Логово бессмертных
Шрифт:
Врач сразу заметил съехавшую простыню и, хоть я и изображал лежащего в беспамятстве с закрытыми глазами, резким рывком натянул ее обратно. И сделал это буднично, безразлично, как уставший от ненавистной работы санитар в морге. При этом смотрел он будто сквозь меня или вовсе не видя меня.
Как водружали носилки со мной поверх саркофага я, естественно, видеть уже не мог. Но очень удивился, когда их даже как-то зафиксировали.
Тем временем возникла новая, но вполне предсказуемая проблема.
– А вы куда собрались?!
– Я должен сопровождать!
– И без вас перегруз намечается, – отрезал доктор.
– Ну тут еще много места!
– Это же не маршрутка со стоячими местами! – голос доктора уже звенел. – Самый легкий из ваших троглодитов утяжелит вертолет на центнер, а у нас каждый килограмм на счету.
– Тогда выкидывайте этого вашего! Без сопровождения нельзя!
На горизонте возник проблеск надежды, что меня все-таки действительно выбросят или хотя бы доставят в Краснодар менее шустрым и опасным транспортом. Но доктор погасил надежду, буквально растоптал.
– Мы, вроде бы, это уже обсудили. Наш груз приоритетный. Да и откуда вам знать, может быть именно эта туша предназначена для вашего клиента? Вы его сейчас выкинете, а в Центре окажется, что он был единственным подходящей донором.
Троглодиты вмиг замолчали и больше не предпринимали попыток забраться в вертолет. По крайней мере, больше никто не шумел, ничего не требовал и даже не грозил.
Через минуту завыли двигатели вертолета и, отрезая даже теоретические пути к спасению, захлопнулись двери.
Взлет возымел не столь разрушительное воздействие на мой истерзанный организм, как в прошлый раз. В начале, конечно, замутило с одновременным появлением стойкого позыва провалиться в небытие. Но я переборол желание плоти, в моем положении лишиться сознания было равнозначно утрате жизни. Я должен слышать каждое произнесенное в вертолете слово, я должен знать о всех манипуляциях, которым меня подвергнут. Но самое важное, я должен быть готов использовать любой шанс спастись, а сделать это будет проблематично в беспамятстве.
Скрытый простыней, я принялся осторожно разминать мышцы. В сопровождении с дыхательной гимнастикой систематическое сокращение и расслабление мышц от кончиков пальцев ног до шеи и без помощи тренажеров в фитнес зале способно привести тело в тонус. Однажды мне этот прием помог избежать обморожения в Кодорском ущелье на севере Абхазии, когда нашу группу горячих, смелых, но неопытных молодых идиотов накрыло снежной лавиной. Большинство укрылись, они даже особо испугаться не успели, а троих самых «везучих» стихия протащила несколько километров, а потом припорошила ледяным снежком несколько метров толщиной. Из троицы выжил я один, и то лишь благодаря разминке и дыхательной гимнастике. Выжил тогда, выживу и теперь. Тем более, что мое нынешнее положение даже отдаленно нельзя было сравнивать с тогдашним. В болтающемся на облаках вертолете было хотя бы тепло, на меня не давило несколько тонн снега и не заканчивался воздух.
Разминка помогла убедиться и в цельности всех костей. Налфубин, промедол, фентанил и прочая химия, которой меня пичкали последние сутки, могли сыграть злую шутку с организмом. На собственном горьком опыте я не сталкивался с подобным, но много раз видел, как люди довольно шустро бежали с простреленными ногами и сломанными ступнями всего лишь под действием адреналина. Самое гадкое в этих историях, что потом эти шустрые беглецы попадали на стол к хирургам для ампутации, потому что вылечить столь запущенные переломы и повреждения было уже практически невозможно.
Неожиданно я каждой клеточкой организма почувствовал, как вертолет слегка накренился на повороте, противнее уже привычного взвыли двигатели и тут же заложило уши, к горлу подступил комок. Летчики молодцы, совершили вираж очень аккуратно и, будь я не в полуобморочном состоянии, то и не заметил бы. А вот посадку я действительно проморгал. Борясь с желанием блевать и одновременно пытаясь определить, где верх, а где низ во вращающемся мире, я с удивлением обнаружил отсутствие тряски и относительную тишину. Турбины еще какое-то время посвистывали, с каждой секундой стихая, но того сверлящего где-то в основании черепа гула уже не было, доставляя невероятное облегчение. Тем временем в салоне вертолета началась возня. Неразборчиво бубня и постоянно задевая мою койку, кто-то сновал взад-вперед, раздавались щелчки многочисленных тумблеров и клацанье защелок.
Когда открыли люки, в медицинскую затхлость летающего госпиталя ворвался прохладный воздух, наполняя пространство свежими ночными ароматами и новыми звуками, прежде всего голосами. Снаружи ругались, причем даже без контекста и невольно вклинившись в чужой разговор в середине оного было очевидно, что кого-то пугали невообразимыми карами.
– То есть как? – услышал я голос врача с оправдывающимися нотками, грозящими вот-вот превратиться в лебезящие. – Мне ничего не сказали. В сопроводиловке не было и намека…
– Что вы ему вводили? – рычал кто-то.
– Ничего. Мы его приняли в таком состоянии.
– Не дай бог хоть что-то пойдет не так, босс обещала всех причастных на органы пустить, – сказано это было уже без былого рыка и даже как-то буднично, но с большой уверенностью в голосе. Не видя говорящего, я ему поверил. Врач, похоже, тоже.
Кто-то же такой важный находился в саркофаге, что состояние его здоровья так всех пугало? Мне вдвойне захотелось заглянуть внутрь.
– Да нет, беспокоиться не о чем. Все показания в норме. Пульс, давление в пределах.
– Да вы бы его хоть развязали! У него некроз может начаться от стягивающих ремней. И почему он укрыт простыней как туша?
– Ну так мы и думали, что это туша, – лепетал врач, забираясь обратно в вертолет. Через секунду с меня соврали простыню и начали судорожно освобождать от ремней, даже не расстегивая их, а срезая ножом. Я обомлел. Оказывается, речь шла не об обитателе саркофага, а обо мне. Про саркофаг вообще забыли.
– Он еще и голый! – снова неистовствовал кто-то снаружи. – Да что б вас! Оденьте его немедленно!
– Но…
– Хоть сам раздевайся!
И врач принялся стягивать свой комбинезон и мягкие белые туфли. Через минуту я лежал, уже одетый и со стороны наверняка напоминал просто прикорнувшего врача.
– Почему он без сознания?!
– Не знаю. Странно. По идее, должен был уже в себя прийти.
– Немедленно в реанимацию!
Носилки со мной отстегнули и бережно вынесли из вертолета. Сквозь прищуренные веки я огляделся в поисках обладателя грозного голоса и очень удивился, увидев коренастую женщину в зеленой медицинской спецодежде с отражающими полосками на штанах и куртке. Правда, принадлежность к слабому полу была условной и дама напоминала чемпионку мира по метанию молота. Такая половину мужиков на ноль помножит не задумываясь. За ней стоял грузовой черный микроавтобус с распахнутыми дверями и толпилось с десяток народа в такой же спецодежде, как и грозная мадам с прокурено-простуженным голосом. Чуть поодаль замер промышленный погрузчик с манипулятором на длинной стреле. Над ними, теряясь в рассеянном электрическом свете, нависала темная громада какого-то здания.