Литовские народные сказки
Шрифт:
— Где ты это достал?
— Ведь, — говорит, — как ты меня послал, так я и понес этот пирог в пекло — там мне и заплатили.
Богач думает: «Ему заплатили столько денег за бобовый пирог, а я напеку пшеничных, так сколько мне заплатят?!» Богач напек полный мешок пшеничных пирогов и повез в повозке.
Он вошел в пекло и говорит:
— Я привез пшеничных пирогов.
Привязанный Люцифер закричал:
— Видишь, — говорит, — какой он хитрый: вчера столько душ унес, а сегодня опять пришел с лучшим пирогом! — Велел: — Схватите и бросьте его в котел! Разожгите самый большой огонь и залейте его смолой.
К 3.1.0.8. / AT 480C*. Баркаускас, деревня Линкишкяй, волость Субачюс, уезд Паневежис. Зап. Юргис Элисонас. LMD I 661/30/.
См. № 113. В большинстве вариантов богач в аду просит денег / хочет взять много пены с котлов и погибает.
115. [Ячменный пирог]
Однажды были две сестры. Одна вышла замуж за бедного, а другая — в той же деревне за богатого. Богатая сестра устроила бал и пригласила бедную. Бедная сестра испекла ячменный пирог — только такую [муку] она и имела. Она пошла на бал к богатой сестре с этим пирогом. Богатая сестра посмотрела, что у нее ячменный пирог, и говорит:
— Поезжай в пекло со своим пирогом!
Тогда та со своим мужем и поехала в пекло, раз уже велит. Они ехали и встретили паныча, и спросили:
— Далеко ли пекло?
Говорит:
— Недалеко.
Тогда они дали ему того пирога. Он говорит:
— Ах, какой вкусный!
Дальше встретили двух чертей, опять спросили, далеко ли пекло. Они ответили, что уже недалеко. Опять они дали им пирога, эти тоже похвалили. Потом доехали до пекла, вошли и встретили одного черта, дали пирога, затем и другому, третьему. Наконец, встретили Люцифера — и ему дали пирога, он тоже похвалил и спросил, что нужно заплатить за пирог. Они подумали: «Не спасем ли мы души?» Они попросили пены с котла. Чертям хоть и жалко было, но дали два мешка.
Потом, когда они ехали обратно, им пришлось ночевать. Они легли на лугу одного пана. Проснулись — [вокруг] множество овец! Они перепугались, чтобы пан не захватил, скоро запрягли лошадь и едут. Они встретили старика. Старик им говорит:
— Продайте мне тех овец. Откуда вы получили их так много?
Они сказали, что там и там; подумали, что могут спасти души, и попросили пены с котла. Тогда старик сказал:
— Это и есть души, продайте их мне.
Он дал им две денежки и сказал:
— Когда приедете домой, суньте в щель одну [денежку] в одну сторону сусека, а другую — в другую.
Тот старик — это был Бог. Потом они приехали домой, и сделали так, как старик им велел. Утром смотрят, что сусеки полны денег. Тогда они пошли к богачу и попросили одолжить меру. Богач сказал:
— Что будешь делать с мерой?
Они говорят:
— Будем деньги мерить.
Тогда богач спросил:
— Откуда получили?
Они сказали:
— В пекле; раз [вы] вчера велели ехать в пекло с пирогом, мы поехали и получили [деньги] за пирог.
Тогда богач сказал своей жене, чтобы испекла пшеничный пирог:
— Они за ячменный пирог получили так много денег, а мы за пшеничный получим еще больше.
Бедняк принес меру и сказал, что намерил пять мер денег. Он еще и богачу заплатил за то, что одолжил меру. Тогда богач со своей женой выехали и повезли много пирогов. Они встретили паныча, дали ему пирога. Он попробовал:
— Фу, какой невкусный! — и бросил.
Богач спросил, далеко ли пекло, а тот сказал, что уже недалеко. Потом они встретили двух чертей и спросили, далеко ли пекло. Они сказали, что недалеко. Тогда богач дал чертям своего пирога. Они попробовали и сказали:
— Фу, какой невкусный! — и тоже бросили на землю.
Когда богачи вошли в пекло, они встретили черта и дали ему пирога. Тот опять плюнул и бросил на землю. Они дали пирога и другому черту — другой плюнул и бросил на землю, и третий и так далее. Наконец, они встретили Люцифера, и ему дали пирога, он тоже сказал:
— Фу, какой невкусный!
Тогда богачи попросили заплатить [им]. Черти насыпали им два мешка денег и сказали:
— Когда приедете домой, внесите в ту избу, где спите, чтобы никто не украл, а утром сыпьте куда захотите.
Они так и поступили: когда приехали домой, внесли огромные мешки денег в избу.
Утром встали и смотрят, что изба полна разных червей и лягушек, и змей, и других червяков. Они съели у них все зерно в амбаре и посевы в поле. И они стали бедными, а бедные стали богатыми.
Так не смейся, богач, над бедным, ибо бедный станет богатым, а богач — бедным. Черти заплатили богачам за хорошие пироги разными червями, которые съели все посевы, а беднякам Бог заплатил за овец только две денежки, а за ночь наросло пять мер, и [они] стали богатыми. Конец.
К 3.1.0.8. / AT 480C*. Эляна Орвидене, деревня Бейнорайчяй, уезд Шяуляй. Зап. Раполас Ремейка, 1913. LMD I 300/14/.
См. № 113. В большинстве вариантов черти не пробуют пирог богача. Плата богача превращается в червяков только в публикуемом тексте.
116. [Как парень женился на лауме]
[У родителей] был единственный сын, и он постоянно ходил спать в клуню. Лауме привыкла приходить к нему. Он все ходит в клуню спать. Пришла зима, а он не перестает. Тогда мать с отцом стали его ругать, что он замерзнет. Сын все рассказал родителям. Тогда отец пошел к ученому человеку спросить совета. Ученый человек послал его к ксендзу. Ксендз говорит:
— Возьми громничную [57] свечу, зажги и накрой горшком. Как только лауме придет, ты быстро открой свечу.
Парень так и поступил. Тогда лауме испугалась и закричала:
— О, враг, когда ты меня съел! Теперь мы должны жениться.
Утром ксендз окрестил эту лауме и сделал ее католичкой. Они поженились, но лауме ни с кем не говорит, кроме мужа. Через год Бог дал им ребенка. Однажды свекровь вынесла этого ребенка во двор и посадила рядом с коровой. Лауме увидела это и заговорила:
57
Громничная свеча — свеча, освященная в храме 2 февраля; ее зажигали во время грозы и при умирающем человеке.
— Матушка, хватай этого ребенка, ибо корова стопчет его!
Назавтра она пошла со свекровью жать рожь. Тут вороны так напали на нее, что она даже расплакалась. Тогда свекровь говорит:
— Чего они к тебе так пристают? Рубани серпом — и улетят.
— Матушка, я не могу рубануть. Мой отец женится, так он через этих птиц приглашает на свадьбу, а заодно — отдать мне приданое.
— Ну, так поезжайте оба, раз знаешь, где отец.
На следующий день оба поехали к ее отцу. Еще по дороге лауме говорит своему мужу: