Чтение онлайн

– Да что же это? Вроде брал. Помню же, что брал.

– Походу, тебя уже обчистили, медицина! – весело констатировал казак, невольно подыгрывая мне.

– Ладно. Поехали, – невесело сказал другой, как-то обреченно махнул рукой и принялся помогать напарнику усаживать меня на заднее сиденье старенькой «хонды».

До района Гидростроителей мы ехали без малого полчаса, давая мне приблизительное представление о расположении места, откуда я сбежал. Да и подзабытые, но все равно знакомые названия улиц подсказывали, что везут меня с севера на юг.

Кроме того, отпущенное на незапланированную передышку время я потратил на анализ. Попытался хоть в какое-то подобие системы связать полученные сведения. Но вместо этого я лишь по уши вляпался в самокопание, самобичевание и самокритику. Как я мог кому-то позволить втянуть себя в это зловонное кровавое болото? И самое главное – зачем? Ведь я нарушил свои же принципы, причем все сразу: не лезть в политику, не пересекать дорогу бывшим коллегам из органов и не касаться собственного прошлого. Вспоминая начало этой истории и разговор с прокурором Матушкиным, я понимал, что уже тогда было все предельно очевидно и понятно. Не послушал бывшего друга Сашку, не насторожился после звонка Лены в Сочи – все это были очевидные знаки. Однако овладевший мной азарт заставил проигнорировать все до единого. Что это было? Усталость от жизни, желание добавить остроты в пресное существование, что-то кому-то доказать? Я не знал ответов на эти вопросы. Но зато я был уверен, что судьба мне больше не будет фартить. Передряга с аварией в Сочи и путешествие на вертолете были последним намеком на это.

Когда казацкая «хонда» въехала в ночной Гидрострой, я уже принял решение закрыть это дело. Хватит с меня приключений. Будь, что будет.

Я ел. Какое же это было блаженство! Бесценность момента не отменяли ни убогость кухни, ни колченогость табурета подо мной, ни облезлость липкого обеденного стола. В одних трусах и чужих растоптанных тапках, с мокрыми после душа волосами я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Дополняя великолепие момента приятной изюминкой, напротив сидела самая красивая женщина из живущих на планете. Без преувеличения! В сиреневом махровом халате поверх ночной сорочки, с нелепыми плюшевыми тапками на ногах, чуть припухшая и растрепанная после сна, Лена поражала, шокировала, убивала невероятной красотой. Я смотрел на нее и, не веря глазам, безуспешно пытался найти рациональное объяснение увиденному. Нашу последнюю встречу разделяли годы, которые просто обязаны были нещадно изменить нас, потрепать, состарить. Меня-то они не пожалели, прожитое и пережитое отпечаталось в каждой из тысяч моих морщин и шрамов, а вот Лену они явно обошли стороной, почему-то. Украдкой разглядывая ее, я не мог отделаться от мысли, что все еще брежу под воздействием лекарств. Понятно, что современные косметика, фитнес, здоровый образ жизни без вредных привычек и, в конце концов, пластическая хирургия творят чудеса, но не настолько же! Лена была не просто хороша, желанна, молода – она в свои сорок пять выглядела лучше, чем в былые двадцать. Но главное, даже подумать было страшно о стоимости подобных преображений, особенно на фоне обшарпанной хрущевки, в которой последний раз бюджетный ремонт делал ваш покорный слуга лет эдак двадцать назад. Лена выпадала из этой обстановки, как чужеродный элемент из паззла. Я больше подходил этой убогой квартире, вписывался в ее бедняцкий интерьер, но не Лена, только не Лена.

– Что? – спросил я, кожей чувствуя на себе ее взгляд. – Неужели настолько плохо выгляжу?

– Прости! – она закрыла лицо руками и прыснула смехом. Вернее, она попыталась изобразить нечто подобное, но получилось излишне театрально и неправдоподобно плохо. – Но видок у тебя еще тот!

– Знаю. – Я залихватским жестом закинул назад волосы и, оттянув большим пальцем резинку трусов, с щелчком отпустил. Раньше Лена от подобных трюков заливалась смехом, сейчас же не отреагировала, будто не заметила. – Видела бы ты меня вчера!

– Даже пытаться не буду это представить.

Разговор не клеился, и я решил сменить тему:

– Ну? Как у тебя дела?

– Узнал бы, если бы захотел говорить, когда я тебе звонила, – со знакомой колкостью сказала она. – Когда это было? Вчера, позавчера?

– Я был занят. Даже не представляешь, как занят!

– Вопрос жизни и смерти. Как всегда.

– У меня других не бывает, Лена. И все же? Мне реально интересно, как ты, где ты, кто ты?

– Почти без изменений, – не сказала, а процедила она.

– Все также батрачишь в этом своем институте? Он еще не закрылся? Слышал, наука у нас в загоне.

– Из института я ушла давно. Но тему свою развиваю. Нашла инвестора, работаю на частника.

– Ух ты! Поздравляю!

– Спасибо, – потеплевшим голосом сказала она, почувствовав мою искренность.

– Тема все та же? – Я наморщил лоб, пытаясь вспомнить. – Что-то там с вегетацией? Помнится, у тебя с моим отцом какой-то совместный проект был, вы статьи писали, книжку издали.

– Ничего не получилось, – перебила меня Лена. – Он отказался.

– Странно. Ты ему очень нравилась, иногда я даже ревновал.

Лена очаровательно улыбнулась, но ничего не сказала.

– В наших дрязгах он всегда был на твоей стороне. Как он говорил, баб вокруг навалом, а стоящего молекулярного биолога еще поискать. После нашего расставания он мне чуть мозг не вынес, требовал примирения. Мы с ним здорово поссорились из-за этого. Из-за тебя. Он-то до сих пор уверен, что я тебя просто бросил. Не стал его разочаровывать.

– Ты недооцениваешь своего родителя, – наконец сказала она. – Он все прекрасно знает.

– Неужели? Так кошка между вами пробежала все-таки из-за меня?

– Выбрось из головы. Ты здесь вообще ни при чем. Твой отец талантливый ученый, но у него кишка оказалась тонка. Без обид!

– Никаких обид. Мне плевать, что ты думаешь и говоришь об этом человеке.

– Все еще не помирились?

– А мы и не ссорились. Он делает вид, что меня не существует, я ему подыгрываю в этом. Так что там с вашим проектом?

– Не было никакого «нашего» проекта. Был мой эксперимент, который курировал твой отец. Когда он начал мне мешать и тянуть одеяло на себя, я избавилась от обузы.

– Стала сама работать?

– Самой в этом деле сложно. Место твоего отца занял другой ученый. Настоящий гений!

– Прямо-таки? Познакомь! Всегда мечтал увидеть живого гения.

– Непременно. Если до утра доживешь, – с какой-то хищной улыбкой сказала она и вдруг поднялась со стула, а затем подошла ко мне вплотную, обдав знакомым и одновременно забытым запахом ее тела. Вилка с куском яичницы со звоном выпала из моей руки.

Улыбка медленно сошла с лица Лены, тело заметно напряглось. Она вскользь коснулась колючей от щетины шеи, пригладила волосы. Чувствуя возбуждение, я обхватил ее поперек талии, а другой рукой скользнул под халат… А потом что-то горячее толчками ударило мне в голову, сдавило грудь, неодолимая сила перевернула обстановку кухни перед глазами, выбила табурет из-под меня и в который уже раз за последний день бросила в черную бездну беспамятства.

Когда я очнулся, то в первые секунды вообще не понял, где я, но потом произошедшее яркими пятнами вспыхнуло в памяти. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в спальне, лежу на продавленной кровати под старым вонючим одеялом. Под потолком тускло светила трехрожковая люстра с одним треснутым плафоном, вокруг основания люстры сквозняк покачивал забитый пылью саван паутины. Осторожно повернув голову, я тут же встретился взглядом с Леной. Она сидела на стуле подле кровати, закинув ногу на ногу и осуждающе скрестив руки на груди.

Я потер виски и попытался сесть, но неожиданно твердая и сильная рука Лены не позволила.

– Лежи, идиот. А то снова падать начнешь, таскай тебя потом.

Она вдруг перебралась ко мне на кровать, устроилась рядом на краешке.

– Прости.

Ленка улыбнулась и, опершись головой на согнутую в локте руку, замерла на боку, пристально глядя на меня:

– Сколько раз тебе говорить, что никогда нельзя у женщины просить прощения за э т о? Или за отсутствие э т о г о.

– Прости.