Логово Оборотня
Шрифт:
Вернувшись домой, он наконец снял наконец рубашку. На его животе были какие-то выпуклые красные рубцы, словно они возникли именно изнутри. Весь оставшийся день, его мучила боль в брюшной полости, не такая острая как на приеме, но ужасно изматывавшая. Он пытался прилечь, то на один бок, то на другой, то на спину, то потом сесть, то встать, то походить. Боль не уходила. Ближе к ночи, абсолютно подавленный болевыми ощущениями, он кое-как нашел более-менее подходящую позу и закрыл глаза наконец глаза. И снова увидел кошмар. Опять на его шее стала расстегиваться молния. Но только на этот раз это происходило очень грубо, словно кое-кто нарочно старался сделать так, чтобы было очень больно. Голова Директора вновь откинулась как крышка рояля.
Облако, выбравшееся из образовавшегося отверстия, вплотную приблизилось к беспомощной голове Директора. Схватив своей когтистой лапой за его расстегнутое горло и сверкнув бесконечной злобой черных глаз, прошипело, ты забыл про мой крюк, приятель. Тот, который внутри тебя. Я выпотрошу тебя изнутри, а потом высосу все, а то, что останется после, будет похоже на измельченную баранину. Еще один раз. Я тебя предупредил. Никаких лекарей, никаких разговоров. И не смей предупредить Ее. Завтрашней ночью будем заканчивать с этим. Ветер меняется. Завтра твое тело потребуется мне в последний раз. Не зли меня.
После очередного ночного посещения ее Облаком Красивая Луна остаток ночи и половину дня просидела на кровати с высохшими на щеках слезам, белая, как молоко, и смотревшая в сторону окна. В ту ночь Облако старалось, как, наверное, могло, не выглядеть настолько зловещим. Оно рассказывало ей какие-то истории про необыкновенные миры, сообщило ей, что-то о себе, чем вообще являлось в действительности. Люди называли его по-разному, но в этих местах чаще всего именовали Джинном. Оно пыталось не пугать, а убеждать в том, что она предназначена именно для него, что противится Судьбе глупо и бессмысленно. Но в тот момент, когда их союз состоится, им открыть такие тайны и силы, которых никто не знал прежде. Надо только дать согласие, быть с ним. Надо решаться. Выбора нет. Но это совсем нестрашно.
Вечером в парке должно было состояться представление под открытым небом, где в том числе должна была выступать Красивая луна. Ей страшно не хотелось никуда входить из дома в тот день, но она не могла пропустить выступление. В том же самом представлении должен был участвовать театр марионеток, поэтому Директор обязан был там присутствовать, хотя он также больше всего в этот самый день не хотел выходить из дома. Когда началось представление, на сцену в составе оркестра вышла Красивая Луна со своей флейтой. А рядом с ней актеры театра марионеток со своими куклами начали свой музыкальный спектакль. Зрители встретили выступавших громкими аплодисментами. Была отличная вечерняя погода, никакого ветра не было и в помине. На темно-синем безоблачном небе начали появляться крошечные бусинки звезд.
Директор театра марионеток, которого весь день мучили слова из его последнего сна, а также чрезвычайно нехорошие предчувствия, но при этом целый день никаких болей в брюшной полости он не испытывал. И это уже было сродни счастью (более того, страшные шрамы исчезли). Он стоял за кулисами, наблюдая спектакль. Отсутствие болезненных ощущений, хорошая погода, прекрасная Красивая луна в нежном атласном платье, все это заставляло не думать о дурном. Но в одно мгновение подул ветер столь страшной силы и заволок небо тучами. Музыка тут же стихла, все замерли в каком-то страшном оцепенении, зрители замолчали. И Директор ощутил характерное расстегивание молнии. Вспомнив все то, что происходило в его снах, ужасные слова Облака о том, что именно сегодня должен был быть какой-то решающий день. И его взгляд упал на обернувшуюся в его сторону Красивую Луну с побледневшим лицом.
Директор театра марионеток, что было силы сжал своими руками складку на шее, где была молния. То, что пыталось расстегнуть молнию изнутри, стало делать это так резко, что из горла стала сочиться кровь. Директор еще плотнее зажал это место руками. И тогда что-то внутри него прекратило попытки вылезти через его шею. Красивая Луна с глазами, полными смертельного ужаса, наблюдала за этим, не в силах шевельнуться.
Беги, прошептал Директор, с трудом пытаясь удержать рану на шее, откуда уже не сочилась, а потоком лилась кровь. При этом безобразный палец с черным когтем пытался расковырять ее.
И в следующее мгновение живот Директора театра марионеток буквально лопнул от внутреннего удара страшной силы, и вместе с хлынувшей кровью и внутренностями оттуда вылезло Нечто, держа в своих лапах на веревке огромный крюк. Оно более не было похоже на Директора. Это было окровавленное Облако, которое, сверкая злобными черными глазами, внезапно стало расти, очень скоро превратившись в огромного великана, величиной с дом.
А затем, Великан дунул. И из его рта вырвался страшный ветер, который просто сдул всех артистов со сцены и зрителей с их мест. Всех, кроме Красивой Луны и марионеток. Великан хлопнул в ладоши, и марионетки самостоятельно, подхватив брошенные музыкантами инструменты, заиграли какую-то веселую мелодию, заливаясь слезами. Великан, наклонился к Красивой луне так, сложившись в несколько раз для того, чтобы его голова была рядом с ней, и прошипел, теперь ты будешь моей! Идем со мной, мы полетим в таинственные места! Нет, тихо, но твердо произнесла Красивая Луна. Еще раз! У тебя нет выбора: летим со мной или страшная смерть! Нет, еще тише, но при этом непреклонно сказала девушка.
Великан с яростью сверкнул своими глазами и, расправившись в полный рост, хлопнул еще раз в ладоши. И марионетки заиграли совершенно другую, трагическую и вместе с тем, какую-то торжественную мелодию, от которой из их кукольных глаз потекло еще больше слез. Чудовище достало из-за спины свой гарпун и, размахнувшись, бросило его в сторону девушки. Крюк пробил ее тело насквозь. Затем Великан потянул за веревку и прошипел, а теперь мы совершим наш свадебный круг по ночному небу. У тебя будет время подумать. В самый последний раз.
И Джинн притянул к себе за веревку беспомощную девушку с крюком, пронзившим ее. И они стали подниматься высоко в небо, на котором сверкали молнии. А марионетки-музыканты играли эту торжественную и трагическую музыку. Великан летел через тучи, увлекая за собой на гарпуне Красивую Луну. И сложно было сказать, сколько именно они летели. Но когда они вернулись к сцене, Джинн произнес, одно слово. И мой гарпун покинет твое прекрасное тело, а раны тут же затянутся. И мы вместе отправимся далеко. Красивая Луна на мгновение приоткрыла глаза и прошептала, никогда…
Джинн с яростью дернул веревку, и безжизненное тело Красивой Луны упало на сцену. Марионетки прекратили играть. Но в этот самый момент Великан начал стремительно уменьшаться. Он таял, словно весенний снег. И уже скоро стал величиной с карлика, который заметался из стороны в сторону, и растаял окончательно вместе со своим страшным гарпуном…
Да, дорогой Профессор, произнес Эксперт, на этот раз без присущих ему улыбок и ухмылок, – это довольно мрачная история. Хотя, конечно, если взглянуть на нее другими глазами, то все не так плохо. Чудовище же в конце концов пало.
Но какой ценой…, вздохнул Журналист. Безумно жаль эту невинную девушку, да и, Директор театра марионеток совершил, возможно, единственный в свой жизни настоящий во всех смыслах поступок. Но Джинн? Я не совсем понял, что именно ему было надо от Красивой Луны, и почему сосуд для того, чтобы находиться там, требовался лишь на какое-то время?
Профессор ухмыльнулся, поправил плед и прохрипел, ветры на Востоке непредсказуемы столь же, сколь и загадочны, а намерения джиннов непредсказуемы и загадочны вдвойне.