Чтение онлайн

Приступая к исполнению своих обязанностей, генеральный комиссар Литвы д-р Т.-А. фон Рентельн в первой своей речи определил создавшееся правовое положение. Он издал распоряжение, которое ограничило государственную деятельность ВПЛ: запретил праздновать народные праздники, вывешивать национальные флаги [26] и предложил членам правительства принять титулы советников генерального комиссара. ВПЛ не приняло этого предложения. Тогда, 5 августа 1941 г., генеральный комиссар Литвы д-р Т.-А. фон Рентельн официально заявил, что с этого дня, Временное правительство Литвы прекращает свою деятельность. Правительство Германии, руководствуясь условиями военного времени, приказало принять всю гражданскую власть в Литве немецким сотрудникам и представителям гражданской администрации.

Временное правительство Литвы, собравшись 5 августа на последнее заседание в Каунасе, своим решением № 35, в первую очередь упразднило нелюбимое немцами Министерство обороны края и все городские и уездные комендатуры. Подразделения комендатур и охранные штабы с принадлежащими им подразделениями с 5 августа 1941 г. были переданы в распоряжение Министерства внутренних дел{35}. ВПЛ констатировало, что оно было призвано всеобщим восстанием литовцев для воссоздания независимого государства Литвы и честно выполняло свои функции. В течение шести недель существования ВПЛ издало 100 законов, постановлений и распоряжений (закон денационализации городских зданий и земельных участков, закон денационализации предприятий торговли и общественного питания, закон денационализации предприятий промышленности, закон управления земельными участками, изменения закона судебной власти, законы Университета и других учебных заведений и т.д.), восстановлены связи с органами власти в уездах и волостях. Был восстановлен государственный аппарат, отменены все изданные и провозглашенные в советское время законы, жителям Литвы были возвращены все гражданские права и свободы. То есть была воссоздана власть, которая существовала в независимом Литовском государстве. В то же время, не имея для сопротивления физических сил и не соглашаясь сотрудничать с немецкой властью иначе как на равноправных условиях, ВПЛ было вынуждено приостановить свою деятельность против своей воли и воли всего парода. Отказ кабинета министров добровольно передать свои полномочия немецкой администрации и стать её советниками имел и имеет большое политическое значение. Последний запротоколированный текст Временного правительства с меморандумом к органам немецкой власти был нотифицирован и послан бывшему председателю правительства К. Шкирпе. Меморандум ВПЛ (Pro Memoria){36} от 5 августа 1941 г. о правовом положении Литвы после окончания большевистской оккупации был вручён генеральному комиссару Литвы фон Рентельну с просьбой передать его правительству Германии.

В подготовленном Партией литовских националистов (Lietuviu Nacionalistu partijos — LNP) [27] (руководитель — Зенонас Блинас — Zenonas Blynas) набросках меморандума для правительства Германии говорилось, что немецкая гражданская власть в Литве необязательна, так как Литва не была и не является частью Советского Союза. «Литовский народ ждёт, что в ближайшем будущем Великая Германия признает его и позволит восстановить и реализовать суверенитет страны хотя бы в южных и восточных границах по договору Литвы и России 1940 года и в установившихся западных границах, вместе с тем создавая возможность восстановить хозяйственную мощь, предназначенную для оказания содействия войне Великой Германии и её окончанию» {37} .

Упразднение государственности литовской нации и превращение её в почти бесправную генеральную область Остланда создало для немцев предпосылки для претворения в жизнь своих колонизационных планов. Назначенный генеральный комиссар Литвы фон Рентельн был полноправным управляющим на подконтрольной территории, ему была предоставлена не только исполнительная власть, но и власть, практически заменившая собой законодательную и судебную власти. При его штабе были созданы Немецкий суд (Deutsches Gericht) и прокуратура. Кроме того, в его подчинении были так называемые Особые суды (Sondergericht){38}. Каждый из вышеупомянутых областных комиссаров в своём непосредственном распоряжении имел жандармерию, заведующих хозяйством, контролёров предприятий торговли и промышленности и их доверенных лиц, представителей учреждения по вербовке рабочей силы (Arbeitsamt) и местную литовскую полицию. В претворении немецкого оккупационного режима в жизнь в составе генерал-комиссариата важную роль играл правовой отдел, в распоряжении которого были немецкие и местные литовские суды. Немецкая гражданская власть из компетенции литовских судебных организаций изъяла некоторые судебные дела: политические (включая коммунистов), о саботаже и спекуляциях. Эти дела рассматривались специальными немецкими судами и немецкой прокуратурой. Все судебные дела, возбужденные против лиц немецкого происхождения и лиц итальянской национальности, были передаваемы судам фельдкомендатур{39}. В комиссариате была создана широкая, сложная и очень эффективная сеть немецкой полиции. Во всех областях рядом с областными комиссарами были созданы учреждения немецкой полиции безопасности и немецкой жандармерии, которым была подчинена литовская полиция безопасности, уголовная и вспомогательная.

Немецкая администрация страдала от хронической нехватки гражданского персонала, а эффективность её работы ограничивалась растущим недовольством и разношерстным партизанским движением, так что с помощью армии и полиции можно было осуществлять реквизиции, но не управление занятыми районами. Цели Имперского комиссариата «Остланд» и проявившаяся нехватка немецких сотрудников, заставила немцев в целях решения поставленных задач в широчайшем масштабе привлечь к сотрудничеству преданных и желающих работать местных жителей. По этой причине во второй половине августа 1941 года фон Рентельн присвоил девятерым литовским советникам титулы генеральных советников (Generalraete). Общего центрального литовского учреждения самоуправления создано не было, а были образованы только отдельные литовские ведомства самоуправления, так называемые vadybos (внутренних дел, промышленности, сельского хозяйства, финансов, сообщения, юстиции, по вопросам образования). Ими и руководили эти генеральные советники. Низшими органами местного самоуправления были бургомистры городов (областного подчинения), начальники областей, старосты волостей, литовская полиция, суды, которые составляли поднадзорную немцам так называемую вспомогательную службу (Nebenverwaltung). Все они были подвластны соответствующим отделам Генерального комиссариата. Литовский генерал лейтенант Пятрас Кубилюнас (Petras Kubiliunas) был назначен первым генеральным советником [28] и генеральным советником внутренних дел. Позже генеральным советником внутренних дел был назначен Иозас Наракас (Juozas Narakas) (бывший вице-министр внутренних Дел ВПЛ). Первый генеральный советник не был начальником других генеральных советников, а только первый среди равных — primus inter pares (лат.). В случае созыва общих совещаний председательствовал первый генеральный советник. Однако на начальном этапе генеральные советники не только не могли решать принципиальные вопросы, но и мелкие дела. Всегда нужно было согласовать действия с уполномоченными генерального комиссара. Литовцы советники фактически могли решать только технические вопросы. Но позже их функции и компетенция сильно выросли.

В первые месяцы сотрудничества немцы были недовольны литовской администрацией. Одно время в Берлине обсуждался вопрос о возможности создания в Литве администрации из одних лишь немцев. Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Франц Гальдер (Franz Halder) [29] в своём военном дневнике 14 ноября 1941 г. отметил: «В Вильнюсе с докладом явился полевой комендант подполковник Цехнпфенниг. Малоутешительные картины корыстолюбия в гражданской администрации. Литовцы малопригодны для выполнения административных задач. В Каунасе для доклада явился оберфельдкомендант полковник Юст. Он подтвердил неутешительную картину своекорыстия и эгоизма в гражданской администрации и среди рабочих по отношению к вооружённым силам» {40} .

Первый генеральный советник был как будто амортизатором между захватническими целями пришельцев и страдающим от военных невзгод литовским народом. 29 мая 1944 г. во время празднования своего юбилея генерал П. Кубилюнас говорил, что ему пришлось работать в невероятно трудных условиях. Наверно, так и было. Хотя его сын Альгирдас и служил в частях СС [30] , однако не приходилось слышать и читать, чтобы генерал заискивал перед немцами. Он был сдержанным, молчаливым, но старался, насколько возможно, смягчить последствия деятельности гестапо и других немецких органов {41} .

Такая позиция литовского генерала не нравилась немцам, но они до поры до времени терпели. Даже после войны немцы мстили генералу П. Кубилюнасу и, спасая свою шкуру, оговаривали его перед советским судом. Вот выдержка из показаний на судебном процессе в Риге в 1946 г. бывшего высшего руководителя СС и полиции в Остланде обергруппенфюрера СС и генерала полиции Ф. Еккельна: «Мне часто приходилось встречаться с руководителями латвийского “самоуправления” Данкерсом и Бангерским, литовского “самоуправления” Кубилюнасом и эстонского “самоуправления” доктором Мяэ… У этих людей были только наши, немецкие, интересы; они никогда не задумывались о судьбах своих народов. Из разговоров с ними создалось впечатление, что они даже больше, чем мы, немцы, стремились к уничтожению коммунистов»{42} (не стоит забывать о времени и обстоятельствах, при которых были получены данные показания. — Примеч. редактора).

Название «Литовское самоуправление» начали широко использовать лишь после создания на территории Литвы немецкой гражданской администрации — так называли руководимую генеральными советниками систему местных органов.

Говоря о пользе самоуправления для Германии в политическом, хозяйственном, военном смысле и в смысле безопасности, сотрудник Имперского министерства по делам занятых Восточных областей д-р П.Б. Клейст в секретном документе подчёркивал, что сотрудничество народов Остланда с немцами полезно, т.к. позволит избежать использования большого количества разных категорий немецких сотрудников и служащих и около 120 ООО полицейских. Ссылаясь на официальную немецкую статистику, в октябре 1942 г. в имперском комиссариате «Остланд» в полиции порядка служили 4428 немца и 55 562 местных жителя{43}, т.е. соотношение 1:13. Для сравнения — в Генеральном губернаторстве и в Норвегии 1:1, в Чехии и Моравии и Голандии 1:4, в Сербии 1:6, во Франции 1:15, в России 1:20.{44}

Создав в Литве гражданскую администрацию, генеральный комиссар фон Рентельн в конце августа 1941 г. своим распоряжением ликвидировал Гражданский комитет Вильнюсского уезда и города, а его функции распределил между немецкими областными комиссариатами и вновь созданными отдельными центральными ведомствами литовского самоуправления. Ранее члены Комитета дали немецким военным властям обязательство «самовольно не уходить с занимаемой должности без предварительного согласия соответствующего органа немецкой армии», поэтому 27 августа 1941 г. Комитет обратился с данным вопросом в письме № 1896 в Вильнюсскую военно-полевую комендатуру № 814. Комендант, полковник А. Цехнпфенниг, своим письмом от 30 августа 1941 г. информировал председателя Комитета С. Жакявичюса, что после создания немецкого гражданского управления и передачи им власти высшими органами стали

генеральный комиссар Литвы фон Рентельн в Каунасе и областной комиссар штурмбаннфюрер СС Хорст Вульф в Вильнюсе. Поэтому все поставленные вопросы должны быть согласованы с ними. Также комендант выразил председателю и членам Комитета благодарность «за выполненную для немецкой армии работу»{45}. 3 сентября 1941 г. Гражданский комитет Вильнюсского уезда и города, лишившись власти, письменно информировал немецкую комендатуру, что прекращает свою деятельность{46}. Вместо него 24 сентября 1941 г. был создан аппарат комиссариатского советника Вильнюсского округа{47}. 17 октября 1941 г. его руководителем был назначен полковник К. Календра{48}.