Чтение онлайн

Юрий Васильевич с носа «Аврора» наблюдал за тёплой, да даже горячей, встречей его посольства, и не знал, что и делать.

— Тихон! Плывите на помощь… Ай, отставить. Лодки-то обе там. Костин, из малых миномётов… Ай, поздно. Ладно. Пусть будет по-взрослому. Иван Семёнович, — Боровой боднул подбородком главному бомбардиру Костину на Тоомпеаский замок, — делай, как ты умеешь, с бадабумом. Пятьдесят мин разрешаю туда послать, комтурам этим в подарок. Начинайте.

Пока метался князь Углицкий по палубе, да команды глупые давал, сражение на берегу началось. Тромблон картечью крупной бьёт метров на тридцать, палить раньше гренадёры не стали, даже до двадцати метров дали подбежать немцам. Залп из пятнадцати дробовиков передние ряды кнехтов повалил. И следом с лодок, привязанных, с причала, бабахнули моряки. Но там далековато получилось. Так, лёгкие ранения. Но ещё двенадцать выстрелов, какие уж есть. В это время потешные достали пистоли. По два у каждого, итого тридцать выстрелов, промахнуться с такого расстояния и безглазый не сможет, стреляй вперёд и обязательно попадёшь, толпа же надвигается. Егор выцелил уцелевшего командира этих копьеносцев, что чуть с боку размахивал толстой длинной шпагой, практически мечом. Попал, немец выронил оружие и картинно, как в плохом кино, стал складываться и валиться на причал.

Гибель или ранение ещё пары десятков копейщиков общую массу не остановили. Остановил взрыв гранаты. У одного из потешных тромблон не выстрелил, то ли с полки порох ссыпался, то ли отсырел, по морю ведь в лодке вёсельной добирались, брызги летят. Так вот, парень не стал с пистолями экспериментировать, а вдруг и там не выстрелит, он схватил кресало и трут и в два удара подпалил кусочек трута, раздул, достал гранату и поджёг запальную трубку и со всей силы запустил в плотную толпу набегающих немцев, и тут же полез за второй, ещё две секунды, и летит вторая, ещё две и третья.

Кнехты взрывов посреди своих наступающих колон не выдержали, их и так чуть не половина уже полегло, по трупам бежали и по раненым своим, а теперь ещё и взрывы прямо под ногами. Не выдержали ребята и бросились назад к тому зданию, из-за которого выбежали.

— Гранаты! — взревел Коноплёв, и сам первым стал высекать искры.

На тренировках поджечь запальную трубку получалось секунд за десять, у самых проворных за семь, здесь, на причале, лучшие собрались, ветераны. Семь — восемь секунд и вслед убегающим немцам полетели гранаты. Далеко, разве скорости придали, но вторую гранату уже раскручивали на праще, метров за семьдесят спокойно отправляли, ну и здесь воздух не плотнее и сила тяжести не больше чем в Москве и Кондырево, прямо в хвост убегающей толпе десятисантиметровых шариков насыпали. Попадали кнехты. Не все, примерно треть из тех, что выбежала из-за здания с красной черепичной крышей назад за него смогла забежать.

— Контроль! — Коноплёв сунул уже вытащенную из сумки третью гранату назад и дёрнул из ножен тесак. Полно раненых гансов корчится и кричит от боли на камнях причала. А нефиг тут с копьями бегать! Кто к нам с копьём придёт, тот от тесака погибнет.

Событие сорок четвёртое

С трёх коггов и двух бригов уже спустили шлюпки и туда, оттеснив мореманов, набились потешные, так в шлюпке шесть гребцов, и можно человек восемь перевести пассажиров, теперь к берегу в каждой по два десятка гренадёр летело. Иногда неумение слаженно работать вёслами и спешка сказывались, всё же работать вёслами на ушкуе и здесь, на маленькой лодчонке, разные разности, сбивались здоровяки с ритма, но десятники есть, разумных полно, догадались считать, и дальше уже вёсла вполне дружно вспенивали серые воды Балтийского моря на раз-два. И пяти минут не прошло, как сотня гренадёров, ощетинившись тромблонами, заняла позиции, используя всякие тюки, мешки и штабеля сундуков и досок на причале в качестве прикрытия. Кому не хватило, те просто распластались на камнях. Все отлично понимают, что попасть в лежачего человека в разы сложней, чем в истукана. Лежат гвардейцы и удивляются, и чего это в будущем все фильмы про полицию дебильные снимают, почему они выбегают и стоя стреляют, не из-за укрытий, не лёжа, стоят как на параде. Неужели в будущем в полицию только дебилов набирают, или это в режиссёров дебилов набирают. Ну, не может же автор сценария такое придумать?!

Ну и диверсанты, что успели по копейщикам только два залпа сделать, теперь хищно водили стволами карамультуков и стреляли по всему, что шевелится. Это был датский купец? Ну, святой Пётр отделит там, у врат, агнцев от козлищ. У него работа такая. Пропустит датчанина, если тот жил праведной жизнью. Или индульгенцию купил. Деньги Господу обязательно нужны, чем больше продано индульгенций, тем лучше у него настроение. А пребывая в благодушном настроении, чего бы датского купца не пропустить, тот несколько кило серебра уже монахам передал.

Юрий Васильевич почти и не принимал участие в этом движении народа к справедливости. Тут работал не приказ, а призыв: «Наших бьют». Вот в обстреле замка это да, там приказ он отдал и пятьдесят мин, выпущенных из стадвадцатимиллиметровых миномётов, закончились за шесть — семь минут. Это как «Тюльпан» в будущем. Нет, порох дымный и настоящая взрывчатка — это разные вещи, но в каждой из пятидесяти мин больше четырёх кило самого улучшенного пороха. Мало обитателям того замка не покажется. Если после этого там останется хоть кто-то, с кем можно переговоры вести, то человеку этому можно сразу медаль вешать на шею с надписью «Удачливый ссукин сын».

Боровой оглядел город в подзорную трубу. Нижний город тоже стеной ограждён, но там высота нормальная, ни один бюджет не вынесет двадцатиметровой стены вокруг всего города. Так он ещё и дальше свои улицы-щупальца распустил, выметнулся из-за стен. Вполне успешный, процветающий и растущий торговый центр. Сейчас он выглядел вымершим. Люди, услышав рёв Линдворма, попрятались по подвалам, у кого есть, а у кого нет под столами. Даже собак на улицах не видно и им стало недосуг встречаться с Линдвормом, есть дела поважней, забиться, например, под стол, под бок хозяина. Не, не страшно, просто нужно охранять хозяина. Скулёж? Это от усердия.

— Не получилось опять по-хорошему. Андрейка, гаркни там ворону в Воронье гнездо, пусть вывешивает сигнал: «Всем на берег». Будем захватывать. Перестаёт мне нравиться идея с королевством Ливония. Неадекватные тут все. Стой. На лодки наши сигнал пусть подаст, чтобы возвращались. Нужно диверсантов высадить.

Сам Юрий Васильевич подошёл к самозабвенно палящему в кого-го Юрию Стрелкову.

— Остановись. Ствол эвон раскалился. Как рука? Ну, раз стреляешь, то жить будешь. Юра, тут в паре километров есть Домский собор, вон его шпиль. Там в настоящее время может находиться епископ Ревельский… ай с этими длинными именами. Во, записал, ага у этого короткое — Фридрих фон Амптен. Боюсь, власть светскую мы выбили, и теперь он как бы главный. Фон Рекке говорит, что он человек неплохой и неглупый, нужно его сюда попытаться доставить. С бережением. Всех, оказывающих сопротивление, уничтожить, в плен никого не брать. Нужно тебе в качестве поддержки штанов Егоркиных гренадёр с десяток? Нет, так нет. Вон, лодки уже назад плывут. Как будете готовы выдвигайтесь.

Вместе с двумя лодками на корабль вернулись переговорщики. Все трое в разных настроениях. Иван свет Михайлович Глинский ругался, плевался, кулаком грозил в сторону замка и требовал ещё им туда мин послать. Князь Палецкий держался за саблю и требовал дать ему сотню потешных и двадцать его послужильцев, и он возьмёт город.

— Конечно, Василий Дмитриевич. О том и с отцом твоим договаривались. Бери своих послужильцев, и я дам команду Егору выделить тебе сотню гренадёр. Действуй по своему усмотрению. Отдельно от тебя ещё три — четыре отряда будут, вы там внимательней, друг дружку не перестреляйте. Ну, по внешнему виду ориентируйтесь. У нас кафтаны, а у этих товарищей чулки, тут тяжело спутать.

Главный же переговорщик барон фон дер Рекке впал в уныние. Он уже королевскую корону на свою русую головку примеривал, а тут война опять и главное — теперь резиденция короля Ливонии — замок в Ревеле разрушен.

— Может и тебе сотню дать? Я Кострову команду дам? — подошёл к уставившемуся на замок барону Юрий Васильевич.

Тот радостно головой закивал. Значит, не пропащий человек. За власть нужно бороться. Власть сама себя не возьмёт.

Событие сорок пятое

— Доктор, зачем вы меня меряете?

— Я не доктор, я плотник.

Был бы телефон… Да даже проволочный, в смысле, с проводами на катушке, как в Великую Отечественную, и Юрий Васильевич бы сидел у аппарата эбонитового и выслушивал донесения от командиров взводов, рот и батальонов о захвате такой-то улицы, хибары или такого-то кабака

— Первый, это пятый, мы тут ик… захватили ик… едальню на третьей стрит или авеню, хрен их немчуру поймёшь. Тут столько еды, а пива скоко…