Чтение онлайн

Поэтому когда было сказано: объединяйтесь, ребята, в колхозы, то есть восстанавливайте общину, мы дадим трактора, другую технику, семена, крестьяне пошли на это... Но пришёл неурожайный 31-й год, а именно тогда мы должны были расплатиться с Германией за купленную у них строительную технику, а валюты не было, решили расплачиваться мягкой пшеницей. Это та, которой кормят скот, хлеб из неё не пекут…

– После развала СССР в Киеве дали тому периоду свою трактовку – голодомор, геноцид украинцев...

– Нашлись умники, которые посчитали: вот в сёлах жило в 30-м году столько-то, а в 32-м население сильно уменьшилось. И вывод: они умерли от голода. Голодомор! Мы бездумно соглашаемся: да, да, было, и добавляем свои южные территории, а также Северный Казахстан. В действительности что происходило? Вот Северный Казахстан. Около 1,2 миллиона казахов, когда их попробовали сделать оседлыми, воспротивились, поскольку всегда кочевали. Свернули юрты, сели на верблюдов и лошадей и ушли в Китай. Что, их тоже в жертв голодомора записывать? Кстати, сообщения о том, что они и их потомки вернулись, публиковали газеты в годы перестройки. Никто и не понимал, откуда взялись эти возвращенцы-казахи.

А куда делись украинцы в начале 30-х годов? Начинались многие стройки. Туда и ринулось много украинских крестьян – на самую тяжёлую и простую работу. Ведь 31-й год действительно был неурожайным, но в силу природных причин, а не из-за какого-то злого умысла. Таких украинцев, пришедших на стройки, было около двух миллионов. В Киеве их теперь записывают в умерших с голоду.

Пора перестать поддакивать негодяям, которые придумали эту чудовищную клевету не только на «советский режим», но и на русских людей. Пусть любой сядет и посчитает, сколько было рабочих на стройках первой пятилетки, откуда они. И увидит, что разница во многом ими поглощается. Люди умирали в тот период, факт. Но не в таких количествах и не по тем причинам, о которых пишут в Киеве.

– Прямой вопрос: можно ли утверждать, что в экономической политике Сталин руководствовался интересами страны, её укрепления и создания условий для равноправного развития людей, роста их благосостояния?

– Можно. Он понимал: чем богаче страна, тем богаче её граждане. Да, считал он, придётся пережить огромные трудности, во многом обусловленные нашей историей. И теперь перед страной стоит похожий выбор: либо дальше загибаться в тех условиях, в которых находимся, лишаясь бесплатного здравоохранения (недалеко и до платы за учёбу в школе), прямо по программе Гитлера – не лечить славян, не учить грамоте… Вот этого хотим?..

Или надо решительно поставить крест на провальной экономической и финансово-кредитной политике и сказать: всё, деньги пускаем на восстановление и рост промышленности, подъём села. А не только на стадионы. Те деньги, которые храним в виде американских облигаций, – продать. Заодно рассчитаемся с американцами за санкции. Их экономика сильно пошатнётся, поскольку держится на облигациях, которые вынужденно покупали другие страны.

Беседу вёл Владимир СУХОМЛИНОВ

Теги: история России , Юрий Жуков

Это кино настолько достоверное, что к концу показа я стал ощущать реальную усталость от съёмочного процесса. Именно так это и происходит: когда мелочи накапливаются, превышают критическую массу, когда обостряются все чувства, когда накопление личных и профессиональных проблем готово привести к взрыву и личностному коллапсу.

Такое ощущение, что это не у них, а у меня заканчивается съёмочный процесс.

И достоверность - главное, но не единственное достоинство фильма – касается всего: и драматургии, и диалогов, и работы, и актёров, и режиссуры.

Удивительное кино.

Удивительное.

Теги: Первый канал , «Уходящая натура»

Первое, на что обращаешь внимание в сериале "Уходящая натура", - безжизненная деревня. Живут в ней две семейные пары, а все остальные избы заняты киношниками. Ни соседских посиделок, ни девичьих гуляний, ни детского гомона. Из живности – одна корова на всю деревню. Расширенное Простоквашино – «дом свободный, живите, кто хотите». Эта обезлюдевшая деревня, в которой колхозный люд сузился до пары крепко пьющих мужиков, стала своеобразным символом удалённости от жизни самой «Уходящей натуры».

Авторы фильма не столько создали оригинальную историю, сколько прошлись по хорошо знакомым из советского кинематографа образам, ситуациям и сюжетным линиям. Бабенко (Катерина) словно отыграла альтернативную версию судьбы Нюры («Три тополя на Плющихе»), герой Колтакова (Звонарёв) отработал вариации на тему Бузыкина («Осенний марафон»), Чиповская (Алла Гуляева) импровизировала на тему повзрослевшей Зины Бегунковой («Чужие письма»). В итоге главные герои показались вторичными, готовыми типажами, а не самостоятельными образами. Жизнью дышали лишь второстепенные персонажи, которым не нашлось аналогов в советской кинематографии, – оператор, директор, художник-постановщик, сценарист.

Нас уверяют в том, что это фильм о 70-х. Но они в «Уходящей натуре» поданы так, как их привык воспринимать современный зритель. Авторы сериала выстроили их по шаблону, ориентируясь на намозолившую глаза картинку из советских фильмов, с одной стороны, и набор стереотипов, сложившихся в последние годы, – с другой. Карательная психиатрия, повальное диссидентство творческой интеллигенции, система против «человеческого» в человеке, партийные старцы у власти, липовый коммунизм в погрязшей во лжи стране.

Просмотрев сериал от начала до конца, сразу и не разберёшь: что это было? Авторы пытаются усидеть на всех стульях разом, сплетая воедино повествование о жизни в условиях идеологического диктата, мелодраму и фильм на производственную тематику.

При этом фильм не состоялся ни в одной из своих ипостасей. Ужасы тоталитарного прошлого оказались слишком стандартными и картонными. Мелодрама – невнятной и надуманной. (Чем могла бы влюбить серая и невыразительная героиня Бабенко? Разве тем, что она – дворянка и полячка? «Это многое объясняет».) Повествование о рутинной поэзии творчества вышло слишком поверхностным и эпизодическим. Но авторы, не скупясь, добавили к этой и без того уже грузной конструкции ещё и фарс, мистику, размышления о России и русском характере.

В широком замахе потонули цель и сверхзадача. Чего хотели добиться создатели фильма? Показать, что коммунист обязан быть счастливым? Напомнить о том, что труд создаёт и преображает человека?

Впрочем, этого традиционного для советского кинематографа «воскресения человека» зрители так и не увидели. Искусственное и нелогичное завершение фильма соответствовало законам «мыльной оперы»: добро победило зло, всем воздалось по заслугам, а условно-отрицательные герои вступили на путь исправления. Диссидент Кузьменко взялся снимать кино, старлетка Гуляева заинтересовалась домиком в деревне. Почему? Как это произошло?