Чтение онлайн

И кто же мог подумать, что на дне котлована действительно проступит силуэт древнего саркофага с письменами, посвящёнными Фахарис? Разумеется, ни Зархель лично, ни его подчинённые никогда не верили в то, что сумеют в бренной почве отыскать останки настоящей богини, однако нечто удивительное в этом захоронении всё-таки было, спрятанное среди мёрзлой земли и гор из крошки зиртана — окаменевшего либбо. Возможно, рабочие натолкнулись на могильник жрицы культа Моранны-Фахарис, пока что было не совсем понятно. И до Зархеля дошли слухи, что саркофаг — это не единственное, что там лежало. Сейчас его денно и нощно влекло что-то колдовское на родину, и он высматривал всевозможные пути, по которым сможет двинуться в сторону Орма. Безопасно и в самый короткий срок.

Когда тебя призывает на службу бог, разве можно откладывать свой поклон для него?

Невзирая на богобоязненность и раболепство перед высшими небесными правителями, Зархелем давным-давно завладели три «беса»: беспринципность, бесчестность и бессердечность, и Главный советник жил в полном согласии с нечистой силой. Конечно, он боялся оставлять Зармалессию одну в Янтарном дворце, по разным причинам, но собственные планы, всё же, возбуждали больший интерес.

— Вызывали, Ваша Светлость? — раздался низкий голос наиболее преданного из приближённых первого ара дома Аон.

В рабочий кабинет советника явился низкорослый, светловолосый мужчина хрупкого телосложения без определённого возраста. Его звали Луридас, и основным его достоинством, помимо беспрекословной убеждённости в успехе Зархеля, был брат-близнец. Когда у двоих слуг одно лицо — гораздо проще запутывать следы, разыгрывать зрелищные представления и творить всяческие бесчинства.

— Да, подойди ближе, — холодно приказал Зархель. — Вы нашли Мируну? Неужели нынче дела в Янтарном дворце обстоят так скверно, что даже столь важная и благородная особа может исчезнуть средь бела дня?

— Никаких вестей о Мируне мы не раздобыли, Ваша Светлость, — мужчина, чью голову покрывал капюшон от накидки, виновато склонился перед хозяином. — Ещё бесследно пропала служанка и трое чернорабочих, каждые три-четыре дня кто-то пропадает. Среди стражи ходит слушок, будто дворец проклят, будто это морские боги разгневались на нас, а потому затягивают самых рьяных грешников в свою очистительную бездну соли.

— Ну, так может они попросту сбежали? — предположил Зархель, складывая руки в домик перед лицом.

— Так мы и велели отвечать нашим людям на расспросы.

— Славно. Ещё нам не хватало историй о проклятьях и каре небесной. Впрочем, мне прекрасно известно, кого надлежит винить в подобных злодеяниях в то время, как королева-регент чрезмерно очарована влиянием этого демона-оборотня. Она… она наивно полагает, будто лунг и демон-оборотень — это одно и то же величественное и справедливое создание, которое не может лгать, от природы не способно на предательства или преступления. Только вот демон-оборотень — это омерзительная тварь, и её удел — иллюзии. Именно магией иллюзий наш загадочный гость владеет лучше всего. Он может внушить что угодно, он — мастер лжи и обмана, так что, имеется шанс, что никто и не пропадал, а всё, якобы приключившееся, — это обычный мираж. Просто… просто попридержи слухи, никакая молва об этих таинственных исчезновениях не должна просочиться из дворца.

— Как прикажете, Ваша Светлость. Мы обо всём позаботимся. Ещё кое-что, — лазутчик наклонился к плечу Зархеля, — пару часов назад мы получили пренеприятные известия о том, что в продажу опять поступила партия испорченного зерна и прогоркшего масла, и весь товар помечен клеймом дома Аон.

— Заклинаю и миром занебесным, и миром заозёрным этих мерзавцев! Ни один уважаемый представитель дома Тёмных Ручьёв не опустится до столь ничтожных злодеяний! Зачем нам сбывать испорченный товар, когда наши сокровищницы ломятся от золота и серебра, а в городе всё ещё чувствуется нехватка провианта?! Очевидно же, что это дело рук Воинов Вереска и дома Кирн! Травят собственный народ лишь бы опорочить наше честное имя!

— Им кто-то помогает, Ваша Светлость.

— Так выясните, кто, и немедленно с этим разберитесь!

Луридас снова поклонился и уже готовился покинуть кабинет Главного советника, но Зархель его окликнул:

— Погоди. Что там с раскопками и моей предстоящей поездкой?

— Всё превосходно. Как раз к Вашему прибытию рабочие до конца очистят путь до центрального саркофага и смогут вскрыть его на Ваших же глазах. А то, что мы нашли рядом… оно до сих пор источает капли крови.

— Вы собираете её?

— Разумеется, Ваша Светлость. Но… это по-прежнему кажется невероятным, — на мгновение бывалый вояка Луридас забылся и мечтательно закатил глаза.

— Конечно! Ибо сие есть священный дар всевышних. Не только Фахарис обласкала нас своей милостью, но и Кардрагон.

— Ур, Химгур, Кардрагон, — подручный повторил короткую молитву, но Главный советник не изволил ответить тем же.

— И ещё, найди Эбелиса, и пускай он устроит так, чтобы наследник престола единожды в три-четыре дня получал эту смесь, — Зархель вынул из потайного ящика свёрток с порошком и передал его слуге, — одной уны будет достаточно за раз.

— Ваша Светлость, я — Эбелис, а Луридас сейчас на задании…

— Не путай меня! Ты — Луридас, я знаю, как вас распознать, — в гневе воскликнул советник и зарядил кулаком по столу.

Да, он был прекрасно осведомлён о скверной привычке этих близнецов затеивать различные бестолковые игрища и дурить окружающих ради собственной потехи, однако терпеть не мог, когда Луридас и Эбелис пытались проделать с ним то же самое. В конечном итоге, Зархель — избранный всевышними, глас и посланник божеств, и разве он настолько слеп, что не сумеет отличить друг от друга двоих жалких смертных?

Впрочем, Зархель, никогда не склонный к милосердию, всё-таки спускал лазутчикам подобные выходки, хоть и скрипел зубами от раздражения. Потому как даже в столь неприглядной и неуклюжей тайне имелось нечто ценное, некая особенная выгода. Чем бы дитя не тешилось — лишь бы покорно следовало за ногами родителя, и не мешало планам претворяться в быль.

— Его Светлость, как и прежде, зрит в корень и обличает ложь за тысячу шагов, — отчеканил шпион.

Луридас принял свёрток с порошком, склонил голову перед Зархелем, а затем поцеловал перстни на деснице владыки и помчался прочь из кабинета. На середине пути он слегка отодвинул рукав тёмного, неприметного убранства и сколупнул корку с одного из нарывов, что покрывали его конечности плотной сетью, тихо бормоча себе под нос заклинание:

— Раны не затягиваются и болезни не проходят, чтобы воин, этот страж теней, мог быть всюду, удваиваться или умножаться втрое и перемещаться под завесой ночи совершенно бесшумно, словно неуловимый зверь…

Его слова постепенно поглощала и душила тьма, пока в покоях вновь не воцарилась тишина. Звуки страсти давно затухли, и Зархель наслаждался редкими моментами — блаженным уединением в своих великолепных палатах, полных драгоценностей, всяческих излишеств и роскошеств. Поднявшись на ноги и размяв спину, Зархель устало направился в противоположную сторону от спален, туда, где находилась его скромная оранжерея. В крытом садике в основном преобладали горшки с цветущими кориандром и багульником, ведь последний был символом дома Тёмных Ручьёв. Пройдясь важным шагом по своим владениям, Зархель выбрался на веранду.