Чтение онлайн

Тамара РОМАНОВА

Русская речь

И мы сохраним тебя, русская речь…

Анна Ахматова

В дни величания вольною птицей,

крылья расправив, летишь в небеса.

Если беда на пороге, черницей

молишься, скорбно потупив глаза.

Радостью горней, голосом кротким

на литургии в храме звучишь.

В землю бросали залпом коротким

лучших, надеясь, что ты замолчишь.

Верю словам твоим – «Родина», «русский»…

Пусть озарится сонмами свеч

Путь ко спасенью – тернистый и узкий.

Мы сохраним тебя, русская речь!

И до сих пор…

Стихотворенье о зиме

в моём воображенье зрело.

Искала в снежной кутерьме

слова, чтоб передать умело

морозный день и ель в снегу,

нрав декабря, излишне строгий,

вдруг налетевшую пургу

и льдом покрытые дороги.

И наблюдая, как в ночи

со мной луна играет в прятки,

я вспоминала калачи,

что матушка пекла на Святки.

Как тесто хлебное она

месила тёплою рукою,

а кот сибирский у окна

дремал в натопленных покоях.

Всю ночь горел лампады свет

в святом углу пред образами.

И до сих пор глядит мне вслед

Спаситель добрыми глазами.

* * *

В безлюдном парке сегодня тихо, ни ветерка.

И поступь первых дождей осенних ещё легка.

Завечерело. Горят озябшие фонари.

Прошу, ты только со мной о главном поговори.

Я знаю, осень неотвратима. Грядёт черёд

холодных ветров, дождей промозглых, и скоро лёд

затянет реки, пруды, озёра. А что потом?

Молчишь? Не знаешь?

Или не хочешь сказать о том,

что жизнь земная не бесконечна.

И мы с тобой

покинем эти края навечно. И в мир иной

уйдём, оставив земле – земное. Рука в руке

мы налегке поспешим с тобою к живой реке.

На берегу Дона

Ещё не остыли твои берега

от летнего зноя.

Ещё золотятся в низовье стога.

Вселенским покоем

всё дышит вокруг. Я срываю с куста

тугую рябину.

И знаю – отныне я эти места

душой не покину.

И радостно мне, что сегодня я здесь,

в излучине Дона,

где слышится ветра раздольная песнь,

где небо бездонно.

Года пропадают в излучине рек…

Андрей НОВИКОВ

Дорога

Есть разная данность у прожитых лет,

С дремотой в последнем вагоне,

Где смятая пачка шуршит сигарет

В уставшей, затёкшей ладони.

Ночами то серп серебрится луны,

То огненный шар на восходе,

И рельсы, подобием тонкой струны

Звуча, к горизонту уходят.

Но выстрелит в ночь семафора жакан

И вновь обозначит значенье

Испитого чая гранёный стакан,

Солёную горечь печенья.

И мысли грешны, да и чувства мелки,

И в той сумеречной водице

Порою нещадно сверкают белки

Уставшей блудить проводницы.

Года пропадают в излучине рек,

В косматых дождях и поныне,

Одною дорогой живёт человек,

Пока колею не покинет.

Пригород

А пригород утром даёт закрома –

Протиснуть тела в полусонный автобус,

Толпятся метели, толпятся дома,

И мёрзлого неба волнуется глобус.

Мерцает внутри электрический свет,

Ложится неспешно на сонные лица.

Слова подобрать, как счастливый билет,

И просто на миг становиться провидцем.

И образ Мадонны с младенцем ясней

Мелькнёт в пассажирке, светло и нежданно,

Нахлынет и больше не встретится с ней,

Но всё же останется в памяти, странно.

Зимы лихорадкой автобус трясёт,

Светило глухое насыщено коксом,

Как пригород дымный, где времени счёт

Пугает и манит своим парадоксом.

Клоун

Что важно? А важно не это, а то,

что чувства намеренно пылки,

Ты клоуном грустным живёшь в шапито,

Жуёшь на манеже опилки.

Под куполом цирка загадан успех,

Светилом картонным обласкан,

Рассерженный смех за чредою утех

Как жизнь за дурацкою маской.

Вот фокусник тащит часы в дуршлаге,

Улыбку у зрителей просит.

И мальчик стоит на упругой ноге,

Качаясь забавно на тросе.

О, тяжесть земная, как ты неправа!

Фатально антракт неизбежен.

Где музыки бодрой скрипят жернова

Над дантовым кругом манежа.

Смола

Распозн[?]ю у времени норы,

Испрошу житие в облаках,

Уползайте со сцены, суфлёры,

Получая пинки впопыхах.

Только тени толпятся на сцене,

Только лишь голоса в суете,

Только Бога нагие колени

Обнимать суждено в пустоте.

Торгаши – получайте растраты,

Супостаты – учитесь скорбеть,

Ведь на бронзовых соснах заката

Лишь смоле суждено бронзоветь.