Чтение онлайн

— Он все перепутал, — заметил Тор. — Селвиг — герой, он смог остановить читаури.

— Его геройство мало кого волнует. Он выжил после контакта с потенциальным противником, выжил там, где все наши войска и техника оказались бесполезны, значит, он опасен. А с его научными достижениями — крайне опасен, — Беннер глубоко вздохнул. — Эти люди, там наверху, они могут решить судьбу любого из нас щелчком пальцев, одним взглядом, но даже несмотря на это, они всего лишь люди. И они также отчаянно боятся всего неизвестного. Эта война, не успевшая толком начаться, показала, что всякая земная власть имеет вполне осязаемые пределы. Ты мог бы помочь своему другу, но только в одном случае: если бы был в силах вернуться в прошлое и отменить свою первую поездку на Землю.

Тор только отрицательно покачал головой, вспоминая, как отец, не дав оправдаться, вышвырнул его в незнакомый мир.

— Ладно, не будем об этом. Селвиг не первый месяц работает на ЩИТ, он вовремя понял, что есть предложения, от которых не отказываются, и лучше попасть в тюрьму с лекарствами, чем с решетками на окнах. В нашем мире часто приходится подчиняться чужим приказам. Да и в вашем тоже: ведь тебя Асгард направил за Локи.

— Один — верховный хранитель покоя во всех девяти мирах, любой с радостью выполнит его волю.

— С радостью, значит… — задумчиво протянул Беннер. — У нас всё совсем не так. Я не вступил бы во «Мстителей», если бы последствия моего отказа не угрожали жизням невиновных. Из-за меня уже достаточно людей пострадало. Я не ищу новых жертв, но могу понадобиться в любой момент. И не только я, а еще и большой парень. На сегодняшний день в руках руководителей ЩИТа находятся все ресурсы и силы.

— И уничтожить этот мир они тоже могут? — спросил Тор. Он хорошо помнил рассказ Старка и искал ему подтверждения.

— Могут, — доктор кивнул. — Но не бери в голову.

— Кем люди себя возомнили?!

— Тихо, тихо! — Беннер успокаивающе поднял руки. — Для божественного защитника человечества ты слишком мало интересуешься нашей жизнью последние несколько веков. Люди возомнили себя теми, кем они уже давно являются: хозяевами своей жизни, и до недавних событий никто не оспаривал их решения. Это сложные игры, я в них не вмешиваюсь, и почти все не вмешиваются, а просто живут, растят детей, ходят на работу. Некоторым не везет, как сейчас Селвигу, но ему только посочувствовать можно.

Тор вскинул свой молот.

— Я найду Фьюри и…

— И ничего у него не узнаешь. — Доктор глянул на часы и начал собирать со стола инструменты. — Не будет никаких ответов. Он не сможет сказать тебе даже всего, что знает сам. Он, как и все мы, получает приказы и вынужден их выполнять. А ты и без того достаточно внимания привлек своими визитами… Прости, мне надо ненадолго уйти: я должен проверить одного тяжелого больного. Вряд ли я смогу помочь, но я обещал хотя бы попробовать.

Тор проводил доктора хмурым взглядом и схватился за Мьельнир. Первым порывом было вернутся в Нью-Йорк к Старку, узнать о ЩИТе и потребовать освобождения Селвига. Глупость смертных казалась ему в этот момент безграничной: на его памяти сознательно уничтожить свой мир еще ни одному народу не приходило в голову. Единственного, кто жаждал чистого уничтожения, а не покорения целого мира, более того, своей родины, доктор упорно называл безумцем и призывал лечить. Но тогда в исцелении нуждается весь его народ, и только божественное вмешательство способно принести им лекарство от самоубийственной недальновидности. Тор уже вышел было на улицу и поднял руку вверх, как тут его снова окружили жители деревни. Юноша, которого он только что исцелил, схватил его и закричал что-то прямо в лицо со счастливейшей из улыбок. Толпа задорно подхватила, из общего гула невозможно было вычленить ни единого слова. Тор отступил на шаг, запнулся о чьи-то ноги и чуть не упал: его тут же поддержал десяток рук. Плащ порвался, и какой-то мальчуган отхватил себе кусочек. За ним бросились другие — началась драка. Богу грома ничего не оставалось, кроме как позорно отступить. В несколько шагов он добрался до дома, отдирая от себя буквально виснущих на нем аборигенов. В жилище доктора толпа зайти не посмела, но и расходиться тоже не спешила. Селвиг был забыт. Тор чувствовал себя словно в осажденном городе. Но если с обычными захватчиками можно и нужно было сражаться, то причинять боль простым смертным, которые к тому же всего лишь благодарят его за помощь — это неприемлемо. Пришлось сесть на ставший уже почти родным плетеный стул и ждать доктора. Только он мог утихомирить восторженную толпу. По крайней мере, Тор на это очень надеялся…

Третий день пребывания на Земле оказался самым длинным и насыщенным из всех. Невыносимый логист поднял Раиду очень рано, заставил съесть какую-то слабосоленую человеческую еду и позволил детально ознакомиться со всем содержимым квартиры. Сперва естественник долго присматривался к холодильнику. Внутри нижнего отделения было прохладно, внутри верхнего — холодно, зато задняя стенка нагревалась! Таким образом продукты не портились месяцами, а температура в доме чуть-чуть поднималась — более того, о холодильник можно было греть замершие руки! Раиду решил для себя, что это будет один из первых инструментов, которые он обязательно перенесет в поселение. Как и средства для мытья посуды. То, с какой легкостью желтая пена смывала жир, было просто невероятно! В ее состав входили загадочные «анионные ПАВ» и «неиногенные ПАВ». Кто они такие, узнать сразу не удалось, но это не так и важно. Еще одним домашним нагревательным прибором, помимо холодильника, были батареи. Они были устроены не менее сложно, чем холодильник, и разбираться с ними тоже не было времени, так что Раиду просто распечатал себе не менее ста листов белой бумаги с подробнейшими описаниями. Кроме этого, он забрал все схемы, которые Алгир показывал ему в первый день: устройство телевизора, компьютера, стиральной машины, плиты, старого аудиомагнитофона, нового аудиомагнитофона — естественник не стал разбираться в бумажках, а просто сложил все в отдельную кучу — дома у него будет достаточно времени на полноценные исследования!

С огромным трудом Алгиру удалось убедить его в необходимости выйти на улицу и прогуляться хотя бы по ближайшим кварталам. Наконец-то у него появилась возможность досконально осмотреть хотя бы ту улицу, на которой жил. От начала и почти до конца она была застроена одинаковыми четырехэтажными домиками разных цветов с площадками-балконами, на которые крепились большие вертикальные белые тарелки для телевидения. На окнах висели деревянные дверцы — защита от света ночных фонарей; у входных дверей — девять звонков и ящиков для писем. С одной стороны улица упиралась в перекресток, с другой поднималась вверх и уходила за линию горизонта. Невдалеке виднелась башня с крестом и синими часами — местный храм. Вокруг домиков росли тощие деревца и кустики, отгороженные от асфальта смехотворными деревянными крестообразными заборами, через которые мог перепрыгнуть и младенец. Все пространство вдоль домов было заставлено машинами. Некоторые, особо удачливые, имели собственные квартиры без окон, но с большой дверью, около которой нельзя было ставить другие средства транспорта, даже маленькие. Слева и справа поднимались и опускались бетонные лестницы, ведущие на соседние улицы. Алгир объяснял, что в обычных городах Европы их нет, что это особенность полугорного Штутгарта, которой местные жители очень гордятся. Логист сетовал на то, что Раиду явился в город зимой, когда ничего не цветет — а то можно было бы сделать множество фотографий на лестницах, увитых красивейшими растениями.

Логист предложил спуститься по одной из них, но Раиду не последовал за ним: его заинтересовал столб, освещающий верх лестницы. На нем были выдавлены загадочные цифры и буквы «25A500V». Алгир, как всегда, помочь в расшифровке не смог, упомянул только «напряжение». Внизу лестницы асфальт сменялся мелкой плиткой, перемежающейся железными вставками с еще более странными письменами, чем на столбе «EN124B125GAVBoppard». Якобы под ними был вход в канализацию. Раиду хотел было посмотреть, как она выглядит, но его грубо одернули.

На перекрестке шести улиц ученый остановился в нерешительности. Он никогда не видел такого количества надписей на одном пятачке земли. В маленьких белых прямоугольниках были написаны названия улиц — это он уже знал, но остальное! На домах и около них висели белые круги, обрамленные красным, рядом в треугольнике — копающий человек и тоже в красном, чуть подальше — «Stockach Apotheke», «Mezcal» и буква «Р» на синем фоне, а на соседнем столбе несколько длинных названий со стрелочками и цифрами. С одной стороны от столба висел светофор, а с другой стоял огромный красный щит с большими белыми буквами. Не могло же все это быть названиями улиц?! Раиду хотел спросить у сопровождающего, но тот даже не понял вопроса и потащил его в то самое место, куда их вывел портал Тессеракта. Унылый пожухлый парк заканчивался стройкой, огороженной забором с нарисованным на нем кротом и похабными надписями. Слева возвышалось треугольное стеклянное здание, войдя в которое, можно посмотреть на звезды. К стройке вели разноцветные трубы с неясным содержимым, а через улицу был переброшен трехлапый мост. Раиду вертел головой во все стороны, пытаясь хоть немного запомнить местность и хоть что-то понять, но следующий за ним не затыкающийся ни на секунду Алгир мало того, что раздражал, так еще и отвлекал. Желание размазать его тонким слоем по поверхности трехногого моста все возрастало.

— Мы приближаемся к оперному театру, созданному по проекту архитектора Макса Литтмана. Его открыли в 1912 году незадолго до Первой Мировой войны. Первой пьесой, сыгранной в его стенах, была опера Штрауса «Ариадна на…»

— Смолкни, твои речи утомляют, — прорычал Раиду, поняв, что больше не вынесет непрекращающейся болтовни. Они только что пересекли мост и оказались на площади, засаженной лиственными деревьями и украшенной несколькими фонтанами.

— Ядрена мать, Раиду, я начинаю тебя медленно ненавидеть! — обиделся Алгир. — Тебе хоть что-нибудь, кроме своей дурацкой научной миссии, интересно? Я тебе просто обозначаю, где мы гуляем.! А ты как будто дольше меня здесь прожил и знаком с каждым столбом. Ты смотри, зарулишь куда-нибудь не туда, один потом не выберешься.

Ученый зарычал и ускорил шаг: из-за деревьев показалось огромное здание, украшенное колонами и статуями. В Асгарде таких нет, но он, в достаточной мере изучивший в свое время историю людей, не раз видел на картинках подобные сооружения.

— Этот театр даже ваш Локи посетил! — заметил Алгир, присаживаясь к фонтану.

— Что? — Раиду резко остановился. — Сам царевич Локи? Этот театр?!

Он посмотрел на величественное создание рук человеческих совершенно другими глазами. Десяток статуй девушек увенчивали полукруглый фасад, облицованный светлым мрамором. Огромные окна, расположенные между колонами, пропускали достаточно света. Стоило преодолеть несколько ступенек, и двери божественного театра откроются перед ним. Раиду дернул ручку и… Заперто!