Чтение онлайн

— Когда начнется суд? — спросил Россетти у своего адвоката, а тот в ответ лишь пожал плечами.

Баллони собрался было передразнить адвоката, как вдруг его окликнули:

— Баллони!

Он остановился и в изумлении повернулся. Шедший рядом адвокат Пратович тоже остановился. Россетти и его адвокат сделали еще несколько шагов, и тут путь им преградил полицейский агент.

— Баллони, — повторил Балестрини с порога своего кабинета. — Вернись-ка на минутку.

Баллони взглядом спросил совета у адвоката, который тоже был заметно удивлен.

— Иди, я подожду тебя здесь.

— Мы спускаемся во двор, — предупредил сержант, начальник конвоя, и двинулся дальше с Россетти и его адвокатом.

Баллони с опаской вернулся в кабинет Балестрини.

— Садись, — приказал ему Балестрини, но сам стоял возле шкафчика и что-то в нем искал. — Садись, — повторил он. Увидев, что Баллони снова не подчинился, он подошел к нему вплотную и посмотрел на него с комическим удивлением. Баллони чуть не расхохотался, ему дико захотелось ухватить этого Балестрини за подбородок и ущипнуть за щеку с веселым криком «Пири-пири!», но он удержался.

Вопрос прокурора, который стоял совсем рядом, приятно его удивил:

— Сможешь повторить мой вопрос?

— Конечно, — невольно подражая его голосу, ответил Баллони. Да это же сущий пустяк: прокурор говорил так медленно и с такой характерной интонацией, что он мог бы устроить целое представление, и вся прокуратура покатилась бы со смеху.

Балестрини улыбнулся, но улыбка его показалась Баллони не слишком дружелюбной.

— Видишь ли, Джакомино, у меня есть против тебя одна-единственная улика, да и то это, скорее всего, не улика.

— Какая еще улика?

— Ну, доказательство того, что Де Дженнаро убил ты. Ведь я надеялся, что Мантони, швейцар дома, где жил капитан, тебя узнает. Но вот не узнал.

У Баллони дух перехватило — неужели на лице у него отразился испуг?! На пристальный взгляд Балестрини он ответил хмурым взглядом, и чем больше он смотрел на этого блюстителя закона, тем яснее понимал, что тот бессилен. Не осмелился даже повторить свое обвинение в присутствии адвоката и почему-то прибег к дешевому трюку, оставив того в коридоре. Баллони улыбнулся — ему было смешно, он был сейчас неуязвимее этого Балестрини и знал, что его улыбка бесит врага.

— Ну, признаешь? — прошептал Балестрини, и Баллони подозрительно огляделся вокруг. Спрятанные где-то микрофоны? Адвокат Пратович объяснил ему, что на основании нечетко записанного голоса нельзя обвинить человека в преступлении, такая улика всегда будет признана недостаточной.

— Что ты на меня уставился?

Баллони снова впился в него взглядом. Потом неторопливо приник губами почти к самому его уху. Этого юнца переполняли радость и победоносное злорадство. Ухо вблизи было мясистым и розовым. Очень смешным.

— Да, Де Дженнаро убил я. Но пусть это останется между нами. — Он засмеялся, когда ухо вдруг резко отодвинулось. И снова увидел диковатые глаза прокурора за мутными стеклами очков. Через приоткрытую дверь он услышал какой-то шорох — адвокат Пратович ждал.

— Ты говорил в домофон, подражая моему голосу, не так ли? — Баллони кивнул. — И выстрелил в него, едва он открыл дверь, правда? Почему ты сделал три выстрела?

— Для верности. Я не в первый раз стрелял, но этот проклятый глушитель… и вот, едва капитан упал, я смог спокойно подойти и поточнее прицелиться…

— Ты выстрелил в него, когда он лежал на полу? — спросил Балестрини, и Баллони понравилось, что при этом он не повысил голос.

— Он приподнялся на колени, — объяснил Баллони, показав на пол, — и как только… — Тут он умолк, пораженный внезапной бледностью прокурора.

— Видишь, — негромко заговорил Балестрини, — видишь, я не спрашиваю, почему ты это сделал, как тебе удалось незаметно улизнуть из тюрьмы и вернуться туда, кто тебе преподал уроки, кто дал оружие, кто заплатил адвокату, что тебе пообещали и угрожали ли тебе… я знаю — это похоже на фантазию… Я и сам с трудом верю. Подумай, что скажут другие, те, кто не верит и вещам куда более очевидным, куда более простым… но мне важно было знать, что это был ты…

Баллони кивнул с наглой усмешкой, еще не замечая опасности, слишком увлеченный своей ролью хозяина положения. И потом, они стояли слишком близко друг от друга, чтобы он мог разглядеть, как дрожат руки Балестрини.

— Вы не на тех работаете, доктор, да к тому же… — не договорив, Баллони вскрикнул от страха, когда сильнейшая оплеуха словно оторвала его от пола и швырнула о стену. Закричал от страха и ярости. А этот зверь снова набросился на него, глаза его, казалось, вот-вот выскочат из орбит, он задыхался, губы дрожали.

— Гнусный убийца, подонок! — прохрипел он.

— Доктор Балестрини! — фальцетом выкрикнул адвокат Пратович, открывая дверь. Из-за его спины заглядывали в кабинет второй карабинер конвоя и курьер.

— Убе… уберите его, — заикаясь, пробормотал Балестрини, показав на Баллони, но не глядя на этого ублюдка, трусливо вжавшегося в стену. Карабинер ушел, уведя заключенного, лицо его выражало полнейшее недоумение. Исчез и курьер. Адвокат несколько секунд пребывал в растерянности, а потом поспешил на помощь Балестрини, который пытался добраться до кресла.

— Вам дурно?

Ответа он не получил. Адвокат Пратович в нерешительности огляделся вокруг: дверь распахнута, в коридоре никого. Балестрини сидит, обхватив голову руками, но, видимо, понемногу приходит в себя.

— Господин помощник прокурора, уж не напал ли на вас мой подзащитный? — спросил Пратович, который и в самом деле ничего не понимал. Он пожалел, что сразу не вошел вслед за Баллони, когда того позвал Балестрини. Но кто мог предвидеть что-либо подобное?!

— Что вы, наоборот, это я на него напал, — еле слышно ответил Балестрини и, не глядя на адвоката, снова надел очки. Вид у него сейчас был довольно забавный — взъерошенные волосы, багровое лицо, — и адвокат Пратович вздохнул с облегчением.

— Ну что ж, в таком случае…

Балестрини подождал, пока адвокат ушел, притворив за собой дверь. Он, конечно, направился в кабинет прокурора. Де Леонибус от такой новости возликует. Балестрини попытался успокоиться, но недавняя слепая ярость не проходила. Неужели он надеялся утолить ее пощечиной подонку, который знает все процедурные тонкости следствия. Знает настолько, что оказался сильнее прокурора, в чью обязанность входило доказать его виновность?!

Тут нужно совсем другое: сжечь бесполезные документы, плюнуть Витторио Де Леонибусу в рожу, избить в кровь Баллони, пока тот не признается, ворваться в кабинет к генеральному прокурору и высказать прямо в лицо все, что он думает: права юстиции должны восторжествовать над правами бюрократии, этой бюрократии старого политикана-горностая.