Чтение онлайн

Глубокое разочарование наполнило его душу и разбило сердце, ведь он так и не сумел создать главное, утвердить незыблемое, озарить путь каждому неугасимым пламенем. Где справедливость? Где единение? Где Лучшее и Светлое?

Удобство, долгожительство и красота поверхности — это не добродетели.

Кто был этот лунг? Может, любой бессмертный древний, а, может, и сам Эр Данаарн — он уже не знал наверняка, зато чудесно помнил такую прибаутку.

Печально вздохнув, а потом надменно хмыкнув, демон-оборотень поспешил к последнему препятствию, что отделяло его от тайного выхода из Янтарного дворца — к грязной, заросшей тиной решётке старого стока. Большой туннель рассекал подземелье замка и выбирался на восточную сторону, поближе к Сломанному берегу, где его окружали разбитые каменные глыбы и густые кущи папоротника. Под ногами Эра журчал узкий ручеёк буро-коричневой воды — всё, что осталось от некогда стремительного потока нечистот, который два десятилетия назад перенаправили в новенькую, передовую канализацию. Работающую без приключений, как положено, что немаловажно. Бессмертный, не задумываясь, наступил в воду изящным сапогом из тонкой кожи, совершил очередной размашистый шаг, затем отодвинул рукой занавес из стелющихся зелёных растений, усыпанных мелкими белыми цветочками, и обнажил оградительную решётку, за которой отчётливо просматривались изгибы Сломанного берега на фоне глянцевого ночного неба, испещрённого звёздами.

— Наконец-то мы встретились, Эмин-Тар, — проговорил Эр, впиваясь золотыми, блестящими зеницами в глаза гостьи и улыбаясь весьма язвительно.

— Я тоже рада нашему свиданию, Аман-Тар, — тихо прошептала Ирмингаут.

Она внимательно изучала внешний облик Эймана Эра Данаарна, ища в маге нечто знакомое, но, то ли память подводила её, то ли глаза — пока ещё эльфийка доподлинно не знала. Однако, она с уверенностью могла сказать, что этот Эр Данаарн — совсем не тот же самый бессмертный древний, с которым она имела удовольствие сталкиваться на просторах Предела и который носил точно такое же имя. А среди лунгов обычно не происходило подобных недоразумений. Имя для древних — неприкосновенная собственность, как прибыльное поместье или разящий меч. Впрочем, кто из сведущих в истории захочет называть себя в честь изгнанного и проклятого?

Эйман Эр Данаарн, владыка Покрова — содружества магов — однажды устроил в Пределе чуть ли не настоящий переворот, но он потерпел неудачу, к счастью для жителей Мирсварина, и к несчастью для него самого и его приверженцев. Затем его заточили в непреступную тюрьму на окраинах заселённого лунгами мира — в Ар Амаум, соседствующую лишь с безлюдными пустынями и выветренными горными останцами. Именно там-то его и видела Ирмингаут, когда-то служащая в пограничном отряде и охраняющая узников, наиболее опасные из которых содержались в камерах из пал-силбани.

— Хотя, если Вы — тот, за кого себя выдаёте, то, должно быть, мы уже встречались на просторах Предела, — немного подумав, промолвила эльфийка, — или, коли вернее выразиться, мы виделись в его зловещих теснинах.

— Простите, госпожа. Память моя — уже не та, — едко изрёк древний, а затем снова улыбнулся самым жутким образом.

Эр находился за тёмно-зелёным ковром из стелющихся растений, в мрачном и узком туннеле, да и решётка разделяла двоих беседующих, так что большая часть его фигуры была покрыта густыми тенями, и оставалось лишь гадать, что же таится за тем, что маг решился показать — за этой бессердечной улыбкой, за холодными, блестящими золотом глазами.

— Память лунгов славится своей безукоризненностью! Кто Вы поистине такой? — возмущённо вышептала Ирмингаут, задевая пальцами правой рукоять меча.

— А ты сама — кто такая?

Поддавшись странному импульсу, Ирмингаут стянула капюшон с головы, а затем обнажила лицо, позволяя подозрительному незнакомцу досконально изучить её черты. Эр пробежался взором и по высоким и выдающимся скулам женщины, и по её белоснежным локонам, так похожим на гриву принца, и, задерживаясь на кроваво-красных глазах, заключил:

— Ныне я вижу, что ты — та, кем и представилась. Так зачем ты искала встречи со мной, но не с принцем?..

— Зато я не могу сказать того же! — отрезала женщина, озлобленно искря зеницами на бессмертного мага. — Эр Данаарн, которого я знавала…

— …он так скучает по тебе! — перебил её в ответ Данаарн. — Разве можно быть столь холодной и бесчувственной? Ты ведь такая прелестная женщина…

Эр просунул руку между прутьями решётки, и медленно обхватил своими длинными пальцами, могущественными и сильными, один из проржавевших стержней. Наверное, он затеял какую-то игру, или вообще читал заклятье, неведомое Ирмингаут, однако это сработало — единожды поддавшись соблазну прельщающей картинки, эльфийка уже была неспособна оторвать глаз от рук волшебника.

— Я никогда не просила его привязываться ко мне, — сурово отразила нападки собеседница, и Эру почудилось, словно рядом заструились потоки морозного северного ветра.

Впрочем, вихри эти хоть и зарождались в крае снегов и льда — они всё равно упорно мчались туда, где теплей. Они забуривались в глубины континента, пока не наталкивались на какие-нибудь серьёзные препятствия, наподобие цепи непроходимых гор. Северные ветра всегда стремятся на юг, так что…

— Не просила его выделять мне места в собственном сердце, потому что… потому что в этом мире смертному не дано сберечь свою бессмертную любовь, — прошептала Ирмингаут в подозрительном забвении, закидывая голову назад и прильнув к ограждению.

Маг отчётливо видел, как трепетно шевелились её обескровленные губы.

— Ха! С этим нельзя не согласиться.

Несмотря на то, что Ирмингаут принадлежала рядам высоких происхождений, Эр Данаарн без особых затруднений сумел проникнуть в её сердце и познать его, словно бы заглядывал в нутро неразумного мальчишки. Маг надменно ухмыльнулся, и по его груди растеклось весьма приятное чувство, которое он давненько не испытывал, — удовлетворение. На поверку всё очутилось совсем недурно, во всяком случае, гораздо лучше, чем можно было ожидать, поэтому он загадочно вымолвил:

— Я всегда знал, что в этом городе имеются поистине чудесные сокровища. Печально, что мы не повстречались прежде, однако, этого уже даже мне не изменить, так что… просто рассказывай, зачем искала меня. Хотела своими глазами узреть того жуткого демона, с которым связался наследный принц? Хотела понять, действительно ли я — бог чёрного песка и пыли, как обо мне толкуют в народе?

— Что ты надеешься получить от Его Высочества? — Ирмингаут плотно обхватила черенок меча и перешла в наступление. — Зачем ты его обманываешь?

— Обманываю? Я? Ха… хм… Принц, он — слишком светел и чист, как белоснежное знамя невинности, на котором чётко выделяются самые крошечные пятна грязи. Думаешь, я сумел бы свести его с проторенной тропы? Не такой уж я великий чародей, как выяснилось. И ты мне льстишь.

— Каковы твои цели? Зачем ты тогда вьёшься возле Сэля? Тебе так наскучило бессмертие, что решил обзавестись столь недолговечной и хрупкой игрушкой? Люди быстро ломаются, он не развеет твоей скуки.

— Ну, я бы выразился иначе: мне скорее наскучила смерть. Знаешь, какое это испытание — ничего не чувствовать? Пока ты жив — тебя тяготят чувства. Но стоит умереть разок, превратиться в духа и потерять сердце насовсем, то начинаешь думать лишь об одном — как бы вернуть назад все эти терзания и мучения. Однако сильные чувства — как стихийное бедствие, и к ним невозможно подготовиться.

— Весьма любопытно, но ты не ответил на вопрос.

— А? Да, разумеется. Сама как думаешь? Зачем я явился в Элисир-Расар? Зачем вступил на Сломанный берег?

Маг сделал шаг по направлению к собеседнице, и женщина тут же отпрянула от решётки.

— Иди сюда. Ближе, я поведаю тебе, — Эр поманил её пальцем, и несмотря на внутренние неприязнь и сопротивление, Ирмингаут послушно подошла к демону-оборотню.

Одной рукой он ухватился за плотную куртку эльфийки из тёмной кожи, а второй медленно провёл ей по щеке. Он скользил по челюсти и подбородку пойманной добычи своим заострённым когтем и внимательно всматривался в глаза пленницы.