Чтение онлайн

Перед отпуском Виктор отнёс кота к знакомым. Мяусей у них уже бывал и отнёсся к переезду спокойно. И вот он — здесь. Как такое вообще возможно?

– Мря, - ответил кот, запрыгнул Лизе на колено, оттуда — на плечи, улёгся и заурчал.

Пушистый хвост елозил по лицу, шерстинки лезли в рот и нос, но Лиза не сердилась. Маленькое неудобство – разве это плата за радость? Мяусей стал окошком в привычное прошлое, фотографией семьи, которую принесли в камеру неправедно осуждённому. Ещё Мяусей был лучом надежды: раз он смог попасть сюда, значит, есть и обратная дорога. Лиза стащила кота с плеч, расцеловала от прилива эмоций в розовый нос, подняла над головой.

– Мяу, - жалобно сказал Мяусей.

– Какой ты лёгонький, - нахмурилась Лиза. – Отощал, бедняжка. Жрать, наверное, хочешь?

Жрать Мяусей хотел.

Едва Лиза произнесла это слово, он задёргался в её руках и заорал как заполошный.

– Вот дурной! – охнула Лиза и выронила кота. – Больно же!

Пока Лиза лечила ободранные Мяусеем руки, кот ходил вокруг неё, задрав к небу хвост, и голосил: «Уя-а-у!.. Уя-а-у!..».

– Что же тебе такого дать? – задумалась Лиза. Кот успокоился и сел, с надеждой глядя на неё.

– Рыбки? – спросила Лиза. – Интересно, водится тут рыбка?

– Муа… - пропел Мяусей. Ему тоже было интересно.

Над морем парили какие-то птицы или существа, похожие на птиц. Должны они чем-то питаться? Не может быть, чтобы они летали просто так. Это человек может заниматься чем-то для удовольствия, звери всегда рациональны, когда не играют. Вряд ли эти «птицы» играли. Лиза видела, как кувыркались, играя, в воздухе вороны. Ну, совсем непохоже.

Когда-то давно Виктор вывозил её на рыбалку, так что Лиза примерно представляла, как это делается. Она сплела заклинание памяти, вспомнила – в деталях! – удочку и сотворила её.

Снасть вышла на загляденье. Длинная, гибкая, с навороченной катушкой, красивыми колечками вдоль удилища и удобной пробковой ручкой. Была даже этикетка производителя с маркой и ценой, только Лиза их не запомнила, поэтому буквы и цифры не складывались в слова. На катушку была намотана леска красивого изумрудного цвета, на её конце висела блестящая штучка.

– Забыла, - обратилась Лиза к коту, - как твой хозяин называл эту железку. Точно знаю, что не крючок. Видишь, их тут три? Ты не знаешь?

Мяусей озадаченно посмотрел на неё голубыми глазищами. Он не знал.

– Мряу! – высказался он в том смысле, что какая разница? Обещала рыбу? Поторопись.

– Тройник! – вспомнила Лиза. – Сюда наживку сажают. Сейчас, Мяусей, потерпи ещё немножко.

Сказано — сделано! Лиза вызвала из небытия наживку. На песок упала круглая жестянка из-под кошачьего корма. В ней копошились длинные розовые червяки. Мяусей, который при виде знакомого предмета оживился, понюхал червяков, фыркнул и стал с оскорблённым видом загребать песок. Закапывать.

– Но-но, - строго сказала Лиза, отбирая червяков. – Нечего нос воротить. И вообще, это не тебе.

Она без труда могла вызвать миску с курятиной или сосиску, но у кошек с пищей свои взаимоотношения. Магистра с два их заставишь трескать то, что создано магией. Только натуральное!

Теперь одного из червяков следовало насадить на тройник. Это удалось не сразу. Во-первых, противно, во-вторых, червяки были плотные и резиновые на ощупь и не хотели протыкаться жалами тройника. Промучившись несколько минут, Лиза к тройнику червяка просто привязала. Можно подумать, рыбе не всё равно.

Клюнуло сразу. Сначала Лиза подумала, что крючки зацепились за камень, но быстро осознала ошибку. Нечто, сидевшее на том конце лески, дёргалось и кидалось из стороны в сторону, зло стучало в ладони. Камни не сопротивляются, верно?

Лиза закусила губу и потянула удочку на себя. Удилище согнулось в дугу. Лиза, забыв все давние наставления о вываживании рыбы, ожесточённо крутиларучку катушки. Леска дрожала и пела, потом удилище резко разогнулось, из воды вылетело бесформенное нечто и плюхнулось на берег у Лизы за спиной.

Мяусей выгнулся дугой и зашипел, распушился, и стал похож на щётку для мытья авто. Вот только не бывает у щёток таких сумасшедших глаз и такой оскаленной пасти!..

Лиза с опаской подошла к добыче. Среди чёрной гальки, облепленное чёрным песком, ворочалось существо, похожее одновременно на щуку, осьминога и большого омара. Существо пучило десяток глаз, разевало пасть, истыканную сотнями острых как иголки зубов, вяло шевелило щупальцами и щёлкало клешнями. Тело его дрожало как желе, и по нему бродили разноцветные пятна.

Ну и страшилище! Вдруг оно ядовитое? Пожалуй, Мяусей откажется такое есть.

Взъерошенный кот подобрался к добыче и осторожно понюхал её. Тварь приподняла клешни и щёлкнула зубами, и тут случилось такое, чего Лиза никак не ожидала от ласкового домашнего любимца. Мяусей утробно зарычал и нанёс молниеносный удар лапой. Внутри твари что-то хрустнуло, и она затихла. Кот ударил существо ещё раз, а потом с видимым удовольствием принялся его поедать.

…Здесь не было ни ночи, ни дня, а только вечные сумерки. Пессимист назвал бы их вечерними, но Лиза предпочитала считать здешнее время ожиданием рассвета. Приятнее думать, что облака вот-вот разойдутся, и в чистой лазури появится солнце, и все беды останутся за спиной, и впереди будет только радость.

Лиза просыпалась, сгоняла с себя отъевшегося Мяусея, умывалась среди скал, стараясь не заходить глубоко в воду. Стоило ей вернуться на берег, кот начинал требовательно мяучить и путаться под ногами. Лиза доставала удочку и добывала завтрак. Осьмимар, так она назвала это существо, на вкус напоминал телятину в кислом соусе. Лиза разводила магический костёр и готовила еду. Насытившись, она уходила внутрь горы, бродила среди склепов, читала имена и слушала рассказы о деяниях, случившихся неизвестно где и неизвестно когда.

Тоннель, по которому она пришла на кладбище, бесследно исчез. Лиза решила было, что во время блужданий первого дня ушла слишком далеко от его устья. Она совершала походы то влево, то вправо, с каждым прожитым здесь днём уходила всё дальше, но стена длилась и длилась, словно насмехаясь. Устав, Лиза возвращалась к океану. Это происходило гораздо проще. В стороны кладбище простиралось бесконечно, но глубина его составляла всего шесть дюжин рядов. Трещина, ведущая к пляжу, всегда обнаруживалась там, где Лиза проходила мимо последнего, шестидесятого ряда склепов.