Чтение онлайн

Гости? Вера Ивановна не ждала гостей, да и кто мог к ней приехать?Близких родственников у Веры Ивановны не случилось, ни мужа, ни детей, а «прочих лиц», как написано на плакате с распорядком, к ней не пустят. Чекисты не разрешат, мелкие мстительные человечишки.

Шагая вслед за деловой Маринкой, по команде останавливаясь и поворачиваясь, Вера пыталась и не могла придумать, кто же это может быть? Неужели двоюродный племянник? Только жил он на другом конце страны, видел тётку последний раз лет пятнадцать назад и, наверное, даже не помнил её. Кто?

– Четыре часа, – сказала Маринка. – Часы-то есть? Ладно, шучу.

И сама распахнула перед Колтуковой дверь комнаты для свиданий.

Вера Ивановна шагнула и обомлела! С дивана ей навстречу поднималась сама Лиза!

Ноги ослабли. Наверное, Вера тут бы и опозорилась, растянулась на полу, но кто-то крепко обнял её за плечи, подвёл и посадил в кресло рядом с диваном. Вера Ивановна мельком улыбнулась доброхоту, но даже не запомнила его лица. Лиза, к ней пришла сама Святая Лиза!

Вера Ивановна опомнилась, попыталась встать и поклониться, но Лиза положила ей ладонь на плечо и удержала.

– Сиди, сестра, – ласково сказала она. – Ты за меня пострадала, это я тебе должна кланяться.

И, в самом деле, поклонилась. Не в пояс, но с уважением.

– Я не могу… – залепетала, было, Вера Ивановна.

– Прости, сестра, – остановила её Лиза.

– За что же? – удивилась Вера Ивановна.

– За то, что не могу тебя отсюда забрать, – объяснила Лиза. – Вернее, забрать могу, но нам уходить пора, и тебя скоро вернут обратно, да ещё и накажут.

Накажут? Какая мелочь! Что это наказание рядом со счастьем быть рядом с Лизой, прикасаться к Лизе, слушать её. Но почему уходить? Зачем?! Не её это дело, требовать у Лизы отчёта, но как же так?

– Ты нас покидаешь? – не выдержала Вера Ивановна. – Навсегда?

– Не знаю, – святая совсем по-человечески пожала плечами.

– Как же мы без тебя?..

– А раньше вы без меня как? – притворилась строгой Лиза. – Ладно. Это, сестра, тебе. На память. Носи и не снимай.

В руках святой появился кулон: кусочек яшмы на простом шнурке. Ни золота, ни серебра, но у Веры Ивановны стало горячо под сердцем.

– Не бойся, – предупредила Лиза её вопрос. – Его никто не увидит кроме тебя. Только сама не потеряй.

– Никогда! – Вера Ивановна приняла кулон и поцеловала его. – Я не потеряю его никогда!

– Будь счастлива, – сказала Лиза.

Она прощалась! Вера Ивановна хотела сказать что-то, приличное случаю, но не нашла слов. Слова – все! – рядом с Лизой, рядом с тем, чем стала она для Веры Ивановны, выглядели трескучими и мелкими.

– Я люблю тебя… – догадалась, в конце концов, Вера Ивановна, но комната была пуста. Ни Лизы, ни её предупредительного спутника, ни… Кулон, где кулон? Камень словно услышал и шевельнулся у неё на груди. Значит, это было, значит, ей ничего не привиделось!

Вера Ивановна радостно улыбнулась и стала ждать. Сколько там осталось из четырёх положенных часов?

– Колтукова, пора!

В комнату для свиданий заглянула деловитая Маринка:

– Давай, собирайся, а вам… – она замолчала. Вера Ивановна впервые увидела, что «глаза на лоб полезли» – не всегда художественное преувеличение. Маринка разевала рот, как вытащенная из воды рыбина, потом выдавила: – Гости твои где, Колтукова?

– Ушли, – ответила Вера Ивановна.

– Куда ушли? Когда?!

Маринка подбежала к окну, подёргала запоры. Несмотря на жару, щеколды были задвинуты до упора и даже покрашены сверху надёжной белой краской; пока отдерёшь – намучаешься. Свежий воздух попадал в комнату через узенькую форточку, через неё не пролезть, да и решётки…

– Куда посетителей дела? – грозно спросила у Веры Ивановны.

– Не знаю, гражданин начальник. Ушли. Через дверь.

Вера встала, смиренно сложила руки за спиной. Озадаченная охранница заглянула в туалет, под стол, даже под диван, где только котятам прятаться. Пусто.

– Сиди тут, Колтукова, – приказала, наконец, обескураженная Маринка. – Чтобы ни шагу!

И убежала.

Вместо неё явилась дежурная, а потом и начальник колонии. Выяснилось, что посетители не только пропали непонятно куда, они и явились ниоткуда. Журнал посещений за день оказался девственно чист, хотя на проходной клялись и божились, что записали всё и по полной форме.

Веру Ивановну раздели и обшмонали, как не шмонали на пересылке. Не нашли бы подарок, испугалась она, но камень на время обыска исчез, растворился, не дался чужим рукам. После этого Вера Ивановна успокоилась и унизительную процедуру вынесла с достоинством и даже с внутренней усмешкой. Глупцы, куда она могла спрятать двух взрослых человек? Кажется, тюремщики сами это поняли и оставили её в покое.

В отряд Вера Ивановна попала только после отбоя. Женщины уже улеглись, но почти никто не спал. Скрипели панцирные сетки, кто-то глухо кашлял, кто-то тихо переговаривался, в дальнем углу лениво шлёпали самодельными картами.

Вера Ивановна разделась и забралась под одеяло. Перед глазами снова появилась Лиза. Она что-то говорила, Вера Ивановна не понимала ни слова, а только слушала и смотрела на исходящее от Лизы сияние.

Так приходит сон. Вера Ивановна радостно отдалась дрёме: сон – это единственное, над чем не властно тюремное начальство, только во сне она полностью свободна. Пусть это иллюзия, но ведь вся наша жизнь бесконечная вереница иллюзий…

Застонала Мария Степановна.

– Ой, девоньки!.. Ой, родимые…

Мария Степановна, старая заслуженная карманница, маялась коликами. Врачи не находили ничего, может, и не хотели находить, только кому от этого легче? Приступы происходили не часто, но почему-то всегда по ночам.

– Ну вот, завела свои песни, – пробасила Варька со второго яруса. – Хренушки теперь выспимся.

– Я её сейчас подушкой задушу! – зловеще пообещала Света Кухаркина. Она сидела за убийство по неосторожности, и не забывала об этом напоминать – когда начальство было далеко.

– Ой, девоньки! – плаксиво пропела Мария Степановна. – Ой, пожалейте старуху.

Никто не сомневался, что ей действительно больно. Какой смысл так играть – и в такое время?

– Пустите, пустите меня, – Кухаркина отбросила одеяло, сунула ноги в шлёпки.

Старуха на время притихла, но даже до Веры Ивановны долетало её стеснённое дыхание.

– О-ой! – уже в голос пожаловалась карманница. Барак недовольно зашумел.

Камень на груди Веры Ивановны потеплел и зашевелился. Её бросило в пот, ладони стали горячими. Подчиняясь наитию, Вера Ивановна слезла с кровати и подошла к Марии Степановне.