Чтение онлайн

Таким образом, в Вильнюсе и Каунасе с соответствующими территориями действовали приказы и распоряжения одного содержания и был установлен одинаковый немецкий военный порядок управления. Немецким военным учреждениям были приданы все литовские полицейские органы как в Вильнюсе и в Восточной Литве, так и в Каунасе и в западных районах Литвы (включая Кайшядорский, Укмяргский, Утянский, Зарасайский уезды).

В некоторых уездах Литвы литовская полиция создавалась по распоряжению немецких властей. Так, в Лаздияй немецкий военный комендант 24 июня 1941 г. приказал организовать литовскую вспомогательную полицию{13}. В Утянском, Зарасайском, Укмяргском, Рокишкском уездах коменданты вермахта утверждали численность и границы деятельности литовской полиции{14}.

Части вермахта и вместе с ними прибывшие оперативные группы (SS Einsatzgruppe) немецкой полиции безопасности и СД [13] старались подчинить себе вооруженные отряды литовцев, воссоздающуюся литовскую полицию безопасности и полицию общественного порядка и координировать их деятельность в нужном направлении. Прибывшая в Каунас оперативная команда 3/А (SS-Einsatzkommando 3/А) штандартенфюрера СС Карла Ягера (Karl J"ager) начала командовать местными вооруженными отрядами, а оперативная команда 9/Б (SS-Einsatzkommando 9/В) оберштурмбаннфюрера СС Освальда Шафера (dr. OswaldSchaefer) в июне 1941 г. в Вильнюсе забрала у вермахта под своё руководство созданную местным самоуправлением полицию.

Первым руководителем военной администрации Вильнюса был командир занявшего город военного подразделения подполковник Карл фон Остман (Karl von Ostman). Около недели он был верховным и неограниченным представителем Германии в Вильнюсе и его уезде. Своим первым приказом от 25 июня 1941 г. К. фон Остман ввёл военное положение {15} и запретил любое хождение и движение жителей с 9 часов вечера до 5 часов утра (по германскому времени) в Вильнюсе и от захода солнца до восхода — в деревнях. В то же время было декларировано сотрудничество между немецкой военной властью и ГКВУГ в издании приказов и распоряжений. Ответственными за поддержание порядка были назначены сотрудники полиции и охранный отряд из литовских активистов. Активисты должны были на рукаве носить белую повязку со свастикой и печатью Militarbefehshaber von Vilnius [14] .

Новый военный комендант Вильнюса полковник Адольф Цехнпфенниг (Adolf Zehnpfennig) в своём распоряжении от 8 июля 1941 г. утверждал, что после вступления немецких войск вся «сила приказа», т.е. вся власть, переходит к немецким военным органам, которым принадлежит и «окончательная судебная сила». Всем жителям было приказано слушать и исполнять приказы не только немецкой военной администрации, но и ею назначенных местных органов самоуправления, в том числе и литовской вспомогательной полиции. Дополняя это указание, начальник немецкой военной администрации в Вильнюсе, командир 677-й охранной дивизии генерал-майор Вольфганг фон Дитфурт (Wolfgang von Ditfurth) своим приказом от 16 июля 1941 г. констатировал, что Вильнюсом и его уездом временно управляет ГКВУГ под надзором немецких военных органов{16}. Кроме того, он определил район деятельности ГКВУГ, сопоставив его с территорией Вильнюсской военной комендатуры. Другие местные органы немецких военно-полевых комендатур, в том числе литовская вспомогательная полиция, должны были действовать под немецким надзором, каждый в рамках, установленных соответствующей местной немецкой военно-полевой комендатурой{17}. Приказом В. фон Дитфурта под особую защиту принимались лица, которые служили в немецких военных и других учреждениях или действовали по их указанию. Кроме того, генерал запретил литовской полиции арестовывать жителей не еврейского происхождения без заранее полученного на то письменного разрешения немецких военных или полицейских властей{18}. То же было установлено и для литовской вспомогательной полиции в Каунаском уезде.

В распоряжении полковника А. Цехнпфеннига одной из главнейших задач местного самоуправления было названо восстановление безопасности и порядка в стране. Для этого требовалось организовать «службу восстановления», «службу самообороны», полицию, ввести трудовую повинность и с помощью перечисленных организаций выполнить все нужные мероприятия. Взаимоотношения местных литовских учреждений, в том числе и литовской национальной полиции, с органами немецкой администрации были определены так: верховное право и исполнительная власть на территории, подведомственной военно-полевой комендатуре, принадлежит военному коменданту. Он передает ГКВУГ «задачи управления низшим учреждением», т.е. уездами и волостями. Во главе уезда стоял начальник уезда. Во главе волостей — староста (и бургомистр), подчинённый в свою очередь начальнику уезда. Этим приказом все местные учреждения были обязаны тесно сотрудничать с немцами и «незамедлительно и точно исполнять все приказы немецких учреждений, совершенно не обращая внимания на указания других учреждений»{19}.

17 сентября 1941 г. А. Гитлер сказал: «…Это мы в 1918 г. создали страны Балтии и Украину. Но сегодня у нас нет интереса в сохранении балтийских государств…» {20} Поэтому всю Прибалтику — Литву, Латвию, Эстонию — Германия наметила оккупировать, колонизировать, часть жителей германизировать, а других выселить или уничтожить. Поэтому ни о какой независимости Литвы руководители рейха разговора не вели, так как Гитлер утверждал, что «любое движение к самоуправлению всегда, в конце концов, приводит к самостоятельности» {21} . В Берлине немцы задержали премьер-министра ВПЛ К. Шкирпу и посадили его под домашний арест. Не было позволено прибыть в Литву министру иностранных дел ВПЛ адвокату Раполасу Скипитису (Rapolas Skipitis) [15] . Всем немецким сотрудникам и учреждениям в Литве было приказано бойкотировать правительство Литвы и не поддерживать с ним никаких официальных отношений. Ещё 14 июня 1941 г. служба безопасности Германии потребовала от К. Шкирпы, чтобы после начала войны не провозглашалась независимость Литвы и создание правительства. Германию очень раздражал факт, что литовцы не вняли предупреждениям и требованиям и провозгласили независимость и создали правительство. Особенно немцев раздражало то, что ни в Латвии, ни в Эстонии [16] , где ситуация в принципе была сходной, не были провозглашены народные правительства с претензиями на продолжение государственности. Заведующий Восточным отделом министерства иностранных дел Германии д-р Петер Бруно Клейст (Dr. Peter Bruno Kleist) несколько раз специально приезжал в Каунас и уговаривал профессора И. Амбразявичюса изменить титулы членов ВПЛ с министров Литвы на советников немецкой гражданской власти {22} . С 25 июня по 17 июля 1941 г. ВПЛ делало различные дипломатические шаги, стараясь получить признание у правительства рейха и добиться существования Литвы как суверенного и независимого государства. В то же время вплоть до 17 июля 1941 г. представители Германии пытались использовать ВПЛ в своих интересах.

Особенно большое рвение в этом вопросе прилагал хорошо известный в Литве сотрудник IV управления (Gestapo) РСХА оберштурмбаннфюрер СС доктор Гейнц Грефе (Heinz Gr"afe). Об этой личности, оставившей заметный след в истории предвоенных лет и первых дней войны в Литве, следует сказать больше. Доктор юриспруденции Г. Грефе был одной из интереснейших и таинственных фигур немецкой полиции безопасности, действующий за кулисами роковых для Литвы 1939–1940 гг. Он родился 15 июля 1908 г. в семье книжного торговца в Лейпциге. С 1928 г. изучал право в Лейпцигском университете и втянулся в деятельность германского национал-социалистического студенческого союза. 21 декабря 1933 г. он вступил в СС, получив членский билет № 107213, также ему было присвоено звание старшего правительственного советника (Oberregierungsrat). В 1935 г. был назначен заместителем начальника полиции безопасности Киля. 1 мая 1937 г. он стал членом НСДАП (билет № 3959575). С октября 1937 г. по январь 1940 г. он начальник гестапо в Тильзите (сейчас город Советск Российской Федерации. — Я.С), одновременно исполняя обязанности командира подразделения СС в Гумбине (сейчас город Гусевск Российской Федерации. — П.С). Позже Грефе стал начальником гестапо всей Восточной Пруссии. 1 августа 1938 г. ему было присвоено звание оберштурмфюрера СС, а 9 ноября 1938 г. — звание гауптштурмфюрера СС. Был сотрудником главного управления СД. С 20 апреля 1939 г. — штурмбаннфюрер СС. Летом 1939 г. в Каунасе зондировал возможность создания «Великой Литвы», в состав которой планировалось включить Литву и Белоруссию. Установив хорошие взаимоотношения с руководством Департамента безопасности Литвы, Г. Грефе сотрудничал в раскрытии преступной деятельности разных международных групп аферистов и контрабандистов. Свободно владел русским языком, умел говорить по-французски и по-английски, неплохо знал литовский язык. В сентябре 1939 г. в Польше руководил 1-й оперативной командой V оперативной группы СС (Einsatskommando l/V). 16 июня 1940 г., по указанию руководства РСХА, ему пришлось интернировать в Эйткунай бежавшего из Литвы президента А. Смятону со свитой и обеспечивать их безопасность. Однако его попытки помочь своим хорошим знакомым — министру внутренних дел Литвы Казису Скучасу (Kazys Skucas) и директору Департамента государственной безопасности Литвы Аугустинасу Повилайтису (Augustinas Povilaitis) — перейти государственную границу между Литвой и Германией окончились неудачей. Вскоре Г. Грефе был переведён непосредственно в РСХА и 1 апреля 1941 г. назначен начальником группы VIС управления (эта группа курировала восточные государства, в том числе и Прибалтийские страны). Этот пост занимал до марта 1942 г. С марта 1942 г. был начальником школы руководящего состава полиции безопасности в Берлине. 20 апреля 1943 г. ему присвоено звание оберштурмбаннфюрера СС. Грефе был награждён Железным крестом II класса. Он трагически погиб в автокатастрофе 25 января 1944 г. в Берлине. За особые заслуги 15 апреля 1944 г. ему было посмертно присвоено звание штандартенфюрера СС. Бывший руководитель советской иностранной разведки Павел Судоплатов утверждал, что накануне Второй мировой войны Г. Грефе в Каунасе был завербован советскими специальными службами (мемуары Судоплатова были написаны им по памяти спустя много лет после окончания войны, кроме того, они подверглись литературной обработке, все это заставляет крайне осторожно относиться ко многим заявлениям П. Судоплатова. — Примеч. редактора).

В этом месте стоит напомнить, что перед войной, 11 ноября 1938 г., между Главным управлением государственной безопасности НКВД СССР, представляемым, с одной стороны, комиссаром госбезопасности 1-го ранга Лаврентием Берией, и Главным управлением безопасности, в лице начальника четвертого управления (гестапо) бригадефюрера СС и генерал-майора полиции Генриха Мюллера, был подписан договор о сотрудничестве специальных служб (данный документ был недавно введен в научный оборот российскими историками, но против его аутентичности свидетельствует явный анахронизм в звании Мюллера. — Примеч. редактора).

В первом параграфе договора стороны обязались о ведении беспощадной борьбы с общими врагами, ведущими планомерную политику по разжиганию войн, международных конфликтов и порабощению человечества. В третьем параграфе стороны договорились способствовать проведению совместных разведывательных и контрразведывательных мероприятий на территории вражеских государств. В четвёртом параграфе договора зафиксировано, что «в случае возникновения ситуаций, создавших, по мнению одной из сторон, угрозу нашим странам, они будут информировать друг друга и незамедлительно вступать в контакт для согласования необходимых инициатив и проведения активных мероприятий для ослабления напряженности и для урегулирования таких ситуаций». Здесь можно выдвинуть предположение, что спецслужбы Германии решили проучить несговорчивых литовцев руками НКВД, предоставляя Москве информацию о возрастающем в Литве антибольшевистском подполье. Может, именно этим можно объяснить возрастающее число арестов патриотов Литвы?

1 июля 1941 г. в разговоре с генералом Стасисом Раштикисом (Stasys Rastikis) [17] Г. Грефе твердо заявил, что ВПЛ создано без ведома немцев и в такой форме для них (немцев) неприемлемо. Г. Грефе требовал, чтобы ВПЛ самораспустилось, либо реорганизовалось бы в национальный комитет, либо согласилось быть вспомогательным органом, т.н. Советом Доверия (Vertrauensrat) при руководстве вермахта [18] . В случае если ВПЛ не последует советам П.Б. Клейста и не изменит своей организационно-правовой формы, Г. Грефе угрожал ликвидировать ВПЛ силой и сослать его членов в концентрационный лагерь.

21 июля рейхсминистр А. Розенберг направил рейхскомиссару «Остланда» Г. Лозе инструкцию об обращении с населением занятых областей Прибалтики. В ней, в частности, говорилось: «…Рейхскомиссариат Остланда должен препятствовать любым поползновениям на создание эстонского, латышского и литовского государств, независимых от Германии. Необходимо также постоянно давать понять, что все эти области подчиняются немецкой администрации, которая имеет дело с народами, а не с государствами…»{23}