Чтение онлайн

Выбраться из полного тупика помогло предложение известного адвоката из Москвы защищать «авторитетного человека» по его доверенности. И какого! Крутого «вора в законе» Япончика, отбывавшего большой срок в Тулунской колонии. Того не смутило, что адвокат нестоличный и «не у дел» – наоборот, зная, какому давлению подвергли Крутера, рубанул с надеждой: «Докажи с помощью Япончика, что ты чего-то значишь!»

Знакомство с Вячеславом Иваньковым-Япончиком радикально повлияло на жизнь Крутера. Оказалось, «авторитет» был незаурядной личностью: много читал – от любимой Библии и мучавшего с юности Достоевского до О. Генри с Фицджеральдом, знал наизусть почти всего обожаемого Есенина; в спорте (вольная борьба) добился немалых успехов. Потому общаться с ним было чрезвычайно интересно. На зоне Иваньков, конечно же, вёл себя независимо, ну и нарвался ещё на два уголовных дела, а потому и потребовался адвокат.

По первому Крутер сумел свести наказание к минимуму, полностью оправдав доверие подзащитного. К нему же Иваньков обратился и второй раз, но по некоторым причинам они вместе решили, что лучше привлечь на помощь ещё одного адвоката – будущую жену Крутера Ольгу, итог – чистая победа: Япончик получил «ноль целых ноль десятых».

Об отношениях с Иваньковым Марк Соломонович рассказал в книге-исповеди «Я защищаю Япончика», изданную в Москве тиражом в десять тысяч экземпляров. Успех был оглушительный, потом вышло второе издание с дополнениями. Доволен книгой был и Иваньков, ему автор переслал том в американскую тюрьму, куда «авторитет» попал по, как уверен Крутер, сфабрикованному делу. Когда они с женой навестили Япончика в заокеанском заключении, тот посоветовал супругам перебраться в Москву – в Иркутске на Крутере так и осталось клеймо «врага Системы». С работой в столице проблем не должно было быть – оба сильные профи, а с квартирой Иваньков обещал помочь, за доброе он всегда платил добром, к тому же рассчитывал на помощь Крутера при возвращении в Россию.

Толстенный том «Япончик: реалии, легенды, мифы», над которым автор работал четверть века (кстати, писал с согласия главного героя), производит наибольшее из всех его книг впечатление. И по прочтении читателю так же, как признался и сам автор, трудно сказать, кто же был Иваньков – злой гений преступного мира, новый Робин Гуд или кем-то ещё? Но то, что личность необыкновенная, – точно.

Читая Крутера, я вспомнил «Записки из мёртвого дома» Достоевского и быстро нашёл поразившее меня место, где он писал про отлично знакомых ему каторжников: «Ведь это, может быть, и есть самый даровитый, самый сильный народ из всего народа нашего. Но погибли даром могучие силы, погибли ненормально, незаконно, безвозвратно. А кто виноват? То-то, кто виноват?»

Вот и от книги об Иванькове осталось схожее впечатление – даром же погиб сильный человек, жизнь прожита хаотично, с громадными потерями, а можно было использовать данные Богом таланты намного лучше, вернув их Творцу с большой лихвой.

Крутеру больно размышлять о сломанной жизни Япончика: «…ему с его потрясающей башкой приходится сидеть на тюремной койке, а не в министерском кресле». И писатель подводит к выводу – не нам судить Иванькова, чтоб не быть самим судимыми, да, он был «вором в законе», но был при этом парадоксально честным преступником, а вот как назвать тех людей, кто мародёрски разграбил величайшее в мире государство, будучи высшими государственными чиновниками, обязанными это государство защищать?!

Ведь за что Иванькова осудили в США? За попытку помочь вернуть деньги некоторым вкладчикам лопнувшего банка «Чара», чьё руководство сбежало с миллионами за океан. Про банк говорили, что его владельцы были лишь прикрытием, а настоящими хозяевами были большие чины из спецслужб. Крутер пишет: «В 1991 году многие отставные номенклатурные деятели несли в банк деньги мешками – для перевода за рубеж. Денег было столько, что на них покупали целые острова». Ну и кто тогда на самом деле «вор в законе»?

И, кстати, доказать, что Япончик виноват, было практически невозможно – в основу обвинительного приговора легла запись его телефонной фразы: «Господа, вам придётся рассчитаться». В виновности подсудимого присяжные сомневались, чтобы переубедить их в обратном, пришлось прервать суд на неделю. Верхам США было важно показать, что у них действует всемогущая «русская мафия»...

«Моим ушедшим из жизни родителям: маме Крутер Александре Васильевне, судье, папе Крутеру Соломону Исаевичу, известному иркутскому адвокату. А также дедушке – Крутеру Исаю Марковичу, бабушкам – Софье Евсеевне и Федосье Евсеевне, воспитавших нас с братом-близнецом Яковом, посвящается это пятитомное издание» – так открывается собрание сочинений Крутера под общим названием «Моя адвокатская колея» (издательство «Вече», 2014).

Это посвящение самым любимым людям, подарившим Марку могучую натуру и подготовившим к победам в жизненных испытаниях. О них, об Иркутске 50–60-х он рассказал в повести «Неоглашённый приговор».

Марк Соломонович признался: «Мне рано или поздно необходимо вновь пережить прошлое, выплеснуть наболевшее на листе бумаги». Именно так возникли замыслы романов «Запоздавшая амнистия», «Губернаторский турнир», «Территория беззакония», «Потомок мушкетёра», цикла рассказов «Сибирские гангстеры» и других произведений. Чтобы лучше понять настоящее России, он погружается в её далёкое прошлое, пишет жизнеописание инока Алексия, бывшего в миру великим князем Александром Невским, изучает биографии православных святых Иннокентия Иркутского и Дмитрия Ростовского...

В 1998 году Крутер вошёл в Союз российских писателей. Символично, что именно в это же время ему присвоили звание «Заслуженный юрист Российской Федерации».

Каждый том предваряют вступительные статьи – президента Адвокатской палаты Москвы Г. Резника, доктора юриспруденции А. Бойкова, писателей Ю. Полякова, А. Симонова, А. Преловского, А. Зеленского, А. Кобенкова. Все они сходятся в том, что произведениям Марка Соломоновича свойственны богатейшая судебная фактура, жажда справедливости, отличное знание человеческой психологии, сострадание к людям, попавшим в беду, соучастие в людских горестях и радостях, писательская смелость и отчаянная откровенность в исповедальности.

Его литературному творчеству дал точную оценку Юрий Поляков: «Общение с прозой Марка Крутера не только интересно (он умеет держать нас, своих читателей, в постоянном напряжении), но и душеполезно – пишет он как из-за понятного для адвоката желания приблизиться к истине, так и объяснимого для писателя устремления пре­дупредить нас: во всех случаях, какие бы ни выпали нам судьбою, необходимо сделать всё, чтобы не преступить в себе человека».

Теги: правосудие , законодательство

Философ Гиренок обратил внимание на серьёзную тему ("От понятийного сознания к клиповому", «ЛГ», № 46 и «Клиповое мышление», «ЛГ», № 49).

Клиповое мышление - это то, что ныне модно, вынужденно, неизбежно, губительно и плодотворно. Оно по-разному воспринимается традиционным, логическим, последовательным мышлением и глядящимся в него как в зеркало самим клиповым мышлением, не всегда, а то и никогда не подозревающим, что оно – тоже мышление. Само по себе исторически оно вызвано кинематографом, прессой, телевидением, кубизмом, интернетом, китайской грамотой, египетской клинописью и нерасшифрованными сигналами из космоса. Кто-то видит в нём прогресс разума, а кто-то считает, что в разбитом зеркале мир искажается гораздо сильнее, чем в самом тусклом, но целом зеркале.

Суть подобного мышления легко угадывается в поговорке: в огороде бузина, а в Киеве дядька. Так «мыслил» Чернышевский: «Не обижает же вас, если кто покурил из вашей трубки: почему же сердиться, если кто-нибудь совокупится с вашей женой». Великий демократ не различает таинство брака и дурную привычку. Божий дар с яичницей. Революция и севрюжина с хреном, как определял активное либеральное сознание Салтыков-Щедрин. Точно так же и у Ницше последовательная, ступенчатая дихотомия людей и зверей не вписывается в клип. Розанов не мыслил клипом. Розанов и Ницше мыслили парадоксами, сентенциями, фрагментами, как и Гераклит, который тоже вряд ли годится в родоначальники клипового мышления.