Чтение онлайн

— Боже, что с тобой стряслось? — спросил он, оглядев его с ног до головы.

— Это не покушение. Просто напали какие-то юнцы, причина мне неизвестна.

— Кроме глаза, все остальное в порядке?

— Более или менее.

— Почему не идешь домой?

— Ты и сам знаешь почему. Да еще из-за этого, — зло сказал Балестрини и одну за другой вынул три пленки.

— Это пленки Де Дженнаро. Мы думали, что ими завладели его убийцы. Я их прослушал сегодня ночью… представь себе, спать лег в шесть утра. Теперь мы эти пленки перепишем, а затем я самолично передам их на хранение главе нашей судебной полиции.

Ничего не ответив, Де Леонибус сел напротив и уставился на пленки. После той ссоры, слух о которой распространился по всему Дворцу Правосудия, они впервые встретились с глазу на глаз. Но ни один из них не пытался растопить лед враждебности.

— Послушаю их позже, — сказал Де Леонибус, взглянув на часы. — А пока что ты намерен предпринять?

— Для начала вызову в суд графа Эрманно Саворньяна. Кроме того, поскольку эти три пленки окончательно подтвердили кое-какие имена, я хотел бы знать, установил ли… ты контакт с некоторыми известными нам политическими и финансовыми деятелями, которые… ну, словом? — запинаясь, докончил фразу Балестрини и кивнул на катушки с пленкой.

— Андреа, ты же отлично знаешь: даже для… скажем так, для доверительной беседы недостаточно…

— Послушай, раз уж путь дипломатических переговоров так сложен, позвони и скажи откровенно: «Дорогие господа, я знаю одного нашего чиновника, которому не терпится прислать вам вызов в суд… Помогите мне утихомирить его, но для этого я нуждаюсь в вашем хотя бы минимальном сотрудничестве».

— Не могу, Андреа. Ведь чтобы предпринять соответствующие шаги, нужно получить разрешение.

— Такое разрешение обязательно не для всех. Но я готов даже подождать.

— Понимаю, — пробурчал Де Леонибус, поднимаясь.

Ну что ж, выходит, поладить миром Балестрини не хочет. Он показал на пленки.

— Значит, ты передашь их майору?

— Только после того, как перепишу, — резко ответил Балестрини и почувствовал, с какой неприязнью Де Леонибус впился в него своими узенькими глазками. Подождав, пока за ним захлопнется дверь, Балестрини тяжело откинулся на спинку кресла. Боль усилилась — значит, впереди еще одна бессонная ночь. Он снова вспомнил о тех юнцах — нет, он не сумел запомнить в лицо ни одного из них. «Я вел себя как трус, безропотно позволив себя избивать. Хотя если учесть, как я испугался, то, пожалуй, нет», — с улыбкой подумал он, и подбитый глаз сразу заныл. Он заплывал все больше, и в нем отдавалось болью любое движение лицевых мускулов.

Балестрини вспомнил о карабинерах (недаром их называют «корпусом достойных»), о первом из них, поспешившем ему на помощь, о старшине, о двух других, и вдруг в голову ему пришла мысль, на первый взгляд абсурдная. Но только на первый взгляд. Он так и застыл с ручкой в руке, лихорадочно пытаясь найти ей подтверждение. И вот факты начали выстраиваться один за другим. В считанные секунды все обстоятельства, призванные подтвердить эту дикую мысль, встали на свои места.

Так вот почему полиции до сих пор не удалось отыскать Пастрини! Как бы она ни старалась, разве можно схватить человека, которого не существует? Пастрини — так на свой шотландский лад переделала его фамилию бедная Грэйс. Так она расслышала, наверно, фамилию «Балестрини», а потом, не раз ее повторяя, сама привыкла к ней. «Пастриньи» записал в своем блокноте секретарь, «Маэстрини» назвал его по ошибке один из карабинеров.

Доказательства?.. Де Дженнаро не стал бы называть девушке фамилии своего гостя, если бы речь шла о ком-то чужом. Вместо «Балестрини» он наверняка сказал бы «мой приятель» или что-либо подобное. А будь это новый осведомитель или случайный знакомый, Де Дженнаро сказал бы «один человек», «некто». К тому же, зная о грозящей ему опасности, Де Дженнаро вряд ли сразу бы открыл дверь незнакомцу. Между тем дверь он открыл, хотя, наверно, и удивился неожиданному визиту Андреа Балестрини. А потом Грэйс Демпстер, часто слышавшая фамилию прокурора, которого она угощала свежайшими тостами, догадалась об истине. Но не о том, сколь она опасна.

Вспомнив о судьбе Грэйс, он содрогнулся. Неужели ее убили только за это? Очевидно, успей она поделиться с ним своим открытием, он напал бы на след преступников, иначе ее не стали бы убивать. Он ощутил свое бессилие, на ум не приходила ни одна удачная идея. Наверно, самое разумное сейчас — уехать домой, полечить подбитый глаз примочками и отдыхом. В дверь постучали.

— Вам ничего не нужно, доктор? — заботливо спросил Винченти, вызвав у Балестрини улыбку. За долгие годы работы в прокуратуре хитрый лис впервые сам проявил инициативу.

— Нет, спасибо, Винченти.

— Может, выпьете кофе? — медовым голосом подсказал Винченти.

— Чашечку кофе? Пожалуй, — сказал Балестрини, пытаясь понять, исходила ли эта забота от Де Леонибуса или же Винченти сам пожалел его, увидев, в каком он плачевном состоянии.

Кофе подействовал на Балестрини благотворнее, чем он ожидал. Неприятный привкус во рту, скорее всего крови, от которого он не избавился и после полосканий, от чашечки кофе исчез. Он прищелкнул языком и одарил Винченти благодарной улыбкой.

— Ну как кофе, доктор?

— Отменный, — ответил Балестрини, бросив картонный стаканчик в мусорную корзину, — ручаюсь, ты сам его варил.

Винченти усмехнулся и, сделав вид, будто не уловил в его словах иронии, вышел из кабинета. Всем было известно, что кофеварка-эспрессо принадлежала «фирме» Винченти и Барбаро. Поэтому никто не награждал ее в ожесточении пинками, даже когда сахар не сыпался в стаканчик или когда машина просто глотала монету, так ничего и не дав взамен.

Теперь, после кофе, он вспомнил еще об одной забытой мелочи — она может стать важной уликой… Калибр пистолета, из которого убили Де Дженнаро, и обстоятельства преступления — целых три выстрела — можно было как-то объяснить, если б остались следы схватки. Но заключение эксперта однозначно: пуля сразила Де Дженнаро в тот самый миг, когда он открыл дверь, прежде чем успел что-либо понять. Зачем же тогда было делать три выстрела, если хватило бы и одного, как это произошло с Паскуалетти и с Грэйс Демпстер? Да, вот еще загадка: почему убийца стрелял из мелкокалиберного пистолета? Но так ли уж эта загадка неразрешима?

До полудня телефон звонил не раз, но это были звонки не из генеральной прокуратуры. Балестрини подождал до часа дня, потом стал собирать бумаги. Выходя из кабинета, он увидел у дверей унтер-офицера судебной полиции.

— Уходите, доктор? Прокурор приказал сопровождать вас до дома.

— В целях безопасности? — спросил Балестрини и с такой силой захлопнул дверь, что многие в коридоре остановились или обернулись. Унтер-офицер в замешательстве сглотнул слюну, потом утвердительно кивнул.

— Спасибо, старшина, я пойду пешком и один. Получить удар в зубы я не боюсь, что же до других опасностей… здесь нужна не ваша охрана, а кое-что посерьезнее.

Когда он, прихрамывая, поднимался вверх по бульвару Мадзини, то заметил, что его доводы старшину не убедили.

Пока их везли в полицейской машине, Джакомо Баллони ни разу не взглянул на этого колбасника. Он давно уже перестал бояться, что за ними следят те, кто еще надеется что-то выведать, зная об их прежних связях. Да если б они и заговорили в машине на глазах у охраны, что тут особенного? Ведь в «Реджина Чёли» они встречались несколько раз на дню!