Чтение онлайн

хорошо была знакома со всеми ее людьми и со всеми ее ошибками, бунтами

втихомолку и раздумьем, как выйти из болота, породившими движение

шестидесятых годов, продолжающееся и доныне» {Стасюлевич, стр. 351).

Очевидно, продолжение «Замечательного десятилетия» и было тогда же начато

Анненковым, но дело не пошло дальше «памятных заметок».

Л. Н. Майков, готовя к изданию посмертный сборник Анненков и его друзья

(1892), составленный из работ Анненкова, не вошедших в Воспоминания и

критические очерки. И писем к нему Гоголя, Белинского, Герцена, Огарева и др., располагал рукописью этих «заметок». В предисловии к сборнику он писал: «В

дополнение к этим письмам напечатаны: воспоминание П. В. Анненкова о его

последней встрече с Гоголем, извлеченное из памятных заметок Павла

Васильевича, которые еще не могут быть преданы печати...» (стр. VII). Очевидно, эти «памятные заметки» были набраны тогда же при подготовке сборника к

печати, но Майкову удалось опубликовать из них лишь «Последнюю встречу с Н.

В. Гоголем».

В дальнейшем Н. Лернер в книгах из библиотеки В. И. Саитова обнаружил в

одном переплете с сборником Анненков и его друзья восемнадцать гранок набора, содержащих в цельном виде эти «памятные заметки». По свидетельству Н.

Лернера, в кратком анонимном предисловии к ним значилось: «Этот очерк

составляет лишь черновой набросок, а местами только план статьи, подлежащий

обработке. Набросок относится к 1870-м годам» («Былое», 1922, № 18, стр. 3). Н.

Лернер опубликовал в «Былом» эти заметки, опустив ранее напечатанную

«Последнюю встречу с Н. В. Гоголем».

В настоящем издании «Две зимы в провинции и деревне» печатаются в

сводной редакции, на основании печатных заявлений Л. Майкова и Н. Лернера, по

тексту первых публикаций («Былое», 1922, № 18, стр. 4—18; Анненков и его

друзья, стр. 515—516).

[470] Анненков возвратился в Россию в конце сентября 1848 г. О его

настроении в это время можно судить по его письмам 1848 г. из Парижа к братьям

(«Исторический сборник», 1935, № 4, стр. 245—260), по его рассказам Гоголю в

сентябре 1848 г. о революционных событиях во Франции Гоголь, т. XIV, стр. 87), по его разговорам с друзьями в сентябре этого же года, отголосок которых мы

находим в недавно опубликованном письме К. Кавелина к Т. Грановскому (ЛН, т.

67. стр. 598).

В пятой части «Былого и дум» Герцен воспроизводит одну из последних

своих бесед с Анненковым, перед отъездом его из Парижа в Россию:

469

«— Итак, решено,— спросил я Анненкова прощаясь,— вы едете в конце

недели?

— Решено.

— Жутко будет вам в России.

— Что делать, мне ехать необходимо; в Петербурге я не останусь, уеду в

деревню...» (Герцен, т. X, стр. 231).

По приезде Анненков вскоре исполнил свое намерение, подталкиваемый к

тому же и надвинувшимся разорением,— уехал в симбирскую деревню.

[471] О «крестьянском вопросе», то есть робких подступах к отмене

крепостного права, обсуждавшихся секретным порядком в правительственных

сферах в 1847 г., Анненков знал из писем Белинского к нему (см. Белинский, т.

XII, стр. 436— 439, 468).

[472] Ожидание войны — в связи с намерением царя задушить военной

силой революционное движение в странах Европы, в частности в Венгрии.

[473] Специальный секретный «особый» комитет, созданный царем в конце

февраля 1848 г. во главе с морским министром А. С. Меньшиковым для проверки

упущений цензуры в периодической печати с целью искоренения «вредного

направления» в литературе, обратил особое внимание на повесть М. Е.

Салтыкова-Щедрина «Запутанное дело», напечатанную в марте этого года в

«Отечественных записках». 21 апреля Салтыков был арестован и содержался

сначала на адмиралтейской, а затем на арсенальской гауптвахте (см. С. Макашин, Салтыков-Щедрин. Биография, т. 1, М. 1951, стр. 294). 27 апреля царь утвердил

доклад следственной комиссии по его делу и приказал сослать писателя в Вятку.

[474] Граф Бутурлин Д. П. (1790—1849) — действительный тайный

советник, член государственного совета; с 1848 г. председатель секретного

цензурного комитета с особыми полномочиями, созданного в целях пресечения

вольномыслия; настаивал на закрытии университетов, был сторонником

установления казарменного режима в учебных заведениях, сокращения программ, исключения философии из числа наук, преподаваемых в университетах.

[475] Имена братьев Анненкова, Ивана и Федора, сравнительно часто

встречаются в его переписке с друзьями — Боткиным, Белинским и др. И тот и

другой занимали видные должности (Иван дослужился до генерал-адъютанта, Федор был в пятидесятых годах нижегородским губернатором) и живо

интересовались литературными делами и знакомствами своего младшего брата.

Иван содействовал доступу П. В. Анненкова к рукописям Пушкина еще при

жизни Белинского, в 1847 г. (см. ЛН, т. 56, стр. 191), а затем привлек его к

изданию сочинений поэта, заключив для этой цели в 1852 г. контракт со своим

однополчанином П. П. Ланским, женатым на вдове Пушкина.

Федор Анненков, будучи уже нижегородским губернатором, со своей

стороны тоже «содействовал» этому делу — он помогал брату «распространять» в

1855 г. его издание среди купцов, съехавшихся на нижегородскую ярмарку.

«Признаюсь,— писал Е. И. Якушкин, встретивший тогда в Нижнем П. В.

Анненкова сего «товаром»,— официальные меры для сбыта изданий Пушкина

мне очень не понравились, тем более что они не нравились и купцам» (см.

«Декабристы на поселении», М. 1926, стр. 18).