Чтение онлайн

– Огонь по готовности!

Сверху к острову протянулись дымные полосы. Энтони дождался, когда маленький домик на экране совместится с перекрестием прицела и пустил ракеты. Машина на миг споткнулась, потом движок освобождено взревел.

Первые ракеты достигли цели, расцвели разрывами. Потом… Второму лейтенанту захотелось протереть глаза под очками. Ракеты остановились на полпути, застряли в полёте. Вернее, они двигались, но лениво, словно окружал их не воздух, а густое прозрачное масло. Выхлоп двигателей растекался около них дымной кляксой.

Косматая звезда появилась по курсу впереди. Распухла и разделилась на звёздочки поменьше, полупрозрачные, дрожащие, как яйцеклетка в познавательном фильме BBC. Эти части недолго держались вместе, разлетелись каждая в своём направлении.

Словно завороженный, Энтони следил, как растёт перед глазами звезда, превращается в призрачный шар, голубоватый, пронизанный красными нитями. Словно кто-то подсветил изнутри прожектором щёки алкоголика Бена, старика и соседа, который жил на соседней улице.

Майор Эванс первым заподозрил неладное.

– Уходим, немедленно! – закричал он в шлемофонах.

Второй лейтенант МакГилл собрался включить форсаж, но понял, что не успевает. Шар наскочил и проглотил его «Супер Хорнет», и наступила темнота.

– Всем гражданским срочно вернуться в свои каюты! – громкоговоритель в пресс-центре не умолкал, повторял приказ снова и снова. Збыслав заторможено поднялся из-за стола, не в силах оторваться от экрана. Окошки гасли один за другим, потом остались только два: тактическая карта и вид, который передавал «Хокай», самолёт РЭБ, летящий километрами выше. Авиазвено майора Эванса перестало существовать, превратилось в дымные облачка, которые дрейфовали к востоку, медленно распадались, рассеивались под ударами ветра.

– Сэр, поторопитесь!

Растерянный сержант тронул Копляка за локоть.

– Да, да, конечно… - пробормотал Збыслав, сложил ноутбук и выбежал из бывшей столовой.

Ревели сирены, надсадно гудели машины. Стены дрожали. По коридору в обе стороны бежали офицеры и матросы. Никому не было дела до журналиста из союзной Польши. Что, вообще, происходило? Откуда эта нервозность?

– Сюда, Збышек, скорее!

Копляк пришёл в себя. Оказывается, он уже добрался до своей каюты, и сосед, швед Сёренсен, уже стоял в открытых дверях и выкрикивал его имя.

– Что происходит, Курт? – спросил Збыслав, когда дверь каюты отрезала его от шума и суеты.

– Мы разворачиваемся, - ответит Сёренсен. – Кажется, мы бежим.

Он был неестественно спокоен, только нижняя губа кривилась и подёргивалась.

– Бежим… - повторил Збыслав.

Скинув со стола бумаги, Копляк водрузил на него ноутбук. Программу никто не отключил, и трансляция продолжалась. Камеры панорамного обзора, ориентированные по сторонам света, показывали куски палубы, море, небо и бурун за кормой. Среди редких облаков висела вереница голубовато-красных шаров, таких же, что уничтожили авиазвено.

– Они приближаются, - нервно сказал Сёренсен.

– Авианосец нельзя потопить!
– выкрикнул Збыслав.

– Ты веришь в это, пан?

Збыслав не ответил, да вопрос и не требовал ответа. Он ждал: капитан обязательно найдёт, чем ответить, не может не найти.

Экран заволокло дымом: стартовали противоракеты.

– Вот видишь, Сёренсен… - произнёс Копляк. – Сейчас всё станет как надо!

Ракеты достигли шаров и разорвались. Секунду на месте разрыва висел дым, потом он рассеялся… Шары, как ни в чём не бывало, приближались, забирая вправо, растягиваясь в длинную неровную линию.

– Они хотят ударить в борт, Збышек… - мёртвым голосом сказал швед.

Словно прислушавшись и согласившись, шары ускорились и нынрули вперёд и вниз, уходя из поля зрения камер. Почти сразу же корпус «Джорджа Вашингтона» сотряс далёкий, обманчиво слабый удар. Потом второй, третий, четвёртый…

Авианосец задрожал, снова взвыли ревуны. Где-то в глубине титанического корабля рвались боеприпасы, отзвуки этих ударов достигали слуха через сотни метров переборок. Горизонт в ноутбуке покачнулся, накренился влево.

– Выбираться, надо выбираться наружу! – закричал Сёренсен.

Он распахнул дверь: коридор заволокло паром. Видимо, повредило трубопровод, и пар бил прямо из стены, наискось перечёркивая выход. Сёренсен сунулся было туда, но отпрянул, мотая головой:

– Горячо, чёрт! – он закашлялся; от негорючего пластика стен в каюту потёк ядовитый красноватый дым. – Помоги, пан!

Вдвоём они с трудом захлопнули дверь: механизм успело перекосить, это удалось не с первого раза. Потом они сели на койки и посмотрели друг на друга. Лицо Сёренсена покраснело, особенно левая щека.

– Неудачно, чёрт!
– швед тронул пальцем щёку и скривился. – Больно…

– Здесь должна быть аптечка, - сказал Копляк.

Отыскав в рундуке пенал с красным крестом на крышке, он жирно намазал Сёренсену щёку мазью от ожогов.

– Молись, викинг, чтобы это скорее кончилось.

– Да, - ответил швед.

Ноутбук звякнул, окно трансляции заполнил видеошум, на его фоне появилась надпись: «Извините, поток недоступен».

– Вот и всё, - сообщил Збыслав и закрыл программу.

– Докладывайте, Хиггинсон, - распорядился президент.

– Это полная катастрофа, господин президент, - сказал генерал. Углы его рта, и так обычно направленные вниз, совсем опустились, стали одним целым со скорбными морщинами на щеках. – Корабли эскорта затонули, а сам «Джордж Вашангтон» сильно разрушен и только чудом держится на плаву. Потеряно девяносто процентов мощности. Реактор… ремонтные бригады работают непрерывно, накладывают пластыри, только бы не допустить прорыва натрия.

– Натрия? – президент приподнял бровь.

– Рабочее тело теплообменника – жидкий натрий, - объяснил Хиггинсон. – Он чрезвычайно активен, люди работают сменами по тридцать минут. Полтора часа отдыха – и опять в горячую зону.

– Оставьте технические детали для отчёта, - сказал президент. – Дальше.

– Авиакрыло уничтожено полностью, - продолжил генерал. – Атакующее звено – в воздухе, остальные машины в трюмах. Несколько «Супер Хорнетов» оставались на палубе, они и успели подняться, террористы сбили их в воздухе. Мне очень жаль.