Чтение онлайн

Интересно, почему она сегодня надела именно те серьги, которые были на ней в день их знакомства? Неужели у нее тоже возникло предчувствие?

Марго тихонько застонала от страсти и слегка куснула его за плечо, именно там, где предлагала сделать татуировку в виде обрамленного лавровым венцом меча. И он забыл обо всем…

Домой Юрий отправился только утром. В кармане куртки у него лежали ключи от квартиры Марго и, шагая к автобусной остановке, он подумал — жизнь покажет, что он получил из ее рук: ключи от рая или ада?..

Оператор, сделавший запись встречи Бахарева и Маргариты Жигиной, тем же утром тщательно прослушал пленку и смонтировал ее, убрав все несущественные места: охи, любовные всхлипы и прочее. Подобная ерунда начальство не интересовала, а он прекрасно изучил его вкусы: руководство предпочитало не слушать или созерцать, а действовать! Что же, кто бы спорил: пока здоровье позволяет, это весьма верный принцип.

Уединившись после обеда в комнате отдыха, запись прослушал генерал Моторин. Удобно устроившись в глубоком кожаном кресле, он листал личное дело майора Юрия Алексеевича Бахарева, словно отыскивал в скудных пометках и подшитых в нем служебных документах иллюстрации к услышанному.

Упоминания о татуировке в виде обрамленного лавровым венцом меча и кабаньей голове заставили генерала брезгливо поморщиться: сколько он твердил идиотам, что не нужна никакая символика, что она только привлекала излишнее внимание и способна привести к преждевременному провалу, так нет — всем хоть кол на голове теши! А ведь тоже, каждый мнит себя семи пядей во лбу и спасителем отечества, никак не меньше. Дураки!

А Бахарев, кстати, похоже крепкий орешек — даже опытный агент не сумел из него вытянуть ничего конкретного: так, все только вокруг, да около. Пустой разговор, если ориентироваться на интересовавшие Валерия Ивановича вещи. Но как майор вскинулся, услышав о татуировке! Вот этим-то он себя и выдал, как говорится, с головой.

Хотя, кому выдавать — любовнице, с которой он не встречался несколько лет, но, по всей вероятности, сохранил к ней нежные чувства? Вон как они ворковали в постели, словно голубки. Поэтому, как ни прискорбно, приходилось констатировать, что подведенный к Бахареву агент хотя и опытен, но, в сложившейся ситуации, крайне ненадежен: чувства могли пересилить и страх и разум! Женщина забывала обо всем в его объятиях и, предавая любимого мужчину, могла начать мучиться угрызениями совести. А в том, что чувства Маргариты к Бахареву не угасли, сомнений нет. Конечно, можно ее еще использовать и посмотреть, как станут развиваться события, но есть ли в этом смысл. И, главное, оправдан ли подобный риск?

Генерал перемотал пленку, включил запись с начала и, прихлебывая остывший кофе, подумал — сколько же оператор повырезал метров, дабы убрать любовные сцены? Мужчина и женщина провели вместе чуть ли не сутки, а разговоров на пленке, дай Бог, на полтора часа, и это учитывая, что они не виделись несколько лет и по дороге на квартиру в такси молчали — сотрудник, доставивший их до места, доложил об этом рапортом, да и установленная в автомобиле аппаратура ничего не записала.

И тут вдруг Моторин понял — да им же совершенно не нужны слова! Зачем сотрясать врустую воздух, изрекая всякие банальности, вроде того, как я страдала без тебя, или как я по тебе соскучился: все заменяли взгляды и понятные только им жесты, а влечение друг к другу у них просто сумасшедшее и, самое главное, они еще вполне способны его удовлетворить!

Валерий Иванович съежился в кресле и с глухой тоской подумал, что майор Бахарев вместе с этой похотливой сучкой Марго Жилиной куда счастливее его. Впрочем, причем здесь она, дело в Юрии Алексеевиче, а не в Маргарите. В материальном отношении у Бахарева нет и сотой доли того, что имел еще не достигший пятидесятилетнего возраста генерал, но у Моторина никогда ни с женой, ни с другой женщиной не случалось столь упоительного любовного безумства. Никогда, хотя он всегда мечтал об этом и страстно желал! И генерал очень старался. Женщины, ложившиеся с ним в постель, внешне куда интереснее Жигиной, а вот не случалось — и все, хоть плачь! Отчего? Может быть, женщинам он внушал всего лишь страх или они были к нему просто равнодушны? А жена бездумно выполняла привычную обязанность, вроде как включала вечером телевизор, чтобы смотреть новости — там тоже все пресно, привычно и знакомо, как с мужем, и ничто не трогало душу?

Да, не получалось, никогда не получалось и, что совершенно ужасно, Валерий Иванович полностью уверился, что уже больше ни за что не получится. Зато как все прекрасно получалось у этого дурака, сунувшего нос, куда ему не следовало!

Внутри возникло острое чувство завистливой ненависти к Бахареву, но генерал постарался подавить все эмоции: гнев и зависть плохие советчики, они легко способны завести туда, откуда нет возврата. Как это там, в Священном писании: не делай зла, и тебя не постигнет зло, удаляйся от неправды, и она удалится от тебя; не сей на бороздах неправды, и не будешь в семь раз больше пожинать с них.

Мудрые слова, да вот беда: обращены они к тем, кто и так желал жить праведной жизнью. А какая, к едреной фене, праведность, если ты работал в спецслужбах, да еще носил на плечах генеральские погоны? Тут о праведности лучше поскорее накрепко забыть, а коли хочется каяться да замаливать грехи, делай это втихомолку, чтобы свои же не подставили.

Моторин взял пакет с фотографиями, сделанными службой наружного наблюдения в аэропорту. Вот каким он прилетел сюда, майор Бахарев, чем-то похожий на колючий репейник. Нет, на фото вполне приличный мужчина лет тридцати, аккуратный, коротко остриженный, загорелый, но так и кажется, что во все стороны из него торчали отравленные ядом длинные иглы и на одну из них Моторин непременно может наткнуться, уколоться об нее, отравиться и в мучениях погибнуть. Нет, такого допустить нельзя.

Генерал сдвинул в сторону фотографии и раскрыл папку, где помощник Ашот Аветян собрал все материалы по служебной деятельности майора Бахарева. Читая бумаги, Валерий Иванович нервно кусал губы — как рыл подлец, словно крот, а факты один за другим будто нарочно сами плыли ему в руки. Хорошо, если Ашот прав и резвый майор ни сном ни духом не догадывался, каким образом связать узлы с узлами, но если Ашот ошибался? Ведь в чужую голову не залезешь, нет таких приборчиков, чтобы просветил, как рентгеном, и пожалуйста, а сам Бахарев не дурак, выкладывать все, словно на духу.

Самое противное, что сами проглядели крамолу, прохлопали ушами, пока Витя Чуенков, которого он явно недооценивал, науськивал своих злобных псов, а те уже сорвались с поводков и скоро дело может дойти до крови. Впрочем, отчего может — уже дошло!

Конечно, Шабалин человек далеко не глупый, предусмотрительный и в отличие от большинства военных опытный в политических играх. Недаром же он взял на вооружение блестяще использованный развалившим Союз Горбачевым лозунг, что он не собирался ничего разрушать. Нет, если хочешь нечто разрушить, совершенно не обязательно во всеуслышание заявлять об этом, наоборот, говори, что это нечто стародавнее, милое сердцу, что хочешь его лишь укрепить и поддержать, заменить подгнившие части, реставрировать, и когда тебе поверят, тогда давай, круши!

Однако при всей предусмотрительности силе и ловкости, генерал-полковнику Шабалину без службы Моторина и его поддержки никак не обойтись!

Валерий Иванович захлопнул папку с документами и вздохнул: правильно ли он сделал, когда ввязался в политические игры с криминальным душком и поставил на Шабалина, как на призовую лошадь? Искони военные никогда не правили в России, всегда находился кто-то иной, до поры скромно державшийся в тени, а потом внезапно занимавший трон, причем часто опираясь именно на военных. Наверное, самое правильное в любой игре никому никогда до конца не доверять и вести одновременно две, а то и три игры на разных площадках, а в нужный момент непременно постараться оказаться на той, где наиболее близка победа.