Чтение онлайн

Остальная территория Литвы была закрытой зоной. Позже некоторым родственникам граждан Литвы разрешили въезд в страну, но к их пребыванию в Литве предъявлялись строгие требования; кроме того, за ними всегда следил КГБ. Большинство литовских эмигрантов боялись ехать в Литву, опасаясь, что советское правительство не позволит им уехать.

16 июня 1966 года был составлен список районов и городов, закрытых для иностранцев. В период с 1966 по 1970 год были разрешены короткие поездки (до 3 дней для иностранцев из капиталистических стран и до 14 дней для иностранцев из стран Восточного блока) в Друскининкай и однодневные поездки (без ночевки) в Тракай, Электренай, Григишкес и Пирчюпяй. 19 декабря 1977 года был утвержден новый список закрытых зон. В Литве Вильнюс, Каунас, Друскининкай, Пирчюпяй и Тракай были открыты для иностранцев. С 21 декабря 1987 года Совет Министров Советского Союза утвердил другой список территорий, запрещенных для посещения иностранцами, который снова включал всю территорию Литвы, за исключением Вильнюса, Каунаса, Друскининкай, Тракай, и Румшишкеса (позже была добавлена и Паланга). В марте 1988 года районы Алитус, Кайшядорис, Каунас, Пренай, Тракай и Варена были исключены из списка зон, запрещенных для посещения иностранцами. В сопровождении агентов (обычно нанимаемых в качестве гидов) иностранцы могли путешествовать на автобусах «Интурист» в Клайпеду, Шилуте и Таураге. 20 января 1987 года председатель Совета Министров СССР Николай Рыжков разрешил, после договоренностей с КГБ и Министерством обороны, группам «Интуриста», следовавшим из Минска в Ригу через Вильнюс, ненадолго остановиться в Паневежисе. Представлен новый маршрут «Интуриста» Каунас-Клайпеда-Паланга. Такая система позволяла осуществлять довольно эффективный контроль за передвижением и встречами иностранцев. Руководители предприятий, агентств и организаций, которые иностранцы могли посещать в открытых зонах, синхронизировали бы возможные визиты иностранцев и их программу с КГБ. Если компания или учреждение не было в специальном списке объектов, которые можно посещать, то для визитов иностранцев необходимо было получить разрешения местных партийных отделений и КГБ. Но и в этих случаях встречаться с иностранцами могли только специально назначенные люди, прошедшие проверку КГБ.

На пути граждан Литвы, желающих выехать за границу, даже в социалистические страны, стояли большие препятствия. Выезд за границу в Советском Союзе означал нечто большее, чем обычную поездку. Это был вопрос важного социального регулирования: отбирались самые надежные люди, а если это было не совсем так, то, по крайней мере, люди, которые не совершали преступлений против системы. Первоначально за границу допускались только избранные лица, обычно деятели культуры и люди, занимающие руководящие должности. Antanas Barkauskas, Justas Paleckis, Antanas Снечкус, Лионгинас Шепетис и многие другие много путешествовали за границей. Вскоре нижние чины номенклатуры могли совершать поездки в зарубежные страны, но они должны были получить согласие Секретариата ЦК КПК. ЦК ЛКП также решал, каким известным деятелям литовской науки и культуры может быть разрешен выезд за границу, а каким — нет. Например, в мае 1970 года ученым Йонасу Кубилюсу и Альгирдасу Жукаускасу было разрешено поехать во Францию, а таким ученым, как Дж. Юоделе (США) и Альгирдасу Юлиусу Греймасу (Франция) было разрешено приехать в Литву. Но механизм, позволивший всем остальным людям пересечь так называемый «Железный занавес», был не таким простым. Хотя процедура выезда из Советского Союза и прибытия в НЕГО, официально утвержденная Советом Министров СССР и действующая с 22 сентября 1970 года, предусматривала, что разрешения на временный выезд выдавались Министерством внутренних дел, все поездки за границу проверялись Комиссией по поездкам ЦК КПК. Каждую неделю Комиссия рассматривала сотни досье путешественников (в основном, отправляющихся в туристические и деловые поездки, а также студенческих строительных отрядов), и пятой части всех заявителей было отказано в поездке. Комиссия уделила наибольшее внимание тем, чьи политические убеждения и прошлое вызывали озабоченность, а также тем, кто знал или мог знать государственные секреты. Например, в 1978 году было рассмотрено 28 892 файла, из которых 18 617 были признаны приемлемыми, т.е. 15 659 людям было разрешено отправиться с туристическими группами в социалистические страны и 2958 — в капиталистические. Было 762 индивидуальных путешественника, которым было разрешено уехать, из которых 340 уезжали навсегда (в основном евреи) и 422 уезжали временно. Эти люди относились к категории «близких родственников»; спустя много лет им удалось получить разрешение на воссоединение со своими близкими родственниками. В выдаче разрешений было отказано 1376 людям, из которых 1054 хотели уехать по личным делам. Запреты на поездки повторялись каждый год. Решения Комиссий открыто нарушали права и свободы человека и гражданина. Председатель этой Комиссии, секретарь ЦК ЛКП Шепетис в январе 1980 года написал: «Поскольку в этом году отмечается 110-я годовщина со дня рождения Владимира Ленина и 40-я годовщина восстановления Советской Литвы, Комиссия будет более тщательно проверять граждан, желающих выехать за границу». После прихода к власти Михаила Горбачева запретов в Литве стало меньше, и в 1987 году только 438 людям было отказано в разрешении на зарубежные поездки. В случае неполучения разрешения на выезд за границу повторный запрос не может быть рассмотрен в течение как минимум года. В 1975 году председатель Совета Министров СССР Алексей Косыгин подписал постановление, согласно которому гражданин Советского Союза не мог выезжать в капиталистическую или социалистическую страну чаще одного раза в год. Позже разрешения на поездки по личным делам в капиталистические и развивающиеся страны выдавались только раз в два года, а в социалистические страны — не чаще одного раза в год.

В дополнение к Комиссии LCP CC по иностранным поездкам при LCP CC существовала комиссия по отбору персонала, работающего на судах за границей. В октябре 1958 года офицер КГБ Давид Быков попросил Снечкуса проверять не только высший персонал, но и весь персонал на борту кораблей, «чтобы предотвратить попытки некоторых моряков предать свою родину». Коммунистическое правительство всегда опасалось, что граждане СССР останутся за границей и будут искать политического убежища. Сначала они должны были получить на своем рабочем месте или в учебном заведении рекомендацию от партии, комсомола (при наличии комсомольского возраста) и руководителей профсоюзных комитетов. Она должна была быть положительной. Было очень важно, чтобы члены семей, родственники этих лиц не были осуждены за политические преступления (бывшие бойцы сопротивления, депортированные) или чтобы у них не было родственников, живущих на Западе, которые покинули Литву в послевоенные годы (1944-1945).

Поскольку свободно выезжать за границу было невозможно, часть населения вынашивала идею нелегального выезда из СССР, то есть бегства и поиска политического убежища. Попытки побега предпринимались морским путем (моряки, выходящие за пределы СССР, покидали суда, пришвартованные в иностранных портах), во время туристических поездок (отделяясь от туристической группы) и путем угона самолетов. Очень немногие попытки увенчались успехом: в период с 1951 по 1976 год около 30 человек смогли добраться до демократических стран, в основном США. В последующие годы жители Литвы также пытались добраться до Запада. Например, в 1979 году исполнителю ансамбля песни и пляски «Lietuva» Римгаудасу Касиулису удалось получить политическое убежище (в Западном Берлине), то же самое сделали коммунист В. Мацкявичюс (Западная Германия) и матрос Храмцов (Канада). По приблизительным оценкам, в среднем 3-5 человек ежегодно добирались до Запада, однако большинству это не удавалось. Например, в 1980 и 1981 годах 23 литовца пытались бежать, но только Владас Шакалис это удалось. Некоторые беженцы были заочно приговорены к смертной казни или к 10 годам исправительных работ. Побеги или попытки побега из СССР положительно воспринимались прессой как литовской диаспоры, так и зарубежных стран, они рассматривались как героические поступки, и люди пытались помочь беженцам всеми возможными способами.

Наибольший резонанс в мире вызвал побег отца и сына Бражинскас в Турцию (позже им удалось перебраться в США) и попытка моряка Симаса Кудирки добраться до США. 15 сентября 1970 года отец и сын Бражинскасы захватили самолет, застрелили стюардессу и вынудили экипаж приземлиться в Турции, где они попросили политического убежища. Этот побег был расценен неоднозначно: согласно международному праву, он рассматривался как терроризм (был убит человек, существовал реальный риск для жизней пассажиров и экипажа воздушного судна), но по политическим причинам Бражинскас не был передан СССР, хотя Токийская конвенция 1963 года и Совет Безопасности ООН 1970 года осуждали угон самолетов с любой целью. Когда пара Бражинскас прибыла в США, им не был предоставлен статус политических беженцев, но администрация президента Ричарда М. Никсона пообещала не отправлять их обратно в СССР (договора об экстрадиции не было).

23 ноября 1970 года Симас Кудирка сбежал в территориальных водах США на американское судно и попросил политического убежища, но капитан передал его русским. После волны возмущения в США президент Никсон сформировал специальную комиссию для расследования инцидента. Было признано, что американские официальные лица действовали неправильно, выдав Кудирку. Ответственный чиновник Палаты представителей выразил глубокое сожаление по поводу этого инцидента и подчеркнул, что традиционная политика США в отношении политических беженцев осталась неизменной. На судебном процессеКудирка был обвинен в государственной измене и нанесении ущерба политическим интересам СССР. Он отрицал факт совершения предполагаемого преступления и утверждал, что «советская система и ее власти вынудили его бежать из Советского Союза, потому что у него не было свободы и материальных условий для жизни». Внимание США к этому делу, вероятно, определило, что вместо 10 лет он провел 3 года и 9 месяцев в лагере для военнопленных. Когда стало ясно, что мать Кудирки родилась в США (а это означало, что она была гражданкой страны), Кудирке и его семье было разрешено уехать в США в 1974 году.

Менее известной общественности была попытка Йонаса Симокайтиса и Гражины Микуте захватить самолет в воздушном пространстве Литвы 13 ноября 1970 года. Они облили салон бензином и потребовали, чтобы их доставили в Швецию, но экипаж «разоружил» их. И снова жизни пассажиров самолета и экипажа оказались под угрозой. Микуте был приговорен к 3 годам тюремного заключения. Симокайтис за «государственную измену», реальную угрозу жизни 42 человек и валютные преступления был приговорен к смертной казни; но в 1971 году приговор был изменен на 15 лет тюремного заключения (оба были реабилитированы в 1990 году).

В целом, попытки Литвы бежать из СССР привлекли внимание свободного мира к оккупированной Литве и нарушениям свобод и прав человека. Например, на 4 мая 1972 года председатель ЛССР КГБ Юозас Петкявичюса предупредил Snieckus, что в литовских эмигрантских организациях Верховный Комитет освобождения Литвы (ВЛИК) и Литовско-Американский совет (ALT) изначально были против визита Никсона в Советский Союз, но позже они не стали возражать против этого и стали требовать, чтобы он поднял вопрос об оккупации стран Балтии и помог освободить Симаса Кудирку.

Коммунистическое правительство Литвы использовало в своих политических интересах трагическую судьбу семей или близких родственников, разлученных по разным причинам, и вело себя бесчеловечно по отношению к «предателям родины», то есть родственникам людей, бежавших из Советского Союза на Запад. Многие литовцы просили Снечкуса, Палецкиса и других официальных лиц разрешить им встретиться со своими ближайшими родственниками за границей, обещая не оставаться, но вряд ли какие-либо просьбы были удовлетворены. Требовалось, чтобы даже известные литовцы публично демонстрировали свою лояльность советскому правительству. Например, в 1957 году Снечкус отклонил просьбу известного довоенного дипломата и историка Петраса Климаса встретиться с его детьми во Франции, хотя французские политики, сотрудники французского посольства и Палецкис выступили для него посредниками. Причина заключалась в том, что он был политически неблагонадежен (он находился в заключении с 1945 по 1955 год).

В 1950-х годах литовское правительство организовало пропагандистские кампании по репатриации литовских иммигрантов, и был создан комитет «За возвращение на родину», курируемый КГБ ЛССР. 5 апреля 1957 года заместитель председателя КГБ ЛССР полковник Яков Синицын предложил отобрать людей из числа тех, кто вернулся к работе в качестве агентов в этом комитете. Им были обещаны хорошие условия жизни, юридическая и политическая «реабилитация за государственную измену», совершенную в 1941 и 1944-1945 годах. Согласно Сниечкусу, в период с 1956 по 1960 год таких лиц было 98, а «экономических эмигрантов» — 840. Большинство людей, покинувших Литву до войны, реэмигрировали из Латинской Америки. В 1959 году член Временного правительства Литвы в 1941 году и архитектор Витаутас Ландсбергис-Жемкалнис вернулся в Литву. Для репатриантов в Вильнюсе было построено несколько домов. Под влиянием пропаганды в период с 1955 по 1961 год в Литву вернулись 1300 человек, но, столкнувшись с советской действительностью, некоторые из них захотели вернуться. После смены правительства в Москве в 1964 году призывы вернуться в Литву прекратились.

Правительство ЛССР пыталось контролировать все связи с диаспорой. В 1956 году под эгидой КГБ было создано Общество дружбы и культурных связей Литвы с зарубежными странами. В 1964 году он был реорганизован в Комитет Литвы по культурным связям с соотечественниками за рубежом. В 1976 году эта полугосударственная организация была переименована в «Тевишке» («Родина») Ассоциация. Он управлял обменом туристами в еженедельном «Гимтасис краштас» («Родная земля») «разоблачал» антисоветскую пропаганду литовских эмигрантов и постоянно пропагандировал «достижения Советской Литвы».