой Старшинов подружился с молодой и ещё никому не известной Юлией Друниной. Это была самая красивая пара института. Юлия Владимировна стала его женой и впоследствии знаменитой советской поэтессой. Однако в конце 50-х этот союз распался. Друнина стала женой кинодраматурга Алексея Каплера. А сам Старшинов впоследствии встретил свою новую любовь. Эмма Антоновна стала второй и последней женой поэта. От этого брака родилась дочь Рута.

Фронтовики давних лет отметили горькие и звонкие строки послевоенного старшиновского стихотворения:

Когда, нарушив забытьё,

Орудия заголосили,

Никто не крикнул "За Россию!..",

А шли и гибли за неё....

Уже став известным поэтом, Николай Старшинов, как, кстати, и многие поэты-фронтовики, от души помогал молодым поэтам. Рекомендовал их книги, печатал стихи в альманахе «Поэзия», которым заведовал много лет, отстаивал при приёме в Союз писателей. Он был настоящим наставником молодых, в каком-то смысле учителем по жизни.

Кроме наставничества, им владела ещё одна страсть: любовь к рыбалке. Рыболов Николай Константинович был вдохновенный, мог сутками сидеть с удочкой где-нибудь на берегу речки Суши или на среднерусских озёрах, ожидая скромного пескарика. Сам Николай Константинович был тощий, поджарый, очень подвижный человек.

Нельзя не вспомнить, что в течение длительного времени он предавался пагубной страсти поэтов земного шара – выпивал, временами самозабвенно. В ЦДЛ за ним знали эту особенность и побаивались. Так, например, году в семидесятом он появился в Дубовом зале ресторана писательского дома с гармошкой. Он вообще любил сыграть на гармошке что-нибудь весёлое, любил аккомпанировать самому себе, когда пел задорные частушки. Николай Старшинов был неутомимым собирателем частушек, в том числе и «заветных», то есть непечатных до поры до времени. Но вернёмся в ЦДЛ.

Однажды поэт был весел и развернул меха в помпезном Дубовом зале. Понятно, что кому-то это не понравилось. Появился Аркадий Семёнович, администратор дома, чьё скрупулёзное выполнение обязанностей вошло в легенду и... писательские анекдоты. За ним подошёл и замдиректора дома. Они попросили прекратить музыкальное «хулиганство».

На это наш Константиныч в знак протеста сыграл то ли «Интернационал», то ли музыку гимна Советского Союза. Это был убойный аргумент. Администрация отступила. Запретить исполнение государственных песен никто не решился.

Вообще Старшинов любил пошутить, ему нравилось посмеяться и над собою. Не раз, но по разным поводам он цитировал озорную строфу, посвящённую то ли хоккеисту Старшинову, то ли себе самому:

Раз попал Старши"нов, видимо, косой,

в синюю машину с красной полосой...

Не стоит, наверное, уточнять, что машина эта – ведомственная, милицейский газик. На таких, в частности, развозили по вытрезвителям...

В 1972 году Старшинова пригласили возглавить единственный в стране поэтический альманах «Поэзия». Его первым редактором был поэт Сергей Красиков, тоже фронтовик, который, к слову, ушёл из жизни в нулевые годы нового века. Но Николаю Константиновичу было поставлено условие: «завязать» навсегда с зелёным змием. И знаете, он бесповоротно завязал. Для этого ему пришлось лечь в наркологическую клинику, адрес которой был знаком многим тогдашним деятелям литературы и искусства. Мы, несколько молодых поэтов, навестили его в этой клинике. Он повёл нас в сад, и мы присели на лавочку.