Чтение онлайн

прежним, якобы либеральным убеждениям, а во-вторых, противопоставить образ

Писемского-консерватора, «простого человека», представителя «русской толпы»,

— «героическим фигурам» русского освободительного движения и тем «ослабить

значение идолов нынешнего времени», то есть революционеров-разночинцев (см.

письмо Анненкова к М. М. Стасюлевичу от 23/11 февраля 1882 г. в сб.

Стасюлевич, стр. 399).

Анненков безусловно прав, когда подчеркивает и своеобразие и единство

общественно-политической позиции Писемского в литературном движении

пятидесятых и шестидесятых годов, его разноречие с либералами, его трезвый

взгляд на вещи, его скептицизм в отношении либеральных реформ, его

органическое недоверие и даже ненависть ко всевозможным либеральным

прожектам и упованиям.

Будучи в целом человеком консервативных взглядов, откровенно и прямо

нападая в шестидесятые годы на революционно-демократический лагерь, Писемский вместе с тем оказывался чужд и ретроградной идеологии «верхних»

слоев дворянско-буржуазного общества, вел «непрерывную войну» с царской

цензурой, оберегавшей «чистую» публику от его «площадных» разоблачений и

грубого юмора.

463

Анненков верно подмечает в лучших произведениях Писемского, в его

обличениях мотивы того темного, консервативного демократизма, который

свойствен в период ломки крепостных устоев и зажиточному мужику, и

волостному писарю, и мелкопоместному дворянчику, и мелкочиновной

разночинской сошке.

Но Анненков не только «оправдывает», но и явно идеализирует

Писемского, когда приписывает ему «духовное родство» с народом, именует

«историческим великорусским мужиком» вроде второго Ломоносова и т. д. или

когда темный и грубый натурализм, свойственный многим произведениям

Писемского («плотяной реализм», как говорил Щедрин), приравнивает к

«народному мышлению».

Тенденциозность Анненкова в обрисовке идейно-литературной борьбы

шестидесятых годов и черты явной апологии в характеристике Писемского и его

творчества вызвали нарекания со стороны А. Н. Пыпина при печатании

воспоминаний в четвертой книжке «Вестника Европы» за 1882 г. Очевидно, Пыпину принадлежит и то примечание, которое редакция журнала сделала к

характеристике шестидесятых годов, имеющейся в воспоминаниях (смотри ниже).

Анненков не согласился с мнением Пыпина. Когда воспоминания были уже

напечатаны, он писал М. М. Стасюлевичу от 15/3 апреля 1882 г. из Бадена: «Хотя

А. Н. Пыпин не совсем доволен статейкой, но все-таки остаюсь в убеждении, что

образ и обстановка Писемского верны и не без занимательности для современного

поколения написаны» (Стасюлевич, стр. 400). Тепло отозвался о воспоминаниях

Анненкова Тургенев. «Какая славная его статья о Писемском»,— писал он М. М.

Стасюлевичу из Парижа 26/14 апреля 1882 г. (там же, стр. 202).

Товарищество М. О. Вольфа, предпринявшее первое посмертное издание

сочинений А. Ф. Писемского (1884) и уже напечатавшее в первом томе

биографический очерк о писателе С. Венгерова, пошло на то, чтобы вырезать этот

очерк и заменить его более доброжелательными по тону воспоминаниями

Анненкова. Анненков, вероятно, просмотрел текст воспоминаний для книжной

публикации, изменил название на «А. Ф. Писемский как художник и простой

человек. Критико-биографический очерк». Была также опущена фраза в конце

воспоминаний:

«Мы расстались, выражая надежду свидания по лету будущего года», в

отдельных случаях внесены малозначительные изменения.

В настоящем издании воспоминания печатаются по журнальному тексту

(«Вестник Европы», 1882, № 4).

[442] См. более подробный и откровенный рассказ Анненкова о разгуле в

это время правительственной реакции в России в его очерке «Две зимы в

провинции и деревне».

[443] Анненков называет здесь состав так называемой «молодой редакции»

«Москвитянина», объединения временного, во многом случайного и крайне

расплывчатого в идейно-творческом отношении. Мемуарист идеализирует роль и

значение этого объединения, замалчивает откровенно реакционные черты в его

деятельности — и пропаганду идей «чистого искусства», и проповедь

464

«народности» в славянофильском духе, и апологию под видом «нового слова»

слабых, мелодраматических и идиллических сторон в произведениях

Островского, Потехина и того же Писемского.

[444] Анненков жил в это время в Симбирске. Повесть Писемского

«Тюфяк» (второе из напечатанных его произведений) была опубликована в

октябрьском и ноябрьском номерах «Москвитянина» за 1850 г. Повесть «Сергей

Петрович Хозаров и Мари Ступицына. Брак по страсти» — в февральском —

апрельском номерах того же журнала за 1851 г.

[445] Письма Писемского к И. И. Панаеву, которые имеет здесь в виду

Анненков, до сих пор не обнаружены. Интересов провинциальной читающей

публики Писемский касался и в своей переписке с Некрасовым (см., например, его письмо к Некрасову от октября 1854 г. по поводу успеха «Фанфарона» — «А.

Ф. Писемский. Материалы и исследования». М.—Л. 1936, стр. 78—79).

Знакомство Писемского с Панаевым состоялось, очевидно, в начале 1851 г., когда

Писемский приезжал из Костромы в Москву. Роман «Богатый жених» стал

публиковаться в «Современнике» в 1851 г. с октябрьской книжки и печатался

вплоть до майского номера 1852 г.

[446] Неточно: Писемский переехал на жительство в Петербург в конце

1854 г.

[447] Велеречивые и крайне туманные рассуждения о «новом сильном

слове», вызвавшие в дальнейшем ходе литературной полемики немало насмешек, впервые высказаны были Ап. Григорьевым в обозрении русской литературы за